Читать онлайн «Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела...»». Страница 57

Утро 8 июля началось с наступления боевых групп двух эсэсовских дивизий на позиции 31-го танкового корпуса. Прибывшая на усиление корпуса Черниенко 192-я танковая бригада вступила в бой уже после начала немецкого наступления. Более того, танки М3 легкий и М3 средний, состоявшие на вооружении бригады, были приняты за вражеские, и по ним был открыт огонь. Несколько машин были подбиты «дружественным огнем». Однако обстрелы своими были не самой большой проблемой. На 31-й танковый корпус обрушился сильнейший удар, который бригады не выдержали и стали откатываться назад. Уже к середине дня эсэсовцы прорвались к Кочетовке, где находился командный пункт 6-й гв. армии.

Ситуация у Кочетовки была на грани катастрофы, но в этот момент наступление эсэсовцев было приостановлено. В дневной сводке дивизии «Дас Райх» было прямо сказано: «…В 17.45 бронегруппа получила приказ по радио повернуть обратно, чтобы атаковать и уничтожить очень крупные силы неприятеля, выступившие тем временем из Прохоровки в южном направлении». Вскоре последовали приказы на отвод:

«18.00. Приказ для «Лейбштандарта»: Уничтожить противника близ Веселого, затем отойти на главную боевую линию близ Лучки (северные).

18.00 Приказ дивизии «Дас Райх»: Танковый полк поворачивает перед Кочетовкой назад, чтобы нанести удар по танкам севернее Тетеревино. Соединение с XXXXVIII тк невозможно»[79].

Последняя фраза о невозможности соединения с корпусом Кнобельсдорфа фактически ставила крест на плане действий 4-й танковой армии на 8 июля. Окружения смежными флангами не получалось. Расчет Н. Ф. Ватутина на контрудар как средство сорвать планы противника оправдался. Более того, эсэсовцам пришлось оставить часть захваченной в течение дня территории.

Если утренние атаки 2-го и 5-го гвардейских танковых корпусов не произвели впечатления на Хауссера и не заставили менять планы, то атака 2-го танкового корпуса заставила принять радикальные меры. Утренние атаки отбивались артиллерией, «Штурмгешюцами», а также противотанковыми самолетами VIII авиакорпуса.

Наступление корпуса А. Ф. Попова началось только в 16.00 8 июля. Части корпуса переходили в наступление с ходу, почти не имели времени на подготовку. Командиры батальонов и рот корпуса даже не имели карт, рекогносцировка района также не производилась. Ничего удивительного, что атаки захлебывались. 26-я танковая бригада потеряла 21 Т-34 и 1 Т-70 из имевшихся 34 Т-34 и 19 Т-70. 99-я танковая бригада потеряла 21 Т-34 и 2 Т-70 из имевшихся 34 Т-34 и 19 Т-70. Бригада также «отличилась» атакой своих стрелковых подразделений. Но, несмотря ни на что, удары бригад 2-го танкового корпуса оказались достаточно сильными, чтобы вызвать беспокойство командования II танкового корпуса СС.

Не перешел в наступление только 10-й танковый корпус В. Г. Буркова. Бригады корпуса сосредоточились в назначенном районе вовремя, но оставались на месте. Однако приказы командования фронта В. Г. Бурков просто проигнорировал и в наступление не переходил. Части корпуса в течение 12 часов стояли на месте, будучи нацеленными на весьма уязвимый фланг ударной группировки противника. Причем в отличие от корпуса А. Ф. Попова корпус В. Г. Буркова мог начать контрудар уже в 13.00 8 июля и тем самым попросту сорвать наступление противника.

9 июля. Звездный час XXXXVIII танкового корпуса. Нанесенный 8 июля войсками Воронежского фронта контрудар произвел впечатление на противника. В 21.20 8 июля командующий 4-й танковой армией направил в войска приказ № 4, в котором говорилось:

«1) 8.7. неприятельская 1-я танковая армия начала концентрическое наступление — 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса с востока, III механизированный корпус с севера, 6-й танковый корпус с запада и севера. Благодаря образцовому поведению войск нам удалось наступление II гвардейского танкового корпуса отразить, отражение атак 5-го гвардейского танкового корпуса еще продолжается. 3-й механизированный корпус можно считать потрепанным.

2) 4 ТА, прикрыв восточный фланг, уничтожит 9.7. врага в районе северо-восточнее Берегового и подготовит охват с севера 6 гвардейского танкового корпуса на западном берегу Пены.

