Читать онлайн «Освобождение 1943. «От Курска и Орла война нас довела...»». Страница 43

К концу дня 5 июля немецким войскам удалось вклиниться в оборону 13-й армии на 6–8 км, т. е. прорвать главную полосу советской обороны, и выйти на участке в 15 км ко второй полосе в районе севернее Ольховатки. Наступление на Малоархангельск и Гнилец было менее успешным. Здесь немцам удалось продвинуться всего лишь на 5 км. Уже в середине дня 5 июля Модель принял решение изъять приданную артиллерию из состава наступавшего на Малоархангельск XXIII корпуса. Однако в полосе наступления XXXXVII и XXXXVI танковых корпусов наступающие достигли второго армейского оборонительного рубежа армии Н. П. Пухова и прекратили атаки до утра следующего дня.

Первый день воздушного сражения ознаменовался тяжелыми потерями авиасоединений 16-й воздушной армии. Выполнив за сутки 1720 самолето-вылетов (из них днем), она потеряла 98 самолетов. Около 75 % потерь составили истребители. Боевой состав истребительных полков сильно поредел, некоторые из них к исходу дня превратились в усиленные эскадрильи. Немецкая 1-я авиадивизия совершила за день 2088 самолето-вылетов, большая часть которых пришлась на ударные самолеты, «которые оказали решительное влияние на успех наступления». 647 вылетов выполнили экипажи пикировщиков и 582 — двухмоторных бомбардировщиков. С учетом самолетов, процент повреждений которых превысил 40 %, 1-я авиадивизия потеряла 21 самолет (3 Ju88, 8 Ju87,1 He-111, 7 FW190, 1 Bf110, 1 Bf 109).

Подводя итоги первого дня «Цитадели» на северном фасе, нельзя не отметить, что даже в сравнительно узком коридоре в лесах на Центральном фронте не удалось точно определить направление удара противника. Он последовал не там, где ожидалось. К. К. Рокоссовский писал в своих мемуарах: «В первый день сражения на нашем фронте отчетливо определилось направление главного удара противника. Основные усилия он направлял не вдоль железной дороги, как это предусматривалось вторым вариантом (предположение) нашего плана обороны, а несколько западнее, на Ольховатку»[58]. Речь идет о железной дороге, проходящей через Малоархангельск на Поныри через центр обороны 13-й армии. Вопреки ожиданиям Рокоссовского, здесь был нанесен только вспомогательный удар пехотой XXIII корпуса. Как уже было сказано выше, вечером 5 июля Модель принял решение снять артиллерию из полосы XXIII корпуса, окончательно низведя это направление до второстепенного. Действительное направление главного удара 9-й армии оказалось несколько западнее. В результате пригодился «запас прочности», созданный в полосе 70-й армии. Напротив, плотная оборона в полосе 48-й армии оказалась далеко восточнее немецкого вклинения.

Причины быстрого распада обороны в полосе 15-й стрелковой дивизии становятся понятнее, если проанализировать данные по распределению артиллерии между полосами соединений 13-й армии (см. табл. 12).

Таблица 12.

Распределение средств усиления между дивизиями первого эшелона.

Указанные в таблице артиллерийские и минометные полки, кроме полковой, противотанковой артиллерии и минометов стрелковых полков, насчитывали 790 орудий и минометов. Это обеспечивало общую плотность на 1 км фронта: в 8-й стрелковой дивизии — до 45, в 148-й стрелковой дивизии — до 58, в 81-й стрелковой дивизии — до 37 и в 15-й стрелковой дивизии — до 36 орудий и минометов. Как мы видим, 15-я стрелковая дивизия была явным аутсайдером в ряду соединений первого эшелона 13-й армии. Однако именно она оказалась на пути главного удара 9-й армии. Другие дивизии могли мощным огнем артиллерии препятствовать разминированию проходов для тяжелых танков и САУ противника. Через фронт 148-й стрелковой дивизии не смогли пробиться даже «Фердинанды» с «Боргвардами» впереди. О печальной судьбе последних было рассказано выше.

