Майкл Дэвид-Фокс - Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости, 1921-1941 годы

Читать онлайн «Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости, 1921-1941 годы». Страница 127

Автор Майкл Дэвид-Фокс

Вследствие этого все иностранные корреспонденты были обязаны предоставлять свои телеграммы для предварительного просмотра — практика, которая стала важным средством, с помощью которого контролировалось содержание всех иностранных репортажей из СССР. См.: Литвинов — Чичерину, 30 августа 1921 г. // АВП РФ. Ф. 0528. Оп. 1. Д. 126. Папка 23. Л. 144–145.

«Культурность» в советской истории традиционно рассматривается не в качестве ключевой идеи долгосрочной культурной революции, а в основном в контексте кампании культурности и так называемого «великого отступления» середины и конца 1930-х годов. См., например: Fitzpatrick S. Becoming Cultured: Socialist Realism and the Representation of Privilege and Taste // The Cultural Front: Power and Culture in Revolutionary Russia / Ed. S. Fitzpatrick. Ithaca, 1992. Ch. 9, а также дискуссию, изложенную в книге: Constructing Russian Culture in the Age of Revolution: 1881–1940 / Eds. С Kelly, D. Shepherd. Oxford, 1998. P. 291–313.

Согласно этому документу, IАН имела наиболее серьезные позиции в Германии, Чехословакии, Франции, Голландии и Бельгии (и практически никакого опорного пункта — в Великобритании).

В день утверждения устава ВОКСа Каменева лично писала Ольденбургу, выражая надежду на его присоединение к учредителям общества (Там же. Д. 7. Л. 30).

Этими референтурными секциями ВОКСа являлись центральноевропейская, романская, англо-американская и балканская. В конце 1926 к ним добавились иберийско-американская (Испания, Португалия, Италия и Латинская Америка) и восточная секции. См.: Протокол заседания Бюро референтуры от 26 декабря 1926 г. // ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 1. Д. 73. Л. 1. О масштабах работы ВОКСа в 1929 году см.: Там же. Д. 100. Л. 34.

Количество иностранных визитеров, с которыми приходилось работать ВОКСу, росло довольно быстро после основания общества. В 1925 году были приняты лишь 483 иностранца, однако это число выросло до 1200 в 1926 году, а в 1929 и 1930 годах оно увеличилось практически до 1500 зарубежных гостей ежегодно. Большинство приезжих прибывало из США и Германии; например, за 6 месяцев 1929 года 51% гостей по линии ВОКСа прибыл из США и 21% — из Германии. См.: [Каменева — уполномоченному ВОКС в Германии Райвиду. Берлин, 8 января 1927 г.] // ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 1. Д. 76. Л. 3; Отчет о работе ВОКС. 1 июля 1929 г. — 1 марта 1930 г. // ГАРФ. Ф. 7668. Оп. 1. Д. 215. Л. 35. Однако немало приезжающих американцев являлись неприглашенными «политическими туристами»; Германия же до 1933 г. была для СССР важнейшим партнером с точки зрения посещений страны приглашенными специалистами и экспертами.

Слова «личная эффективность» (personal efficiency) в документе были написаны на английском языке.

Лерш, однако, указывает, что «Das neue Russland» содержала немало материалов о советской культурной жизни, и немецкой читающей публике это казалось новым и интересным — см.: Lersch E. Die auswartige Kulturpolitik der Sowjetunion. S. 83.

Общество организовало медицинскую, техническую, юридическую и другие секции, причем самой крупной из них была педагогическая. Положение в Германии [1925 г.?] // Там же. Д. 47. Л. 5.

В действительности Барон при случае демонстрировал близкое знакомство с рядом местных отделений, которые на тот момент реально функционировали.

Лица, упомянутые здесь Луначарским: художник-футурист Арденго Соффици (Soffici), лидер футуристов и литератор-авангардист Джованни Папини (Papini) (который в 1921 году стал католиком, а в 1930-х — фашистом), журналист и писатель Джузеппе Преззолини (Prezzolini).

Общество здесь было гораздо слабее, чем в Германии, и в 1931 году имело в своем активе всего 200 членов, плативших членские взносы (см.: План работы ВОКС [1931 г.] // Там же. Оп. 1. Д. 158. Л. 58).

10 декабря 1932 года Политбюро приняло отставку Аросева с поста посланника и отправило его в распоряжение ЦК, но как ни мучительно это было для Александра Яковлевича, он так и не получил никакого назначения, пока не занял пост председателя ВОКСа в 1934 году. См.: Протокол № 125 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 10 декабря 1932 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 910. Пункт 53/47.

