Читать онлайн «История Венгрии. Тысячелетие в центре Европы». Страница 96

Нации пришлось терпеть: 22 августа Франц Иосиф распустил венгерское государственное собрание, и под руководством Шмерлинга в стране был восстановлен автократический централизм (т. н. «провизориум Шмерлинга»). Он считался временной мерой, подлежащей немедленной отмене, как только венгры осознают, что у них нет альтернативы участию в работе парламента империи. Через несколько лет выяснилось, что эта мера была временной по совершенно иным причинам.

События I860–61 гг., изменения на международной арене, судьба экспериментирования Шмерлинга с конституционным централизмом в Австрии и смена ориентиров у местной элиты – все это способствовало тому, что политическая дилемма, сложившаяся в 1850-х гг. (компромиссы с национальными меньшинствами, с соседними малыми народами или с Австрией), стала видеться совсем в ином свете. В мае 1862 г. кошутовский проект Дунайской конфедерации, в то время предназначавшийся исключительно для ведения дипломатических переговоров, был опубликован в миланской газете «Аллеанца». Конфедеративное государство, в определенных деталях воспроизводившее политическое устройство Соединенных Штатов, должно было состоять из Венгрии (вместе с Трансильванией), Хорватии, румынских княжеств и Сербии. Помимо экономических союзнических связей, они должны были иметь общие министерство иностранных дел и вооруженные силы, подчиняющиеся двухпалатной ассамблее и исполнительному совету конфедерации. Каждое государство, примкнув- /356/ шее к союзу, сохраняло бы суверенитет во внутренних делах при полном равноправии всех религий и всех языков на уровне отдельных населенных пунктов и комитатов, как уже намечалось в проекте конституции, набросанном в Кютахье.

План был благородным, но несколько утопическим, даже при том, что переговоры, проведенные в 1859 г. с румынскими и сербскими князьями, внушали определенный оптимизм. Согласование этнических и территориальных интересов и требований маленьких народностей, населяющих Подунавье, граничило с невозможным. По этой причине план Кошута, нацеленный на предотвращение компромисса с Австрией, вызвал прямо противоположный эффект. Некий публицист выразил мнение большинства, заявив, что «цена нашего примирения с Австрией и с ее правящей династией меньше той, что требуют национальности, а путаники-революционеры готовы ее заплатить». Вероятность того, что проект Кошута мог привести к революции, была вполне реальной, поскольку он предполагал уничтожение империи Габсбургов. Однако, сколь бы потрепанной Австрия ни казалась в 1860-х гг., идея Кошута о создании конфедеративного, с 30-миллионным населением государства, которое должно было занять свое место в балансе европейских сил, не вдохновила великие державы на перестройку отношений в Центральной Европе. Помимо поддержки нарождавшегося венгерско-румынско-южнославянского сотрудничества, Клапка в 1850-х гг. рекомендовал западным державам добиться восстановления Польши. В 1863 г. поляки вновь восстали против России. Британия и Франция равнодушно наблюдали, как «путаники-революционеры» опять были раздавлены царскими войсками. Настроения как в эмигрантских кругах за границей, так и в самой Венгрии утратили всякую революционность. Не желая и дальше делиться с крестьянством, с подозрением относясь к этническим меньшинствам и упорно настаивая на фикции «единой политической нации», устав от самоограничений, вызванных политикой пассивного сопротивления, понимая, что сильно проигрывает в социальном смысле в этот переходный период и что перед ней открыт путь к высоким должностям и социальному престижу, элита страны постепенно смирилась с мыслью, против которой Телеки некогда с горечью предостерегал своих современников: «на обед лучше воробей, но сегодня, чем дрофа, но завтра».

Австрийцам тоже становилось несладко с наступлением 1860-х гг. Надежды, порожденные «конституционным централизмом» Шмерлинга, себя не оправдали: венгры и хорваты так и не стали участвовать /357/ в работе имперского парламента. Более того, в 1863 г. его покинули также чехи и поляки, к великому разочарованию умеренно либеральных австрийцев и немцев из среднего класса, которые начали понимать, что конституционализм не может быть ни насильственным, ни имперским, а только национальным и добровольным. Сначала на рубеже 1862–63 гг. лидеру консерваторов графу Дьёрдю Аппони поступило от двора предложение подготовить меморандум относительно возможной формы компромисса, однако два года спустя Франц Иосиф решил вести тайные переговоры через доверенных лиц с самим Деаком. Результаты этих переговоров были опубликованы Деаком в его знаменитой «Пасхальной статье» 16 апреля 1865 г., в которой он заявил, что, вообще говоря, можно отступить от принципа считать «ситуацию 1848 года базовой». Он по-прежнему настаивал, что основные законы Венгрии должны быть сохранены «с максимально возможной полнотой», ограниченной лишь по соображениям «наибольшей безопасности» самой империи.

