Читать онлайн «История Руси». Страница 136

Поэтому те современные авторы, которые отрицательно - или даже крайне отрицательно - относятся к преподобному Иосифу прежде всего (а подчас и только) потому, что он был сторонником казни еретиков, должны, будучи последовательными, относиться так же и к преподобному Нилу...

Для того чтобы прийти к истинному пониманию сути дела, необходимо четко уяснить себе само явление казни еретиков - то есть предания смерти людей, которые не совершили преступлений в точном, собственном смысле этого слова и были лишены жизни за выражаемые ими враждебные духовным устоям существующего общества идеи и за неприемлемое для этих устоев поведение (что было присуще и еретикам на Руси конца XV века, кощунственно искажавшим церковные обряды).

Ясно, что в современном мире казнь еретиков (как и вообще любых "инакомыслящих") воспринимается в качестве заведомо недопустимого и дикого, всецело бесчеловечного акта, который сам предстает теперь как тяжкое преступление. Но нельзя не учитывать, что в свое время еретики были в глазах борющихся с ними людей прямыми, реальными воплощениями сатанинского начала, откровенными врагами самого Бога (именно в силу представления об их одержимости дьяволом еретиков считали нужным сжигать на кострах, ибо иные способы убийства как бы не могли уничтожить поселившийся в еретиках сатанинский дух). Тем не менее очень многие люди никак не склонны с этим считаться и не могут хоть в какой-то мере оправдать те столь далекие от нашего времени казни, хоть в каком-либо смысле "примириться" с ними. Более того, с этими казнями не могло примириться и множество вполне правоверных современников - людей начала XVI века! Преподобный Иосиф Волоцкий свидетельствовал об отношении к еретикам после их осуждения (он называет здесь еретиков "отступниками", то есть отступившими от Христа); "... ныне, егда осудиша их на смерть, то христиане православнии скорбят и тужат, и помощи руку подавают, и глаголют, яко подобает сих сподобити милости"58.

Именно в отказе от милости и обвиняют сегодня, как и полтысячелетия назад, преподобного Иосифа Волоцкого. Но совершенно необходимо осознать (хотя такое осознание очень редко имеет место), что в этом обвинении отражаются особенные, специфически русские чувство и воля (или, пользуясь модным словечком, "менталитет"), почти не присущие, например, людям Западной Европы.

Обратимся хотя бы к фигуре одного из высочайших "учителей" (это его высокий титул) католической Церкви - Фомы Аквинского (1225-1274). Он начал свою деятельность вскоре после возникновения в 1235 году инквизиции ("Святой инквизиции"), стал высшим авторитетом монашеского ордена доминиканцев, взявшего инквизиционное дело в свои руки, и в главном своем сочинении "Сумма теологии" дал хитроумное и весьма "убеждающее" обоснование абсолютной необходимости казней еретиков:

"Извращать религию, от которой зависит жизнь вечная, гораздо более тяжкое преступление, чем подделывать монету, которая служит для удовлетворения потребностей временной жизни. Следовательно, если фальшивомонетчиков, как и других злодеев, светские государи справедливо наказывают смертью, еще справедливее казнить еретиков... Ибо, как говорит св. Иероним, гниющие члены должны быть отсечены, а паршивая овца удалена из стада, чтобы весь дом, все тело и все стадо не подвергались заразе, порче, загниванию и гибели. Арий был в Александрии лишь искрой. Однако, не потушенная сразу, эта искра подожгла весь мир"59.

Фома Аквинский имел в виду, что один из известнейших в истории Церкви еретиков, Арий, был на Первом Вселенском соборе 325 года осужден не на казнь, а на изгнание и впоследствии сумел привлечь к себе множество сторонников, в результате чего арианская ересь (кстати сказать, в ряде моментов близкая той ереси, с которой боролся преподобный Иосиф Волоцкий, о чем мы еще будем говорить) широко распространилась и просуществовала более трех столетий.

Руководствуясь "концепцией" Фомы Аквинского, "Святая инквизиция" с XIII по XIX век отправила на костер десятки тысяч еретиков (последние инквизиторские казни состоялись в 1826 (!) году, но, конечно, подавляющее большинство еретиков было казнено в более ранние времена); одна только испанская инквизиция сожгла, согласно наиболее достоверным подсчетам, 28 540 еретиков...60 И тем не менее святой Фома Аквинский всегда был и остается объектом всеобщего и безусловного поклонения; ему вообще не предъявляются обвинения, подобные тем, которые и в прошлом, и теперь обращают (нередко с крайней резкостью) к имени преподобного Иосифа Волоцкого, который - как и Фома Аквинский - дал обоснование казни еретиков.

