Читать онлайн «История Антисемитизма. Эпоха Веры.». Страница 90

«Можно легко понять малых и великих, ученых и простаков, князей и крестьян в том, что все они преисполнены враждебности к еврейским ростовщикам, и я поддерживаю все законные меры, принятые для того, чтобы оградить народ от этой эксплуатации. Разве чужой народ, обосновавшийся среди нас, должен господствовать над нами и при этом добиваться этого господства не благодаря более высоким достоинствам и доблести, но только благодаря презренным деньгам, которые они добывают повсюду и всеми способами и обладание которыми, видимо, рассматривается этим народом, как высшее благо? Разве должен этот народ безнаказанно жиреть за счет труда крестьянина и ремесленника?» (Яков Тритемиус)

«Разве евреи лучше, чем христиане, что они не хотят работать собственными руками? Разве не относятся к ним слова Господа: «В поте лица твоего будешь есть хлеб»? А они занимаются ростовщичеством, чтобы не работать, а сдирать шкуру с других, в то время как сами наслаждаются бездельем». (Гейлер фон Кайзерберг).

Весьма немногочисленными были авторы, которые полагали, что «христиане-евреи» опасней для общества, чем собственно евреи. Так, Яков Вимпхелинг восклицал: «Ужасно то ростовщичество, которым занимаются евреи и многочисленные христиане, которые еще хуже, чем евреи!» А Себастьян Брант иронизировал в своем знаменитом «Корабле дураков»: «Конечно, евреи – это бич Божий, но они не могут оставаться среди нас, поскольку христиане-евреи прогнали их и сами занялись еврейскими делами. Я знаю много таких, но не назову их по имени, они занимаются незаконными, запрещенными делами, а закон и право молчат».

Лучше всех сформулировал общее мнение иностранный наблюдатель, француз Пьер де Фруассар: «Ненависть к евреям в Германии распространена столь широко, что самые мирные люди начинают возмущаться, когда заходит речь о евреях и их ростовщичестве. Я не удивлюсь, если внезапно разразятся кровавые антиеврейские преследования одновременно во всех землях; их уже изгнали силой из многочисленных городов…»

Фруассар оказался плохим пророком, поскольку ожидаемые им синхронные преследования евреев так и не произошли. Тем не менее, в образованных кругах «еврейский вопрос» вышел на первый план в германских и даже европейских новостях во время знаменитого диспута о еврейских книгах, т. е. дела, которое в самом начале XVI века содержит в зародыше всю Реформацию. Здесь столкнулись новаторы, гуманисты, с набожными монахами, защитниками традиционной веры. Обе противоборствующие стороны с гордостью заявляли о своей антиеврейской позиции, но вопреки распространенному мнению пальма первенства принадлежала новаторам. Конфликт возник, когда в 1516 году один обращенный еврей по имени Иосиф Пфефферкорн (подобные ему всегда обнаруживаются в делах такого рода) потребовал в памфлете, озаглавленном «Зеркало евреев», запрещения Талмуда, как основной причины еврейского ожесточения.

Пфефферкорн пользовался поддержкой кельнских доминиканцев, ведущую роль которых в охоте на ведьм и демономании мы видели. В том, что касалось проклятого народа евреев, программа этого миссионера и его покровителей ограничивалась тремя пунктами: запрещение ростовщичества, обязательное присутствие на христианских проповедях, запрещение еврейских книг. В категорических выражениях в «Зеркале евреев» выражался протест против обвинений в ритуальных убийствах и против кровавых преследований, жертвами которых были евреи. В то же самое время Пфефферкорн добился приема у императора Максимилиана и получил от него мандат на то, чтобы приступить к повсеместной конфискации и уничтожению талмудической литературы. Он немедленно приступил к делу в городе Франкфурте. Местные евреи обратились с апелляцией к своему непосредственному сюзерену, архиепископу Майнца, и добились от него санкции на повторное рассмотрение вопроса о справедливости обвинения в богохульном характере Талмуда специальной комиссией знатоков. Один из них, знаменитый Йоханнес Рейхлин, первый и в течение какого-то времени единственный гебраист Германии, энергично взялся за защиту почитаемых писаний, утверждая даже, что при внимательном изучении в Талмуде и особенно в Каббале можно найти поразительное подтверждение христианства.

Последовал обмен яростными пасквилями между обоими лагерями: «Ручное зеркало», «Зеркало огня» и «Набат» Пфефферкорна; «Зеркало глаз» Рейхлина и «Письма темных людей». В конце концов дело дошло до папы, долго колебавшегося, прежде чем вынести свое решение, которое в результате оказалось весьма уклончивым. Между тем все образованные люди, какие только имелись в Европе, заняли позиции за или против Рейхлина, получившего одобрение Эразма и всех гуманистов, осужденного многочисленными университетами и прежде всего университетом Парижа.

