Читать онлайн «К суду истории. О Сталине и сталинизме». Страница 225

К подобного рода оценкам близки оценки, которые давались деятельности Сталина некоторыми официальными советскими историками и некоторыми буржуазными публицистами. Так, например, к 10-й годовщине смерти Сталина западногерманская газета «Ди Вельт» поместила статью, в которой можно было прочесть: «Когда Сталин после смерти Ленина начал по кускам захватывать в свои руки полноту власти, Россия все еще была аграрной страной, какой она была при царях. Когда он 30 лет спустя умер, Советский Союз был второй индустриальной державой мира. Он достиг этой цели не без неудач и поражений. Долгое время миллионы людей вынуждены были голодать: была разрушена экономическая основа существования бесчисленного количества граждан и уничтожено их маленькое личное счастье, они вели жалкую жизнь в трудовых лагерях, и многие из них стали жертвами холода, голода, безнадежности лагерной жизни. Но в конце концов цель была достигнута. То, что в западных странах было делом почти двух столетий, было совершено в России за немногие десятилетия, с жестокой твердостью, но в конечном результате как величайшее экономическое преобразование, социальное преобразование новейшей истории. Учитывая то, как создан мир и люди, жертвы этого процесса преобразования будут постепенно забыты, как они наполовину забыты уже сегодня. Но то, с чем считаются политики, – это экономическая мощь Советского Союза... Сталин преобразовал Россию в индустриальную державу, сделал ее настолько сильной, что она смогла противостоять немцам совершенно иначе, чем раньше, поколение тому назад... Сдержали продвижение немцев вперед, а затем превратили его в отступление не только громадные массы танков и орудий, но и технически образованный, технически подготовленный Сталиным русский человек. Русские стрелки-танкисты и водители танков в юности своей, может быть, еще ходили по полю рядом с отцом за лошадьми.

Сталин научил их писать, читать, водить трактор, ремонтировать мотор... Нужно быть очень циничным или очень святым, чтобы примириться внутренне с тем, что из сталинской тирании произошло спасение России. Кто не является ни тем, ни другим, всегда будет больно ударяться об это непостижимое стечение обстоятельств. Нищета и гибель миллионов людей – действительно ли это было необходимой жертвой для того, чтобы Россия сохранила свою свободу? Хитростью идей Гегеля здесь не обойтись, и Сталина трудно считать воплощением мирового духа. Таким образом, спасение России Сталиным остается одной из многих загадок, которые задает нам история» [872] .

С таких же примерно позиций подходил к оценке деятельности Сталина и один из его первых биографов – Исаак Дейчер. Повествуя о периоде коллективизации и индустриализации в СССР, Дейчер утверждает, что Сталина можно считать величайшим реформатором всех времен и народов. По мнению Дейчера, Ленин и Сталин дали советскому народу идеи социализма, но только Сталин осуществил эти идеи. И хотя цена, заплаченная за победу, была очень велика, это, как заявляет Дейчер, только подчеркивает трудность выполненной задачи [873] .

С подобными рассуждениями нельзя согласиться. Не Сталин научил наш народ читать и писать – путь к образованию и культуре был открыт народу революцией. И наша страна могла бы идти по этому пути гораздо быстрее, если бы Сталин не уничтожил сотни тысяч представителей как старой, так и новой интеллигенции. Конечно, трудом миллионов заключенных было сделано немало. Но разве наше народное хозяйство не развивалось бы быстрее, если бы эти миллионы ни в чем не повинных людей, в том числе рабочих, инженеров, техников и служащих, работали не в концентрационных лагерях, где большая часть из них погибла, а как свободные люди? А разве для более быстрого развития сельского хозяйства СССР было полезным то насилие над крестьянством, которое санкционировал и которое направлял Сталин? В действительности, Сталин не ускорил, а замедлил возможное развитие нашей страны. И та «цена» или те жертвы, которые заплатил наш народ и наша страна, подчеркивают не трудность выполнения задачи, а жестокую безрассудность Сталина. Эта цена была столь велика, что мы и сегодня продолжаем расплачиваться за многое из того, что было содеяно Сталиным. Слишком многое из того, что И. Дейчер называет «победами», обернулось на деле поражениями социализма.

