Читать онлайн «История Антисемитизма. Эпоха Веры.». Страница 94

Не имело большого значения был ли двор протестантским или католическим, а государь святошей или распутником. Можно было встретить еврейских агентов, уполномоченных, посредников при дворах, в которых решающая роль принадлежала иезуитам, а также на службе у епископов и кардиналов. Их функции чрезвычайно обширны и разнообразны. Они управляют финансами, осуществляют военные поставки, чеканят монету, обеспечивают двор тканями и драгоценными камнями, организуют новое производство, изготавливают текстильные и кожаные изделия, берут на откуп табак или соль и т. д. Иногда они поддерживают искренние дружеские отношения со своими комитентами и хозяевами. Эти контакты облегчались тем, что еврей был исключен из общества, а государь, находящийся на недосягаемой высоте, со своей стороны был также чуждым для общества; в результате им было проще понимать друг друга, поскольку обе стороны вели маргинальное существование. Крупные сеньоры, знаменитые военачальники и даже лица королевской крови едят за еврейским столом, спят в их домах, когда они находятся в пути, принимают их в своих дворцах, присутствуют на их свадьбах. Ниже приводится живое описание свадьбы придворных евреев, которое мы цитируем по мемуарам Глюкель из Гамельна, содержащих бесценную информацию о жизни евреев в Германии конца XVII века:

«Нас было больше двадцати человек, отправившихся в Клеве, и мы были приняты с почетом. Мы оказались в доме, который скорее был похож на королевский дворец, и в котором была замечательная мебель. К свадьбе были сделаны огромные приготовления. В это время принц (будущий король Пруссии Фридрих I) находился в Клеве… Князь Моррис Нассауский и другие крупные сеньоры и знатные люди также находились здесь. Все они дали понять, что хотели бы присутствовать на свадьбе. Тогда Элия Клеве, отец жениха, сделал все необходимое для присутствия столь высоких гостей. В день свадьбы после брачного благословения были поданы замечательные сладости и лучшие иностранные вина. Можно представить, какая воцарилась суета и сколько усилий прилагали Элия Клеве и его домочадцы, изо всех сил стараясь угодить этим благородным гостям. Поэтому у них даже не было времени, чтобы сложить и пересчитать приданое, как этого требует обычай. Когда новобрачные расположились под балдахином, оказалось, что в суматохе забыли составить брачный контракт («кетуба»}. Что же было делать? Все знатные гости и юный принц уже прибыли и хотели все видеть. Тогда раввин сказал, что жених должен представить поручителя и обязаться составить контракт сразу после свадьбы. И он зачитал кетубу по какой-то книге. После брачного благословения знатные гости были проведены в парадный зал, украшенный позолоченной бронзой. Там находился огромный стол, накрытый посудой тончайшей работы. Гостей рассадили в соответствии с их знатностью. В это время моему сыну Мордехаю было пять лет. Это был самый прекрасный ребенок в мире, и мы его очень тщательно и хорошо одели. Знатные гости буквально пожирали его глазами, а принц все время держал за руку. После того, как знатные гости отведали сладостей и фруктов и выпили вина, стол унесли. Тогда вошли люди в маскарадных костюмах, элегантно представились и сыграли несколько фарсов для развлечения присутствующих. Затем ряженые исполнили пляску смерти, что было очень редким зрелищем…»

Разумеется, дружба такого рода продолжается только до тех пор, пока в этом еврее есть необходимость, и пока он богат. Иными словами, он всегда зависит от случайностей судьбы или от чьего-то каприза, а его благополучие остается весьма неустойчивым. Ни одному из них не удалось передать свое положение потомкам. Напротив, многие из них окончили свои дни в тюрьме. Сыновья Беренда Леманна были изгнаны из Саксонии, внуки Лефмана Беренса долгие годы провели в долговой тюрьме. А суд над «евреем Зюссом», радость, которую его падение вызвало по всей Германии, его предсмертное возвращение к еврейским ценностям и трагический конец стали символом судьбы придворных евреев. Возможно, приводимая ниже острота, приписываемая Фридриху-Вильгельму, королю-солдату, хорошо отражает их положение и отношение к ним окружающих. Находясь проездом в одном прусском городе, он получил просьбу об аудиенции от делегации евреев. «Никогда я не приму этих мерзавцев, распявших нашего Господа!», – воскликнул он. Тогда один из камергеров шепнул ему на ухо, что эти евреи принесли с собой ценный подарок. Тогда он передумал: «Ладно, впустите их. В конце концов, этих евреев там не было, когда они его распинали». Истинная или вымышленная, эта маленькая история очень точно отражает смешанные чувства, которые возбуждали евреи в эпоху барокко…

