Читать онлайн «История Антисемитизма. Эпоха Веры.». Страница 104

Правление Ивана III (1462-1505) явилось решающей эпохой, когда Великое княжество Московское окончательно освободилось от монгольского ига Золотой Орды. Этот осторожный и умелый правитель овладел Новгородом, увеличил свою территорию в четыре раза и уверенно сконцентрировал самодержавную власть в своих руках, тогда как его советники уже заставляли сверкать перед его глазами идею наследования рухнувшей Византии и разрабатывали концепцию Москвы как третьего Рима. Именно при этом государе первые евреи оказались в Москве.

Один из них, мастер Леон, был врачом (Доктор Леон был венецианским евреем. Его медицинская карьера в Москве закончилась трагически. Когда заболел сын Ивана III, он пообещал его вылечить и предложил в залог собственную голову. Молодой князь вскоре умер, и ему пришлось испытать последствия собственного самомнения – ему публично отрубили голову в 1490 году. Таков был конец первого врача, упоминаемою в русских летописях.); другой, по имени Хозя Кокос, – дипломатом (Хозя Кокос был крымским евреем, который служил посредником между Иваном III и крымским ханом Менгли-Гиреем. В любопытном послании, копия которого сохранилась в Москве, Иван III просил Кокоса больше не писать ему еврейскими буквами, а пользоваться русскими или «басурманскими» (турецкими?) буквами.); третий, Схария (Захария), стал активным проповедником иудаизма при обстоятельствах, которые плохо известны. Результаты его деятельности мы еще рассмотрим.

На самом деле не известно, был ли один Схария или два разных человека с этим именем. Обстоятельства, при которых возникла «ересь жидовствующих», также известны лишь весьма приблизительно. В русских летописях упоминаются то Скара, то Схария, то Зхария; сообщается, что он прибыл из Литвы в 1470 году или из Крыма в 1485. В конце концов начинаешь сомневаться, идет ли речь о подлинном имени реально существовавшего исторического персонажа или о легендах, возникших в связи с некоторыми неизвестными путешественниками. В делах такого рода сомнения тем более оправданы, что другой легендарный проповедник иудаизма в той же самой части света, мудрец Исаак, который якобы шестью веками ранее научил закону Моисея хазарского царя, именовался то Сангари, то Замбрия, то Самврия. В результате задаешь себе вопрос, не отражают ли эти два мифологические персонажа одну и ту же традицию, и не идет ли здесь речь об имени, в каком-то смысле архитипическом? Как бы то ни было, вот все сведения, которые сообщают нам русские источники об этом человеке.

Лицо, известное под именем Схария, прибывает в 1470 году в свободный город Новгород. Этот город, который вскоре будет аннексирован Москвой, расколот на литовскую и московскую партии. В нем распространилась ересь стригольников, выступающих против церковной иерархии. Будучи хорошо образованным человеком, Схария вступает в контакт с представителями духовенства, ему удается убедить некоторых из них в преимуществе еврейской веры. Поп Денис, поп Алексей и некоторые другие начинают в тайне исповедовать иудаизм. Другие евреи, Иосиф Шмойло Скариави (!) и Моисей Хапуш, присоединяются к Схарии. Успех их пропаганды нарастает, и вскоре она уже ведется совершенно открыто. Но с этого момента о Схарии и его различных сообщниках больше ничего не говорится, и следы их теряются, как если бы они никогда не существовали.

Жидовствующие не признают божественность Христа, отрицают Троицу и разбивают святые иконы. Речь не идет о настоящем иудаизме, поскольку жидовствующие прославляют Иисуса. Но «как Бог мог спуститься на землю и родиться от Девы в человеческом образе? Этого не могло быть… Он равен Моисею, он не равен Богу Отцу». Это проникшее таинственными путями из Византии IV века учение марселлианцев и фотинианцев. Это характерные идеи, которые, как мы уже видели, естественным образом распространяются среди недавно получивших крещение народов. Наконец, это еврейская ересь…

Из Новгорода эта ересь проникает в Москву и быстро обеспечивает там себе очень сильные позиции. Она проникает в ближайшее окружение Ивана III: его фаворит дьяк Федор Курицын и его невестка Елена примыкают к секте, и даже московский митрополит Зосима начинает, по словам летописца, «соблазнять простых людей, питая их еврейским ядом». «С тех самых пор, как солнце православия засияло над нашей страной, никогда не было подобной ереси: в домах, на улицах, на базарах священники и миряне обсуждают вопросы веры и больше не опираются на учение пророков, апостолов и отцов церкви, но предпочитают речи еретиков, отступников от христианства, водят с ними дружбу, изучают иудаизм…», – отмечает тот же летописец. Религиозная распря становится также династическим конфликтом, поскольку княгиня Елена хочет обеспечить трон своему сыну Дмитрию, тогда как со своей стороны на трон претендует князь Василий, сын Ивана III от второго брака. В течение длительного времени было похоже, что благосклонность Ивана III распространялась на партию Елены и Дмитрия: на каких путях могли тогда оказаться судьбы святой Руси?