Неверную и тенденциозную оценку деятельности Сталина давали до сих пор и многие из правых социалистов. Так, например, Пьетро Ненни писал: «Для нас, современников Сталина, трудность заключалась не столько в том, чтобы понять то искусство, к которому он (Сталин) прибегал для достижения победы, а в том, почему он смог победить, то есть какие объективные данные использовал он для того, чтобы обеспечить себе успех и одержать верх над соперниками или противниками, порой стоявшими значительно выше него по уровню культуры, по своей политической подготовке, по тонкости души и даже по революционному опыту. Таким элементом, по нашему мнению, является то, что Сталин более, чем какой-либо другой большевистский руководитель, впитал в себя "русскую действительность"... Таким образом, мы отвергли термин "культ личности", превративший демиурга своей эпохи в единственного ответчика за все последствия, связанные с этим временем. Мы способствовали утверждению того, что теперь называется сталинизмом. Это коммунизм трех десятилетий – от смерти Ленина до смерти Сталина» [874] .

Еще более настойчиво проводят это отождествление социализма, ленинизма и сталинизма противники марксизма и социализма вообще или люди, бывшие когда-то социалистами, но ставшие теперь его противниками.

Как утверждает Солженицын, Сталин вообще никогда не был крупной политической фигурой, не было никогда и «сталинизма», а были только марксизм и ленинизм. Сталин же шел «стопа в стопу» за Лениным, являясь при этом только «слепой и поверхностной исполнительной силой» [875] . Иную точку зрения высказывает в своей книге «Три встречи со Сталиным» Милован Джилас. Он пишет: «Для Сталина не было невозможных преступлений и не было такого, которое бы он не совершил. Какими бы ни пользоваться мерками – за ним остается слава величайшего преступника прошедших и, надо надеяться, предстоящих времен... Разумеется, оценка всего человеческого зависит от выбранной точки зрения. Если стать на точку зрения гуманизма и свободы, то история не знает более жестокого и циничного деспота, чем Сталин... Но если мы попытаемся оценить фактическую роль Сталина в истории коммунизма, то и теперь и в будущем его следует считать наиболее важной после Ленина фигурой. Он мало развил идею коммунизма, но он принес ей победу и осуществил ее в обществе и государстве. Он не создал идеального общества – это неосуществимо по самой сути человека и человеческого общества, – но он превратил отсталую Россию в индустриальную имперскую державу, которая все более решительно и неумолимо стремится к мировому господству. С точки зрения успеха в политической проницательности Сталин – непревзойденный государственный деятель своего времени. В общем, Сталин был чудовищем – человеком, преданным абстрактным, абсолютно утопическим идеям, который на практике не знал иного критерия, кроме успеха, а это означало насилие, физическое и духовное уничтожение. Не будем, однако, несправедливы к Сталину. Все, что он хотел сделать, и даже то, что не успел сделать, не могло быть осуществлено другим способом. Силы, которые выдвинули его вперед и поставили во главе, нуждались именно в таком вожде, учитывая отношения между Россией и остальным миром, и не могли пользоваться иными методами» [876] .

Главная цель подобных рассуждений предельно ясна. Если созданная в СССР социалистическая общественная система и не могла быть построена иначе, чем при посредстве самых страшных преступлений, то нужно впредь воздержаться от подобных экспериментов. Если беззакония Сталина вытекают из самой сущности социализма, марксизма и ленинизма, то надо отказаться от этих учений.

Догматики и сталинисты из социалистического лагеря, конечно, не делают таких далеко идущих выводов, хотя они и пытаются также доказать полную преемственность между деятельностью Ленина и деятельностью Сталина. Некоторые из догматиков вообще избегают слова «преступления», прибегая к понятию «ошибки». В свое время именно так писал о Сталине Молотов [877] . О «серьезных ошибках» Сталина писала в 1956 и 1957 годах газета «Женьминь жибао» [878] . Еще более мягкая оценка совершенных Сталиным преступлений содержалась в серии статей о Сталине, опубликованных в китайской печати в 1963 – 1965 гг. во время идеологической полемики о КПСС. Так, в одной из редакционных статей в «Женьминь жибао» в 1963 г. можно было прочесть: «...Что касается ошибок Сталина, то они должны служить историческим уроком и предостерегать советских коммунистов и коммунистов других стран, чтобы они не повторяли подобных ошибок или допускали меньше ошибок. И это принесло бы пользу. Как положительный, так и отрицательный исторический опыт, если он только правильно .. .обобщен, является полезным для всех коммунистов» [879] . И далее газета вспоминает об отношении В. И. Ленина к ошибкам Розы Люксембург, А. Бебеля, которые в своей борьбе с контрреволюцией допускали также немало ошибок, что не мешало Ленину считать их великими революционерами и учиться на их ошибках.