Впрочем, Иосиф Волоцкий явно не был основоположником в этом прискорбном деле. Первым поставил вопрос о казнях еретиков - еще в 1490 году - архиепископ Новгородский Геннадий. Но и он не являлся "первопроходцем". В этом самом году архиепископ имел беседу с германским послом Георгом фон Турном, который рассказал о чрезвычайно интенсивной "работе" испанской инквизиции за предшествующее десятилетие. Испанский король, поведал посол, "очистил свою землю от ересей жидовских". Речь шла о начавшемся с 1480 года по повелению знаменитого Фердинанда Католика сожжении тысяч еретиков.

В октябре 1490 года Геннадий писал митрополиту Московскому Зосиме: "Сказывал ми посол цесарев про шпанского короля, как он свою очистил землю!.. И ты бы, господине, великому князю (то есть Ивану III.- В. К.) о том пристойно говорил..."

Но эта апелляция к "достижениям" Запада долго оставалась тщетной; только спустя почти полтора десятилетия, в 1504 году, девять еретиков были подвергнуты сожжению61.

Апологет "ереси жидовствующих", Я. С. Лурье, подводя итоги, написал: "Русская земля была очищена вполне "по-испански"" (См. Казакова Н. А. и Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV - начала XVI века. М.-Л., 1955, с. 217). "Подражание" Испании в этом деле совершенно очевидно, но употребленное Я. С. Лурье слово "вполне" никак не уместно, ибо "по-испански" действовали в тысячу раз более интенсивно, и тут уж, как говорится, количество переходит в качество...

Речь идет отнюдь не о предложении отказаться от русского неприятия казни еретиков вообще; это и невозможно, и совершенно нежелательно, ибо перед нами по-своему истинно прекрасное национальное качество. Речь совсем о другом - об объективном осознании самого этого качества, осознании, которое даст возможность понять, что казни еретиков - это одно из проявлений трагического несовершенства мира в его целом (к тому же выразившееся на Руси XVI века в неизмеримо меньших масштабах, чем в тогдашней Западной Европе), а не порождение "злой" воли русской Церкви или отдельных ее деятелей.

Нельзя не учитывать, в частности, что в самом своем решении призвать к казни еретиков святитель Геннадий опирался на известия о "деятельности" испанской инквизиции и, по всей вероятности, без такой опоры казни еретиков на Руси вообще не состоялись бы...

Для того чтобы полнее уяснить сам феномен русского сознания, о котором идет речь, целесообразно напомнить о том, как это сознание превратило в будто бы совершенно уникального, не имеющего себе равных в мире тирана и палача Ивана IV Грозного ( притом превратило в глазах не только России, но и Запада!).

* * *

Теперь необходимо хотя бы кратко сказать о самой ереси, с которой боролись преподобные Иосиф и Нил. Это достаточно сложное явление, и характеризовать его здесь во всех его аспектах невозможно. К тому же существует ряд работ, в которых более или менее верно и полно охарактеризована эта ересь. Здесь следует назвать содержательный раздел "Ересь жидовствующих" в трактате А. В. Карташева и замечательное - пусть и в некоторых моментах спорное - исследование Г. М. Прохорова62; в последние годы появилось несколько уточняющих те или иные стороны проблемы работ63.

Но о самом "основоположнике" ереси - о не раз упомянутом в сочинениях преподобного Иосифа "Схарии" - рассказать целесообразно, ибо очень часто сведения о нем, излагаемые в популярной литературе, неверны или смутны. А между тем его воздействие на новгородских священников и, возможно, на таких людей, как посольский дьяк Федор Курицын, невестка (жена сына) Ивана III Елена и на самого великого князя, с которым "ересиарх" в течении многих лет вел переписку, было весьма и весьма значительным. Все говорит о том, что это был по-своему "выдающийся" человек. Сведения о нем собраны в ряде исследований, на которые и опирается дальнейшее изложение64.

Как уже сообщалось, "ересиарх" был сыном знатного и богатого итальянца - конкретно, генуэзца - Винченцо де Гизольфи. Семья Гизольфи, занимавшаяся крупной торговлей и в то же время привычная к владению оружием, еще с XIII века самым энергичным образом действовала на побережье Черного моря в так называемых генуэзских колониях65. Выше быол показано, что обосновавшиеся с XIII века в Крыму генуэзцы сыграли если не решающую, то уж, без сомнения, громадную роль в организации нашествия Мамая на Русь (на Куликово поле, как известно, явилась и собственно генуэзская пехота). И можно видеть своего рода историческую "эстафету" в том, что спустя девяносто лет после 1380 года выходец из влиятельной генуэзской семьи, Заккария-Схария, осуществил "идеологическую диверсию" на Руси. Правда, он был уже, так сказать, не только генуэзец. В письмах ("грамотах") Ивана III он именуется и "фрязином" (то есть, по-древнерусски, итальянцем), и "черкасином", и "евреянином", и "жидовином", и еще "таманским князем". И все эти - столь разные - наименования были отнюдь не безосновательны.