3) 2 тк СС уничтожит врага в районе северо-восточнее Берегового и овладеет восточным берегом Салотинки по обеим сторонам Кочетовки. Для этого сосредоточить все силы, имеющиеся на 9.7. Против наступающего со стороны Прохоровки неприятеля корпус остается 9.7. в обороне. Затем корпус подготавливается 10.7. выступить в направлении Прохоровки. Дивизион штурмовых орудий дивизии «Мертвая голова» остается в подчинении 167 пд.

4) 48 тк наносит удар сильным правым флангом по обеим сторонам дороги Яковлево-Обоянь на север, отбрасывает противостоящие ему танковые силы неприятеля к Псёлу и овладевает грядой высот между Кочетовкой и севернее Новосёловки. Затем корпус держит себя в готовности разгромить путем охвата стоящий на западном берегу Пены 6-й гвардейский танковый корпус. Продвижению через Пену на восток надлежит воспрепятствовать»[80].

Как мы видим, приказ начинается с упоминания проведенного 8 июля контрудара. Оба корпуса армии Гота должны были продвинуться на север и развернуться в сторону флангов. Некоторые вещи остались за кадром этого приказа. Эсэсовский корпус проводил перегруппировку со сменой «Мертвой головы» на 167-ю пехотную дивизию на правом фланге корпуса. Соответственно «Тотенкопф» выдвигалась на север и усиливала ударную группировку корпуса Хауссера. Эти перемещения заняли довольно много времени, и наиболее активным участником боевых действий стали подразделения XXXXVIII танкового корпуса.

Командующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин довольно точно спрогнозировал действия противника. Немцы энергично перемалывали соединения 1-й танковой армии и упорно продвигались вперед. Боеспособность частей армии М. Е. Катукова неуклонно снижалась, и следующий удар мог привести к катастрофе. Поэтому Н. Ф. Ватутин выдвигал на третий оборонительный рубеж позади 1-й танковой армии 309-ю стрелковую дивизию из 40-й армии. Также в распоряжение Катукова передавался 10-й танковый корпус. Эти соединения должны были выйти на назначенные позиции на третьем рубеже обороны до его прорыва противником.

Путь на север 11-й танковой дивизии и «Великой Германии» утром 9 июля преграждали остатки 67-й гв. стрелковой дивизии, 1-я гвардейская, 49-я, 86-я и 180-я танковые бригады (108 танков, из них 59 в 86-й тбр). Начав наступление рано утром, две немецкие дивизии сокрушили оборону потрепанной 67-й гв. стрелковой дивизии и атаковали седлавшую Обояньское шоссе 86-ю танковую бригаду. К 14.00 в каждом из двух батальонов бригады осталось по два танка. Во второй половине дня 9 июля немцы продвинулись практически до третьего (тылового) армейского рубежа обороны. Они могли быть остановлены только вводом в бой с марша 309-й стрелковой дивизии и 10-го танкового корпуса. Однако выдвижение этих двух соединений запаздывало. Положение было спасено неожиданным способом. Немецкие самолеты-разведчики обнаружили механизированную колонну на западном фланге наступления корпуса Кнобельсдорфа. Командованием корпуса было принято решение отказаться от развития успеха и развернуть «Великую Германию» на запад. Задача дня была достигнута, и рисковать было сочтено нецелесообразным. Это позволило выдвигавшимся Ватутиным резервам занять назначенные позиции. Тем временем на поле брани появились новые участники.

Марши, марши… Слово «марш» имеет французское происхождение. Marche в буквальном переводе означает «ходьба» или «шествие». В приложении к военным действиям это перемещение соединений и объединений своим ходом из одной точки в другую. В случае стрелковых соединений это в буквальном смысле ходьба, подразделения стрелковых дивизий вытягиваются в длинные колонны и покрывают многие километры пешком. Механизированные соединения двигаются на автомашинах.

Марши являются практически неизменным спутником оборонительного сражения. В условиях, когда невозможно точно предсказать, где противником будет нанесен удар, резервы располагаются так, чтобы их можно было использовать по нескольким заранее продуманным вариантам. На практике это означает их расположение в глубине на примерно равном удалении от нескольких ключевых точек. Соответственно в любом случае после того, как направление наступления врага определится, потребуется марш для выдвижения резервов к линии фронта. Если направление удара не угадывается или же обстановка развивается не так, как предполагалось, марш приходится перекраивать на ходу. Именно так все происходило летом 1941 г., когда фронт рассыпался, предположения о дальнейших действиях противника оказывались ложными и механизированные корпуса накручивали сотни километров в утомительных маршах. Однако летом 1943 г. без маршей тоже не обошлось.