Внешне придворные евреи одевались в соответствии с модой своего времени, носили короткие одежды ярких цветов и напудренные парики. Они строили себе роскошные дома, иногда даже небольшие замки. Вольф Вертхеймер, банкир баварского двора устраивал у себя охоты, в которых не брезговали принимать участие крупные сеньоры, посол Великобритании и принц Евгений. А Зюсс Оппенгеймер даже имел титулованную любовницу. Но несмотря на все это, они еще не были «эмансипированными» евреями и чаще всего оставались прочно привязанными к своей иудейской ортодоксии. Будучи защитниками своих менее удачливых единоверцев, они старались по мере своих возможностей добиваться отмены ограничений на место жительства, пытались предотвратить проекты высылки. По примеру Йоселя из Росхейма все они были посредниками («штадланшл»}. В этом качестве они играли первостепенную роль внутри еврейских общин, полновластно управляли ими, даже заключали в тюрьмы чересчур смелых противников. В этих новых условиях социальное неравенство, которое всегда господствовало в общинах диаспоры, становилось еще более ощутимым.

Так, на вершине социальной лестницы придворные евреи составляют особую касту, а в самом низу еврейский сброд образует собственные сообщества и вносит свой вклад в мир немецкого дна.

Появление в эту эпоху многочисленных еврейских разбойников также заслуживает упоминания. Придворные евреи и евреи-бандиты имеют между собой то общее, что и те, и другие по-своему пытаются преодолеть свой статус неприкасаемых и не считаются с угнетающим их обществом. Одни используют для этого комбинационные способности своего интеллекта, другие действуют более прямым и грубым способом. Этот еврейский бандитизм представляет собой крайне любопытный и очень показательный феномен, первые признаки которого появляются в самом начале XVI века. Ничего подобного нельзя обнаружить во всей тысячелетней истории диаспоры! Начало этого явления покрыто мраком. Известно только, что уже во времена Лютера в немецком воровском арго имелось множество гебраизмов (Самый ранний немецкий труд, посвященный проблемам бандитизма и нищенства «Liber vagatoram…», опубликованный в 1499 году, уже содержит небольшой словарик воровского жаргона (Rotwelsch). Многие слова в нем из иврита. В своем предисловии к переизданию этой книги во Франкфурте в 1520 году Мартин Лютер писал: «Я считаю полезным, чтобы эта небольшая книжка стала широко известной, чтобы все увидели и поняли, каким образом дьявол правит миром, чтобы люди стали мудрее и остерегались дьявольских козней. Правильно говорится, что воровской язык происходит от евреев, поскольку в нем много еврейских слов, как это заметят все те, кто знает иврит…»).

В последующие столетия отмечается существование организованных банд, одни из которых были чисто еврейскими, а другие смешанными, иудео-христианскими. По их поводу полицейские офицеры оставили интересные наблюдения. Они сообщают, что еврейские бандиты являются хорошими мужьями и отцами семейств, ведут размеренную жизнь, более того, они отличаются исключительной набожностью и никогда не занимаются воровством по субботам и в праздничные дни… Хотя в немецком преступном мире они составляют лишь незначительное меньшинство, они задают в нем тон. Они ввели в употребление свой особый язык, блатной жаргон (Gaunersprache или Rotwelsch), представлявший собой причудливую переделку иврита. К тому же, как это часто бывает с различными арго, многочисленные слова попадают оттуда в обычную речь и теперь составляют часть немецкого языкового наследия. Похоже, что еврейские обычаи и религия были весьма привлекательными для многих немецких молодых людей дурного нрава. Заключенные христиане в одной из тюрем Берлина потребовали разрешения присутствовать на еврейских богослужениях. Самый знаменитый главарь банды XVII века по имени Домиан Гессель, бывший семинарист, находясь на эшафоте, попросил, чтобы при казни присутствовал раввин. По сути дела в этом нет ничего удивительного. Нарушая закон, бандит-христианин противопоставлял себя обществу, его моральным и религиозным ценностям; что же касается иудаизма, то он противопоставлен этому обществу самим фактом своего существования…