Читать онлайн «Россия. Полная история для семейного чтения». Страница 71

Зачем предпринимались все усилия и затраты, откровенно высказался один из директоров ФРС США Уильям Б. Томпсон. В 1917 г. он возглавил миссию американского Красного Креста в России. Надо сказать, миссию своеобразную, она состояла в основном из крупных воротил бизнеса и профессиональных разведчиков. Сотрудники и помощники Томпсона устроились советниками вокруг Керенского, регулировали его действия. А одновременно навели прочные связи с большевиками, помогали им готовить переворот, снабжали значительными суммами. После Октябрьской революции, сделав свое дело, глава миссии возвращался домой и сделал остановку в Англии, где встретился с главой правительства Ллойд Джорджем. В меморандуме, составленном Томпсоном для британского премьер-министра, отмечалось: «Россия вскоре стала бы величайшим военным трофеем, который когда-либо знал мир».

Да, «трофей» был грандиозный. Нашу страну раскололи на враждующие лагеря, раздули гражданскую войну. На чьей стороне была правда? Если разобраться, то ни на чьей. Красные шли в бой за идеи коммунизма — а тем, кто организовал катастрофу, эти идеи были не очень-то и нужны. В руководстве большевиков удобно устроились зарубежные эмиссары, насаждая разрушительные идеи безбожия, террора, разворачивая губительные социальные и экономические «эксперименты». Ну а Белое движение было заражено другим импортным учением, либерализмом. Причем шансов победить оно не имело ни малейших. Потому что опиралось на союз с Антантой — сделавшей все, чтобы белые не смогли победить.

Катастрофа сопровождалась чудовищным разграблением России. Интервенты вывозили нефть, пушнину, лес, произведения искусства. А по окончании гражданской войны Эстония и Латвия стали «таможенными окнами» — и разворовывание пошло в еще больших масштабах. Под прикрытием фиктивных заказов советского правительства за рубеж тоннами вывозилось русское золото. Львиная его доля попала в американские банки. Еще один поток ценностей выплеснулся на Запад в 1922–1923 гг. после разгрома и ограбления православной церкви, когда великолепная церковная утварь, уникальные произведения средневековых мастеров экспортировались подешевке ящиками, как «золотой лом», а иконы древнего письма сбывались за рубеж за символическую цену 50–70 руб. Очевидно, большевики таким образом расплачивались со своими тайными покровителями и кредиторами.

Арест и конвоирование переодетых городовых у Технологического института на Забалканском проспекте (современное название — Московский проспект). Петроград. 1917 год. На переднем плане группа студентов Технологического института — участники гражданской милиции

Словом, как и предсказывал Томпсон, Россия «стала величайшим военным трофеем» — и достался он в первую очередь крупным западным капиталистам. Они наживались на вывозе из России золота, произведений искусства, зерна, сырья, в 1920-х гг. активно ринулись подминать ее рынки, получая в концессии промышленные предприятия, месторождения полезных ископаемых.

Нет, не рабочие с крестьянами стали победителями в гражданской войне. Какая уж победа, если страна очутилась в полном хаосе, потеряла изрядную часть своей территории. Первоклассные до революции промышленность и транспорт были разрушены. И если в «империалистической бойне» Первой мировой на всех фронтах пало около 600 тыс. солдат и офицеров, то в 1917–1921 гг. в боях гражданской войны, от эпидемий, голода и террора погибло 14–15 млн человек. К этому количеству можно добавить 5–6 млн жертв голода 1921–1922 гг. Только погибшими Россия потеряла 12–13 % своего населения.

Что ж, русские летописцы имели обыкновение объяснять любые бедствия: «по грехам нашим». Падение Российской империи очередной раз подтвердило: они были совершенно правы. Люди не умели и не захотели ценить то, что они имели, — и лишились. Дворяне, интеллигенция, студенты, молодые офицеры мечтали жить «как в Европе» — но они и очутились в Европе, в эмиграции. Крестьяне грабили и убивали помещиков, богатых односельчан — а потом подверглись раскулачиванию и коллективизации. Те, кто раздувал террор, сами попали под репрессии. В общем, соблазнились почти все. А плата за соблазны оказалась очень высокой и суровой.