В конечном итоге православные взяли верх. Иван III предпринял безжалостные меры, как только увидел, что ересь, являющаяся также проявлением центробежных сил в лоне рождающейся империи, прочно укрепилась в непокорном Новгороде и стала государственным делом. Последовала длительная и трудная борьба, закончившаяся полной победой самодержавия. В 1504 году после состоявшегося в Москве собора основные руководители секты были сожжены. Княгиня Елена была брошена в темницу и умерла в заключении в том же году. Однако ересь не была полностью уничтожена – она ушла в подполье, чтобы возникать в последующих столетиях, чтобы влиять на различные религиозные движения и секты, которые всегда изобиловали на земле святой Руси, чтобы смешиваться с ними, наконец, чтобы проявиться в XIX веке в виде молокан или духоборов.

В этих условиях и с целью обеспечить на будущее защиту от еврейской заразы московские власти решили посадить евреев в карантин. Это решение они выполняли с поразительным постоянством. Как известно, царский режим с первых своих шагов традиционно питал подозрение ко всем иностранцам, к иноверцам, которые целиком рассматривались как неверные и вплоть до реформ Петра Великого проживали в Москве и Архангельске в особом изолированном квартале, слободе, которую вполне можно сравнить с еврейским гетто. Что же касается евреев, которых боялись и считали квинтэссенцией зла и извращенности, недоверие к ним пережило все реформы.

«Евреи для нас отвратительнее всех, даже простое упоминание их имени внушает нам отвращение; мы не позволяем им приезжать в нашу страну, поскольку это мерзкие и злобные люди; разве не они недавно научили турок лить пушки из бронзы?» – заявил в 1526 году русский посланник при Римском папе Дмитрий Герасимов. В 1550 году Иван Грозный, которого его польский союзник король Сигизмунд-Август II просил разрешить пребывание в Москве нескольких еврейских торговцев, выразил свою позицию в еще более энергичной манере:

«Что касается того, что ты нам пишешь, чтобы мы разрешили твоим жидам въезд в наши земли, мы уже много раз писали тебе о мерзких деяниях жидов, которые отвращали наших людей от христианства, привозили в нашу державу отравленные лекарства и причинили много зла нашим людям. Тебе, нашему брату, должно быть стыдно писать нам о них, зная все их преступления. В других странах они также причинили много зла, и за это их изгнали или предали смерти. Мы не можем разрешить иудеям находиться в нашем государстве, поскольку мы хотим избежать зла, мы хотим, чтобы Бог даровал людям нашей страны жизнь в покое, без каких-либо смут. И ты, брат наш, не пиши нам больше в будущем по поводу жидов».

Наследники Ивана Грозного скрупулезно придерживались тех же принципов. Единственным исключением явился период между 1605 и 1613 годами, известный как «Смутное время». Похоже, что некоторое количество польских евреев прибыло в Москву в свите Лжедмитрия I и Лжедмитрия II. В манифесте, изданном при избрании на царство Михаила Федоровича, первого царя из династии Романовых, выражалось возмущение появлением в Москве во время Смуты «злобных еретиков, кальвинистов, лютеран, армян, римских папистов, и еврейских богоубийц, осквернителей наших церквей»; что касается Лжедмитрия II, он прямо характеризовался как «вор, родом жидовин».

В дальнейшем, в течение XVII века, горстка обращенных евреев, некоторые из которых в тайне исповедовали иудаизм, смогла обосноваться в Москве. Но когда король Польши попросил царя Михаила разрешить прибытие в Москву Аарона Марковича, «посредника», представляющего польский двор, царь ответил ему: «Евреи никогда не приезжали в Москву, и христиане не должны с ними общаться». Кроме того, договор, подписанный в 1678 году между царем Федором и Яном Собеским, ясно предусматривает, что польские торговцы-католики смогут обосноваться в Москве, но что еврейским торговцам это не будет разрешено. В 1698 году к Петру Великому во время его пребывания в Амстердаме обратился бургомистр города Витсен с просьбой разрешить въезд в Россию нескольких еврейских торговцев или деловых людей. По воспоминаниям одного свидетеля в ответ было получено следующее заключение: