Читать онлайн «История Венгрии. Тысячелетие в центре Европы». Страница 127

Идеи «Трех поколений» оказались подхваченными не только историками, но и романистом Ференцем Херцегом, описывавшим и старые добрые романтические времена, и совсем недавнее декадентское прошлое. В межвоенное время Херцег являл собой истинный символ литературного истеблишмента. Он был осыпан всяческими почестями, являлся членом верхней палаты парламента, выдвигался Венгерской Академией наук на соискание Нобелевской премии по /465/ литературе. Его журнал «Уй идёк» имел столько же подписчиков, сколько все остальные литературные журналы вместе взятые. Произведения Херцега вполне отвечали вкусам и интересам публики – даже наиболее элитной ее части, – далеко не всегда принимавшей творчество других выдающихся писателей того времени. В целом, «Уй идёк» и несколько других консервативных периодических изданий, в частности спонсировавшийся Клебелсбергом журнал с довольно многозначительным названием «Напкелет» («Восход солнца»), продвигали массу весьма посредственных литераторов. Иное дело «Нюгат», вокруг которого по-прежнему группировались большие писатели, некогда составившие его литературную славу. Не было уже в живых Эндре Ади, но рядом с такими венгерскими классиками, как Мориц, Бабич, Костолани и Каринти, трудилось на литературной ниве и молодое поколение. Среди новых имен были два крупнейших поэта, которых, безусловно, можно назвать классиками не только венгерской, но и мировой литературы. Это гуманист Миклош Радноти и Аттила Йожеф, достойный продолжатель традиций Ади, также отличавшийся исключительной одаренностью, мятежностью духа и особой харизмой. Не было в нем лишь аристократизма его предшественника, так как родился он в рабочей семье. Имея основания полагать, что «Нюгат», сохранив достигнутый им художественный уровень, во многом утратил свой прежний критический радикализм, Йожеф и некоторые его единомышленники решили в 1936 г. основать собственный журнал «Cen co» («Прекрасное слово»), чтобы компенсировать потерю. В числе писателей, не связанных с этими двумя журналами, но также отразивших в своем творчестве жизнь большого города, буржуазные ценности и мироощущения, были Шандор Марай и Ференц Молнар, который после короткого периода вынужденного молчания (1919–20) оставался самым популярным драматургом Венгрии даже в эпоху правления Хорти, пока все же не выбрал для себя эмиграцию.

Тем не менее, вероятно, важнейшим явлением литературной жизни в эпоху Хорти стало движение так называемых «народных писателей». Черпая вдохновение и в творчестве Морица, и у Дежё Сабо, эти молодые интеллигенты преимущественно крестьянского происхождения поднимали в своих произведениях социальные проблемы, выражали и защищали интересы крестьянства, желая привлечь внимание к материальной нищете и бездуховности жизни в венгерских селах и подводя высшие классы к осознанию неизбежности перемен. Некоторые из этих писателей, прежде всего, Ласло Немет, были идео- /466/ логами «третьего пути», считавшими, что Венгрии следует избрать нечто среднее между Востоком и Западом, т. е. между советской системой и буржуазным индивидуализмом. Другие, подобно Имре Ковачу и Иштвану Бибо, поддерживали прочные связи с буржуазной демократией, тогда как Геза Фейа, Дьюла Ийеш, Ференц Эрдеи и Петер Вереш явно симпатизировали социализму. Были среди «народных писателей» и придерживавшиеся крайне правых убеждений. Всех их объединяло стремление улучшить жизнь беднейших крестьян (путем распределения между ними земли), и ради достижения этой цели они обнаруживали готовность сотрудничать как с левыми, так и с правыми экстремистами. Такая позиция, наряду с акцентированием деревенских истоков венгерской нации и соответственно воспеванием всего «венгерского», неизбежно содержавшее расистский подтекст, обусловила полемическое столкновение «народных писателей» с демократически и космополитически настроенными «городскими» интеллигентами преимущественно еврейского происхождения, наиболее яркими личностями среди которых были Пал Игнотус, Бела Жолт и Ференц Фейтё. Столкновение это стало симптомом более глубокого раскола среди сторонников прогресса. Противоречивость процессов модернизации страны имела следствием искривление ее социальных и политических структур, с которым не удалось справиться при коммунистах с их методами насильственного нивелирования культуры и которое продолжало раскалывать ряды интеллигенции в период перехода страны к демократии.

Музыка и изобразительные искусства, менее тесно, чем литература, связанные с течениями общественной мысли, просто сохраняли высокий художественный уровень, достигнутый в Венгрии на рубеже веков. Хубаи и Дохнани оставались официально признанными авторитетами в музыке, но и творчество Бартока и Кодая теперь тоже принималось с меньшими оговорками (хотя первый в 1940 г. эмигрировал в знак протеста против антисемитского законодательства). Оба они находились в расцвете творческих сил, оба завоевали мировую известность и имели немало талантливых учеников и последователей, среди которых были Лео Вейнер и Лайош Бардош, но в музыкальных предпочтениях они все более очевидно расходились: Кодай еще теснее связал себя с фольклорной традицией («Псалмус хунгарикус», «Будаварский Те Deum»), тогда как Барток более был увлечен идеей сочетания фольклора с современной и с древней, примитивной музыкой («Кантата профана», «Музыка для струнных, ударных и челесты»). Стремление обоих открыть «чистый источник» музыки привел к моде на фольклор /467/ и изучение народных песен – особенно в среде интеллигенции сельского происхождения, – хотя это нисколько не уменьшило популярности «цыганской» музыки. Продолжали работать и классики будапештской оперетты Легар, Кальман и Хуска, хотя лучшие их произведения были созданы до войны. Благодаря радио и граммофону появились и в 1920-х гг. стали популярными, к великому раздражению ретроградов, джаз и другие виды танцевальной музыки.

В изобразительных искусствах также наблюдался почти непреодолимый раскол между традиционалистскими течениями, представленными в основном архитектурой необарокко, националистическим академизмом и бесчисленным множеством героических монументов и скульптур ирредентистского содержания, с одной стороны, и более прогрессивными направлениями, с другой. В числе последних, прежде всего, выделяется постимпрессионизм в традициях надьбанской школы, развиваемых, помимо Риппл-Ронаи, также в работах Белы Цобеля, Иштвана Сени и Йожефа Эгри; эстетика группы альфёльдских художников имела много общего с художественным миром «народных писателей»; авангардистское направление представляли разные группы и отдельные художники, многие из которых были связаны с пролетарским движением и эмигрировали после событий 1919 г., как, например, Ласло Мохой-Надь, некоторое время работавший в школе «Баухауз», а затем прославившийся в Соединенных Штатах, или Бела Уитц, переехавший в Москву. Среди оставшихся в Венгрии самыми крупными художниками этого направления были Лайош Кашшак, к тому же весьма известный как поэт и романист, и очень оригинальный живописец, испытавший влияние кубизма, – Дьюла Деркович.

Что касается организации досуга и отдыха граждан, то страна в межвоенный период достигла в этом существенного разнообразия, развлекательные мероприятия стали доступны значительно большему, чем когда-либо прежде, количеству людей. Будапешт обрел широкую известность как один из центров ночной жизни, хотя широкие массы к ней, безусловно, не имели никакого отношения. Другое дело кинематограф, который в 1930-х гг. совершил подлинный прорыв. Расходы венгров на билеты в кино в это время уравнялись с их тратами на газеты, журналы и книги вместе взятые, включая желтую прессу и откровенную макулатуру. К концу Второй мировой войны в кинотеатрах страны, которых было уже около 900, демонстрировалось более 2 тыс. фильмов, в основном иностранного (половина из них – американского) производства. Собственная же венгерская кинопромышленность в 1920-х гг. переживала упадок из-за того, что большин- /468/ ство лучших кинорежиссеров покинули страну, а конкуренция иностранных фирм была очень сильной. Однако вскоре дела пошли лучше, и венгерская киноиндустрия достигла такого уровня, о каком ни одна другая страна в регионе не могла и мечтать, чему в значительной степени способствовали появление звукового кино, сразу воздвигнувшего языковой барьер перед иностранными конкурентами, и протекционистская политика государства. Подавляющее большинство созданных в этот период венгерских кинолент были комедиями в голливудском стиле, мелодрамы и любовные истории с хеппи-эндом. Несмотря на отсутствие в них интеллектуальной глубины, многие были сделаны на высоком профессиональном уровне, к тому же отражали социальные представления, нравы и идеалы своего времени. Главных героев – в основном мужчин и женщин из дворянского круга или среднего класса, а иногда и представителей haute bourgeoisie – играли великолепные актеры, многие из которых были профессионалами, посвятившими всю свою жизнь экрану, но были и те, кто заработал славу на театральной сцене – театры тогда тоже переживали настоящий бум.