Читать онлайн «История Венгрии. Тысячелетие в центре Европы». Страница 171

Фактически это были единственные за все десятилетие серьезные примеры участия народа в решении политических проблем. Третий довольно бурный и к тому же продолжительный конфликт – борьба за контроль государственных электронных средств массовой информации («медийная война») в первой половине 1990-х гг. – был в основном внутренним делом политической и интеллектуальной элиты, но именно по этой причине он получил широкую огласку. (Спор, в ходе которого правые радикалы в основном выступали с обвинениями, что национальное телевидение и радио находятся под «либерально- большевистским» контролем, а левые либералы ратовали за свободу слова и высказывались против вмешательства правительства в теле- и радиовещание, закончился, как полагали, с принятием закона от 1996 г. Согласно ему эти средства массовой информации становились независимыми компаниями с президентами, назначаемыми правлением, члены которого отражали относительную силу партий в парламенте, – решение, видимо, далекое от идеального.) Однако отчасти в силу национальной традиции, отчасти в связи с вышеупомянутыми событиями и явлениями сама политика стала все больше рассматриваться как «джентльменское озорство», и в обществе временами стали проявляться признаки безволия и безразличия, словно «договорная революция» превратилась в «дистрофию затянувшегося периода». Хотя этот сплин, или хандра, пока еще очень далеки от того, чтобы откровенно ставить под сомнение переход к политическому плюрализму и рыночной экономике, это явно и постоянно прослеживалось в опросах общественного мнения. Удовлетворение деятельностью политических институтов и доверие к ним, которое и в самом начале не было высоким, стали постоянно снижаться в Венгрии на протяжении 1990-х гг. наряду с ослаблением веры в целесообразность политического участия. Падает не только уровень участия в демонстрациях, публичных собраниях и забастовках по сравнению с картиной, которую мы наблюдаем в большинстве западноевропейских стран, а также в новых демократиях, например, Польше и Чехии. Участие масс в трех парламентских выборах в Венгрии после 1989 г. также было не очень впечатляющим (от 56 до 68 %), хотя оно, по крайней мере, свидетельствует о том, что народ достаточно понимает свой /619/ гражданский долг. Несмотря на взлеты и падения общественных настроений, Венгрия по-прежнему сохраняет репутацию «гостеприимной страны», хотя на публичной авансцене временами отчетливо проявляется нетерпимость ко всему чужеродному (к евреям, гомосексуалистам, беженцам и т. п.). Приклеиваемые с целью осуждения ярлыки, как, например, «либерально-большевистский», «плутократический», «чуждый» и др., которые часто используются в выступлениях националистически настроенных крайне правых, имеют в венгерском просторечии дополнительное значение – «еврейский». За один лишь 2000 г. можно составить целый том документов по материалам печати и электронной прессы об «антисемитских настроениях в Венгрии». Но все это не ставит под угрозу политическую стабильность общества (по крайней мере, частично из-за отсутствия высокой «культуры участия»). За полгода до выборов в 2002 г. нет никаких сомнений в том, что нынешняя администрация последует примеру своих предшественников и останется у власти, пока не истечет ее мандат.

При всей непоследовательности и противоречивости процессов, происходивших на внутриполитической сцене, в целом, в стране была создана законодательная база парламентской республики. Для осуществления перемен в государственном устройстве не созывалась конституционная ассамблея: основные принципы парламентской республики, приоритет закона, разделение властей и т. п. были провозглашены в ряде поправок к конституции. Государственная система Венгрии рассматривается как ограниченная форма парламентской системы правления, при которой – несомненно, ввиду стремления законодателей в 1989–90 гг. после многих лет государственного социализма избежать создания всемогущей исполнительной власти – сфера деятельности правительства ограничивается несколькими факторами. К ним относятся: Конституционный суд с необычайно широкими полномочиями; сравнительно частое использование квалифицированного большинства в 2/3 голосов (не только для выборов высоких должностных лиц, но и в осуществлении законодательной деятельности); сильная и всеобъемлющая система парламентских комитетов; система местных органов самоуправления, достаточно действенная, если учесть, что, согласно Конституции, Венгрия – не федеральное, а унитарное государство; значительная независимость Национального банка Венгрии и т. д. Сменяющие друг друга премьер-министры пытаются пробиться сквозь эти ограничения или избежать их воздействия, выбирая при этом различные стратегии. Причем больше всего преуспел в этом нынешний премьер Виктор Орбан, расширив /620/ полномочия Секретариата премьер-министра, сократив число созываемых сессий парламента и используя другие приемы. Хотя институт референдума, который, согласно существующим нормам, может быть инициирован после сбора 200 тыс. подписей, и сохраняет видимость прямого демократического участия, в венгерской демократии господствует представительный принцип. Однопалатный парламент избирается раз в четыре года на основе избирательной системы, сочетающей мажоритарный и пропорциональный принципы; глава же государства избирается парламентом каждые пять лет (перевыборы на новый срок разрешаются только один раз). Муниципальные выборы также проходят раз в четыре года.