Положение с безопасностью тем временем постоянно ухудшалось, так как позиции Австрии в германском мире были поставлены под сомнение Пруссией в лице Отто фон Бисмарка, пожелавшего покончить с «дуализмом» в Германии и объединить ее под эгидой Пруссии, целиком исключив Австрию. Когда законодательное собрание Венгрии съехалось на свою сессию осенью 1865 г., две немецкие державы уже ссорились по поводу принадлежности Шлезвига и Гольштейна, захваченных ими в прошлогодней совместной войне против Дании. Заключив союз с Италией, Бисмарк заставил Австрию вести войну на два фронта. Как и в 1859 г., разгром австрийской армии стал делом нескольких недель. Унизительное поражение в битве под Кёниггрецем (Градец-Кралове) 3 июля 1866 г. означало, что Австрия исключена из Германской конфедерации, в которой рассчитывала доминировать. Деаку и его последователям подобный исход событий сначала показался нежелательным: они рассчитывали, что, если Австрия снова будет занята «западной миссией», Венгрия получит больше шансов восстановить свою полную автономию в рамках империи. И так как они вовсе не намеревались ослаблять империю Габсбургов, на защиту которой против России и Германии венгры рассчитывали, то не стали набивать себе цену и предложили условия компромисса, которые большинству австрийцев и немцев стали теперь казаться куда более привлекательными, поскольку, лишившись после Кёниггреца прямых связей с Германией, они в своей империи оказались в ситуации, очень схожей с венгерской: будучи самой многочисленной /358/ этнической группой, они, однако, составляли менее половины всего населения. Австрийцы стали понимать, что западную часть империи также следует трансформировать в государство, где, как в Венгрии, один этнос будет основной нацией, и что основные нации обеих частей империи должны взаимно укреплять и поддерживать позиции друг друга.

Постепенно Франц Иосиф сам стал предпочитать вариант с двойной конституцией собственным альтернативам, позволявшим сохранить централизацию, но при реорганизации империи на принципах федерализма, как предлагали славянские национальные лидеры и премьер-министр Рихард Белькреди, которым был заменен Шмерлинг уже в июне 1865 г. Помимо императрицы Елизаветы, чьи вполне реальные симпатии к венграм стали предметом романтической гиперболизации в венгерском народном творчестве, был еще и барон Фердинанд Бойст, назначенный министром иностранных дел в октябре 1866 г. и государственным министром империи в феврале 1867 г., – оба они, в конце концов, убедили императора в том, что компромисс с венграми – условие обязательное и необходимое, если Австрия намерена добиваться хоть какого-то реванша в Германии.

В связи с этим сразу встал вопрос, с кем вести переговоры. Деак проложил дорогу компромиссу и имел свою партию, способную провести договор через государственное собрание, однако сам твердо решил оставаться в тени, играя роль éminence grise[29] в эту новую эпоху. Венгерскую делегацию, которая обсуждала условия нового австро-венгерского соглашения в январе – феврале 1867 г., возглавил граф Дьюла Андраши. Он пользовался полным доверием как у Деака и венгерских либералов, так и у императорской четы, хотя его имя значилось в списке эмигрантов, повешенных in effigie во время репрессий 1849 г. В Венгрию он вернулся в 1857 г. Это был опытный политик, обладавший природным даром к блестящим экспромтам и импровизациям. 17 февраля, по окончании жарких споров, возникавших в связи с необходимостью уточнить множество неясных положений «апрельских законов» 1848 г., он был назначен премьер-министром Венгрии. Из значительных фигур в составе делегации был также Этвёш – живое воплощение связи времен. Как и в правительстве 1848 г., он стал министром просвещения и культов. Человек с европейским именем, финансист Меньхерт Лоняи занял пост министра финансов. В третьем независимом правительстве Венгрии были на равных представле- /359/ ны как либералы из нижней палаты государственного собрания, так и магнаты из верхней аристократической палаты.