И все-таки даже теперь Господь не оставил растерзанную, одурманенную, развратившуюся Россию! Чтобы увидеть это, не мешает вспомнить: 2 (15) марта 1917 г., в день отречения Николая II, в подмосковном селе Коломенском была явлена чудотворная икона Божьей Матери Державной. Ранее неизвестная, на ней Пресвятая Богородица изображена на троне, с атрибутами царской власти. Царица Небесная Сама приняла выпавшие из рук государя скипетр и державу. Значит, Она стала и Государыней России. А наша страна, таким образом, осталась монархией. Была ею до 1917 г. и осталась ею, только мы, к сожалению, не замечаем этого и не задумываемся об этом.

Правительство, дорвавшееся до власти в ходе Февральской революции, не зря называлось «временным». Вот и сменяли друг друга временные кабинеты Львова, Керенского. Но и большевики, победив в Октябре, сперва назвали свое правительство «временным» — лишь через несколько месяцев это слово исподволь изъяли из официальных документов. И опять сменяли друг друга временные правительства Ленина, Сталина, Маленкова — Берии, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко… За ними пошли правительства демократические, которые и не скрывают, что они временные, от выборов до выборов.

А единственной постоянной и законной Правительницей России остается Она, Пресвятая Богородица. Меняются, как в калейдоскопе, лица, кумиры, идолы. Меняются до неузнаваемости политические ориентиры, идеологические миражи, россыпи пропагандистской мишуры. Но все власти получаются временными — и существуют только до тех пор, пока Она терпит их, пока позволяет им проявить себя. Конечно, мы не знаем, да и не можем знать, соизволит ли Она передать корону России кому-нибудь из земных деятелей. Наше ли дело гадать и решать за Царицу?

Но ведь суть не в этом. Мы и сейчас живем в системе Монархии. Устои ее оказываются куда прочнее и куда важнее всех «-кратий» и «-измов», о которых мы так долго и так ожесточенно спорим, уже сотню лет хватая друг друга за глотки. А законы этой Монархии — законы Православия — оказываются куда более действенными и справедливыми, чем все существовавшие и существующие кодексы и конституции. Это единственные законы, которые исполняются всегда. Им подвластен любой человек, ни один не может уклониться от них — независимо от его положения, размеров банковских счетов. Независимо от того, верит ли он сам в эти законы или не верит.

Но ведь Царице Небесной, кроме законов, присущи и Высшая, неземная милость, и Благодать, чего нет и не может быть ни в каких иных системах правления… Ее трон окружают наши знакомые. Да-да, причем хорошие знакомые. Те самые, кого мы видим на ликах икон. Те самые, кого мы постоянно встречаем на страницах родной истории. Здесь и крестители Руси, св. равноапостольные Владимир и Ольга, и преподобные Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Иринарх Затворник. Здесь и святители Петр и Алексий, мученики патриарх Гермоген, царевич Дмитрий Углицкий, государь император Николай II с семейством, благоверные князья Андрей Боголюбский, Александр Невский, Дмитрий Донской, праведные воины Илья Муромец и Федор Ушаков. И конечно же, любимый святой в нашем народе — батюшка Николай Чудотворец.… В распоряжении Государыни имеются и войска. Это тоже наши знакомые, а то и наши предки. Сонмы доблестных воинов, принимавших мученические венцы в сражениях за Веру, за государей, за Отечество. За други своя.

Россия сто лет кружится на перепутьях. Сбиты все ориентиры. Затоптаны прежде знакомые дороги и тропинки. Людей стегают то западные, то еще не пойми какие ветры. Порошат пылью и ослепляют глаза, путают направления, гонят то на ухабы, то в ямы и пропасти. И мы кружимся в этих вихрях — заблудившиеся, ошалевшие, бездумно подстраиваясь к потокам и стараясь шагать по ветру… А наша Истинная Царица ждет. Она никуда не девалась, никуда не уходила, Она все время оставалась на своем неизменном, по праву принадлежащем Ей месте. Она ждет, готовая приютить, обогреть, вразумить, наставить. Ждет, когда же мы догадаемся обратиться к Ней…

Мы кидаемся за теми или иными лидерами, мечемся между их программами, лозунгами, увлеченно отплясываем на политических карнавалах. Мы надрываем голос, подхватывая чужие песни, и включаемся в азартные игры по чужим правилам. А Она терпеливо ждет, когда же мы образумимся. Когда же нам наскучат эти глупые игры? Ждет, когда блудным детям надоест транжирить свое достояние, когда надоест, промотавшись, влачить существование батраков и невольников в нищете и в грязи, жрать и спать со свиньями — и когда же блудные дети, раскаявшись, вернутся к Ней. К Ней и к Ее Сыну, своему Отцу.