После более, чем десятилетних интенсивных перемен в политико-идеологическом спектре партийной системы победил западноевропейский тип центростремительного движения, сблизивший правый и левый «центры» и оставивший в подавляющем меньшинстве лишь истово убежденных экстремистов. Подспудное, с великим трудом изживаемое противостояние «народников» и «урбанистов» время от времени всплывает на поверхность общественной жизни в виде борьбы между «патриотами» и «космополитами». Из 65 партий, сформировавшихся в 1988–89 гг. только 12 попали в общенациональный список на выборах 25 марта 1990 г., причем 4 %-ный барьер (поднятый до 5 % к выборам 1998 г.) оставил в парламенте лишь половину из них. МДФ, одна из шести партий, преодолевших этот минимум и имевшая самую крупную фракцию, пригласила мелких сельских хозяев и христианских демократов создать совместную правоцентристскую коалицию, утверждая, что она, помимо демократических идей и рыночной экономики, также отстаивает национальные и христианские ценности. Эта коалиция имела в парламенте 60 % депутатских мест. В оппозиции к ней находились фракции двух либеральных партий: СДС (вторая по числу полученных на выборах голосов) и ФИДЕС, а также социалисты, упорно вырывавшиеся из той политической изоляции, в которой они оказались из-за коммунистического прошлого своей партии. В соответствии с «договором» между Йожефом Анталом (историком по образованию, работавшим прежде директором музея), который в 1989 г. стал председателем МДФ и первым премьер-министром новой демократической эры, и лидерами СДС писатель и переводчик Арпад Гёнц, видный деятель СДС, был избран президентом Венгерской Республики. В 1995 г. Гёнца переизбрали на второй срок. Он весьма широко использовал свои прерогативы, чтобы создать реальный противовес деятельности правительства, особенно в период нахождения у власти пра- /621/ воцентристской коалиции в 1990–94 гг. Ференц Мад, ученый-юрист, сменивший в 2000 г. Гёнца, демонстрирует, что он является более благожелательным партнером нынешнего национально-консервативного правительства.

В результате первых после падения государственного социализма свободных выборов произошло почти полное изменение в высших эшелонах политической элиты: 95 % законодателей оказались новыми лицами. Почти столь же драматичными были перемены, затрагивавшие социальное происхождение и политические убеждения новой элиты. Естественно, что в трудных условиях, связанных с изменением государственного устройства и экономическими переменами, правительственные партии больше, чем оппозиция, пострадали от общего разочарования деятельностью всего политического бомонда, к тому же свою роль сыграли и весьма нестабильные партийные предпочтения. Со смертью в конце 1993 г. после продолжительной болезни Антала (его место занял министр внутренних дел Петер Борош) МДФ лишилась политика, статус которого был непревзойденным в ее рядах. Но первые неудачи ожидали МДФ уже осенью 1990 г. на муниципальных выборах. Большинство мест по сельским округам оказалось у «независимых» кандидатов, но на местном уровне лидеры, находившиеся у власти до 1989 г., были не столь сурово «наказаны», как на национальном уровне. В более крупных центрах картина была иной, но и здесь обе либеральные партии выступили значительно лучше, чем сторонники правительства. Пост мэра Будапешта, имеющий огромное значение с точки зрения рисков, вызовов, а также влияния и возможностей, перешел к Габору Демски, получившему известность в СДС в качестве главного деятеля самиздата прежней «демократической оппозиции». Демски повторил свою победу на выборах в 1994 и 1998 гг., и, во всяком случае, в этом отношении его можно считать самым успешным политиком в Венгрии после 1989 г.