Несмотря на неточное определение атакуемого участка, запас прочности обороны Центрального фронта позволял выправить ситуацию и избежать катастрофы. После того как выявилось примерное направление основного удара противника, командующий фронтом принял решение с утра 6 июля нанести контрудар по вклинившейся группировке немецких войск. Для контрудара выделялись значительные силы пехоты и танков. 17-й гв. стрелковый корпус 13-й армии и 16-й танковый корпус 2-й танковой армии должны были бить из района Ольховатки в направлении на север, а 19-й танковый корпус — от Самодуровки на северо-восток. Задачей контрудара было восстановить положение на левом фланге 13-й армии. Впоследствии Рокоссовский объяснял свое решение так: «пришлось отказаться от маневра фронтовыми резервами, так как для его проведения не хватало времени. Решено было как можно скорее нанести короткий, но сильный контрудар по вклинившемуся в нашу оборону противнику, использовав для этого 17-й гвардейский стрелковый и 16-й танковый корпуса»[59]. Очевидно, что быстрый развал обороны 15-й стрелковой дивизии не входил в планы командующего Центральным фронтом. Быстро перебросить стрелковые соединения пешим маршем из неатакованной 48-й армии было нереально. На второй день битвы можно было ввести в сражение только подвижные резервы — танки и имеющую скоростные тягачи артиллерию. 13-я истребительно-противотанковая бригада была изъята из 48-й армии и переброшена в 13-ю армию. Но здесь сработала инерция планов — бригаду поставили на второстепенное направление под Малоархангельск.

В какой-то мере быстрый взлом первой линии советской обороны XXXXVII танковым корпусом стал неожиданностью для самих немцев. Описывая ход боевых действий в первый день наступления, командир 6-й пехотной дивизии Гроссман писал: «Батальон «Тигров» далеко впереди сражался с вражескими танками. Вдалеке перед фронтом дивизии лежала возвышенность, на которой можно было наблюдать передвижения русских. Если бы в этот момент подошли танковые дивизии, то, вероятно, Курск был бы взят; враг был застигнут полностью врасплох и слабым. Драгоценное время, которое враг использовал для того, чтобы бросить вперед свои резервы, было потеряно»[60].

Хорст Гроссман был не одинок в негативной оценке плана наступления Моделя. В своей истории германских танковых сил бывший начальник штаба Гудериана Вальтер Неринг писал: «Из 6 механизированных дивизий на северном фасе 5 находились в резерве. Уже одно это дало Красной армии решающее преимущество. Было бы гораздо разумнее бросить пару танковых дивизий вперед». У планов неуспешных операций незавидная судьба — их чаще всего безжалостно критикуют. Причем, что бы ни делал потерпевший неудачу военачальник, его обязательно осудят потомки. На южном фасе Манштейн и Гот поставили все подвижные соединения в первый эшелон — их осудили за отказ от выделения эшелона развития успеха.

Попробуем посчитать, насколько рационально командующий 9-й армией построил свою ударную группировку. На 1 июля 9-я армия имела 920 танков и штурмовых орудий. Модель поставил в первый эшелон два своих самых слабых подвижных соединения: 20-ю танковую дивизию и танковый полк 18-й танковой дивизии. 20-я танковая насчитывала всего 50 танков, а 18-я танковая — 69. Однако большая часть бронетехники 9-й армии находилась не в подвижных соединениях, а в отдельных частях качественного усиления. Модель поставил немалые силы — 656-й полк «Фердинандов», 177-й и 244-й батальоны «Штурмгешюцев» в полосу наступления XXXXI танкового корпуса. Это составило в общей сложности 233 танка и САУ. Для поддержки атаки XXXXVII танкового корпуса Модель использовал обе роты 505-го батальона «Тигров» в дополнение к 245-му и 904-му батальонам штурмовых орудий. В этих 3 батальонах насчитывалось 93 единицы бронетехники. Атаку XXXXVI танкового корпуса поддерживали 40 танков и штурмовых орудий, а атаку XXIII корпуса — 62 штурмовых орудия. Всего 9-я армия бросила в бой в первом эшелоне 5 июля 542 единицы бронетехники, или 57,7 % всей наличной бронетехники. На направлении главного удара, в полосе корпуса Лемельзена, плотность танков составила 18 машин на километр, а в секторе Гарпе теоретически достигала 25 машин на километр фронта после ввода в бой танкового полка 18-й танковой дивизии.

Столкнувшись с неравномерным, но достаточно сильным сопротивлением обороны 13-й армии, командующий 9-й армией решил досрочно ввести в действие свежие силы. В 17.00 5 июля, находясь на командном пункте XXXXVII танкового корпуса, Модель объявил Лемельзену, что намерен на следующий день ввести в бой 2-ю и 9-ю танковые дивизии в полосе его корпуса. Первоначальные планы использования двух этих дивизий в качестве эшелона развития успеха были отброшены. Как это часто случалось в самых разных сражениях войны, подвижные соединения приходилось вводить в бой, а не в прорыв. Также Моделем было окончательно санкционировано использование Гарпе его второго эшелона, 18-й танковой дивизии, уже частично введенной в сражение. Вводу в бой подвижных соединений сопутствовало сужение фронта наступления: по решению командующего 9-й армией атаки XXXXVI корпуса на Никольское и XXIII корпуса на Малоархангельск теперь носили чисто демонстрационный характер.