Именно так возникла великая всеобщая дискуссия о праве на свободу мнения и свободу исследования, которая продолжалась на протяжении десяти лет, предвещая в религиозном плане всевозможные реформы, а за пределами религии – новый научный дух. В этом смысле роль Рейхлина невозможно переоценить, тем более, что он практически выиграл дело. Но имелся по крайней мере один вопрос, по которому оба противоборствующих лагеря были согласны: и те, и другие были искренне настроены враждебно к евреям с тем только различием, что гуманисты, объявившие себя защитниками еврейских книг, тем яростнее нападали на еврея Пфефферкорна и всех его соплеменников независимо от того, были ли они крещены или нет. В то же время доминиканские инквизиторы и их союзники, обрекая книги на сожжение, проявляли гораздо больше христианского милосердия к последователям этих книг.

Рейхлин первым начал выступать против «крещеного еврея Пфефферкорна, который с легким сердцем занялся вероломной местью, соответствующей духовной сути его еврейских предков». Мы уже видели ранее, какую антиеврейскую полемику он вел. Один из его ведущих сторонников, Ульрих фон Гуттен, основной автор «Писем темных людей», проявил еще большую непримиримость. Он особенно радовался тому, что Пфефферкорн не был немцем. «Германия не могла породить подобное чудовище: его родителями были евреи, и он остается им, даже если он и погрузил свою недостойную плоть в крещение Христово». Что же касается достопочтенного Эразма, то он едва ли был меньшим расистом (если употреблять нашу современную терминологию): «Пфефферкорн проявляет свою истинную еврейскую суть, – писал он своим друзьям. – Он проявил себя вполне достойным своего племени. Его предки обрушились на одного Христа, а он выступил против стольких замечательных и знаменитых людей. Он не мог оказать больших услуг своим соплеменникам, чем когда предал христиан, лицемерно притворившись обращенным в христианство…» «Этот полу-еврей нанес христианству больший ущерб, чем все евреи, вместе взятые».

Доминиканцы и их сторонники, все те, кого обычно объединяют общим именем «обскурантисты», с их верой в полное искупление через крещение в сравнении со всем этим кажутся наиболее милосердными…

Самыми редкими были в эту эпоху те авторы, которые открыто вставали на сторону евреев. В молодости Лютер был одним из них, с тем результатом, что на склоне своих дней он питал к ним еще более испепеляющую ненависть. Необходимо более подробно задержаться на фигуре этого великого реформатора, чтобы более четко обрисовать первую и самую важную створку инфернального триптиха: религия, деньги и раса.

В 1542 году Мартин Лютер публикует свой знаменитый памфлет «Против евреев и их лжи». В нем он прежде всего дает совет никогда не вступать в дискуссию с евреем. Более того, если по каким-то причинам иначе поступить невозможно, то в спорах с ними надлежит прибегать к такому единственному аргументу: «Слушай, еврей, разве ты не знаешь, что Иерусалим и ваше царство, Храм и ваше духовенство были уничтожены более 1460 лет тому назад?… Дай евреям этот орешек, и пусть они пытаются его расколоть, пусть они спорят и кусаются, сколько им угодно. Ибо столь жестокий гнев Божий ясно показывает, что они совершенно определенно заблуждаются и идут дурным путем, даже ребенок поймет это…»

Затем на протяжении почти двухсот страниц (Том XXXII, страницы 100-274 Полного собрания трудов Мартина Лютера в издании Эрлангена, откуда взяты все приводимые ниже цитаты.) великий реформатор обрушивается на евреев на том мощном и энергичном языке, тайной которого он великолепно владел, с ураганным бешенством страсти, затмевающей все диатрибы его предшественников и последователей, из которых никто так и не смог соперничать с ним вплоть до наших дней. Обвинения и сарказм в адрес евреев чередуются с порывами любви и веры в Иисуса Христа, но остается впечатление, что где-то в глубине можно почувствовать что-то вроде тревожного восхищения. Иногда Лютер обращает свой гнев на ростовщиков и паразитов, прибывших из-за границы. При этом можно проследить, как Лютер, выковывая немецкий язык, создает в то же время некий особый стиль аргументации и мышления: «На самом деле евреи, будучи чужестранцами, не должны ничем владеть, а то, чем они владеют, должно принадлежать нам, поскольку они не работают, а мы не приносим им даров. Тем не менее у них находятся наши деньги и наше добро, а они стали нашими хозяевами в нашей собственной стране и в их изгнании. Когда вор крадет десять гульденов, его отправляют на виселицу; но когда еврей крадет десять тонн золота благодаря своему ростовщичеству, он гордится этим больше, чем сам Господь. Они гордятся этим, укрепляя свою веру и ненависть к нам, и говорят друг другу: «Удостоверьтесь, что Господь не покидает свой народ в рассеянии. Мы не работаем, предаемся безделью, приятно проводим время, а проклятые гои должны работать на нас, и нам достаются их деньги. В результате мы оказываемся их господами, а они нашими слугами!»