В 1931 году Аросев наконец получил краткий ответ Сталина на одно из своих писем и, не сдержавшись, ответил ему еще двумя бессвязными посланиями, в которых добивался получения «ответственного поста» в Париже. См.: [Аросев — Сталину], 23 мая и 31 июля 1931 г. // Там же. Л. 56–60.

Врач В.Н. Половцева (Половцова) также являлась советским представителем Российского Красного Креста в Международном Красном Кресте и членом Бюро международной информации при Комиссариате здравоохранения СССР.

В 1925 году советское посольство с одобрения внутренней партийной ячейки делегировало своих членов в Британское общество культурных связей. В 1936 году два представителя «советской колонии» были избраны в исполнительный комитет Общества 450 голосами «за» (см.: Там же. Д. 55. Л. 12–13; Д. 296. Л. 6).

Конечно, влиятельность и идеологическая лояльность не столь уж редко сочетались, о чем свидетельствует пример известного физика и «попутчика» Поля Ланжевена.

Каунтс был одним из тех, кто сочетал восхищение советскими социальными моделями и культурные предубеждения. В качестве главного американского эксперта в области советской системы образования он «приложил много усилий для того, чтобы найти применение урокам той “социальной лаборатории”, которую он наблюдал в России». В то же время он характеризовал крестьян эпохи коллективизации как «диких и инстинктивных, а не цивилизованных и рациональных». Engerman D.C. Modernization from the Other Shore: American Intellectuals and the Romance of Russian Development. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2003. P. 176,178.

Теоретические воззрения Боаса отличались от парадигм национального характера, признанных большинством американских экспертов по России до Второй мировой войны; подробнее о Боасе см.: Engerman D.C. Modernization from the Other Shore. P. 274.

Приведу лишь один пример: академик Владимир Стеклов, математик и физик, которого Каменева просила выступить с докладом в Лондоне в 1925 году; он также занимал пост вице-президента ВОКСа. См.: Каменева, телеграмма В.А. Стеклову, 2 ноября 1925 г. // ГАРФ. Ф. 5283. Оп. 1а. Д. 47. Л. 186.

Позже, особенно после 1951 года, практику использования делегаций для внешнеполитических целей (а также визиты на образцово-показательные объекты, такие как лагеря трудового перевоспитания, путешествия гостей в компании приставленных к ним гидов, разработку специальных маршрутов, учреждение аналогов ВОКСа и «Интуриста») переняла Китайская Народная Республика. См.: Passin H. Chinas Cutural Diplomacy. New York: Praeger, 1962.

Это свидетельство из первых уст, опубликованное за пределами СССР, писалось как антикоммунистическое разоблачение советского режима для русской эмиграции. В нем имеются и антисемитские пассажи (с. 173). Ср.: Statement of British Workers Delegation [не ранее 1 мая 1933 г.] // ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 13а. Д. 513. Л. 12–13; Д. 433 — документ содержит заявления на разных языках, разительно сходные между собой.

Под «контробществом» Мазуй имеет в виду в данном случае коммунистическую субкультуру, существовавшую внутри французского общества.

Мазуй указывает, что коммунисты побуждали некоторых иностранных рабочих отказаться от этой псевдорелигиозной терминологии в пользу позитивистского языка «истины» (Mazuy R. Croire plutdt que voir? P. 205–206).

Состав делегатов по национальной и государственной принадлежности был таков: 173 немца, 146 французов, 127 англичан, 74 гражданина Чехословакии, 47 австрийцев, 34 американца, 22 китайца и по нескольку делегатов еще от 28 стран.

Фишер и Маслов были германскими левыми оппозиционерами, солидарными с объединенной оппозицией в СССР.

Этот дневник заслуживает пристального внимания со стороны российских исследователей. Выдержки из опубликованной в 1928 году книги Драйзера «Dreiser Looks at Russia» печатались на русском языке в 1933 и 1966 годах, но не были доступны никому, кроме горстки «драйзероведов»; другие части этой книги публиковались в России после начала перестройки (см., например: Драйзер Т. Жизнь, искусство и Америка: Статьи, интервью, письма; Драйзер смотрит на Россию. М.: Радуга, 1988). Однако в полной мере этот замечательный текст до сих пор не освоен в научной литературе. См., например: Россия глазами американца: Главы из «записной книжки» Теодора Драйзера / Введ. К. Вронского // Диапазон. 1992. № 2/3. С. 146–161; Теодор Драйзер в Советском Союзе (Архивные находки) // Вопросы литературы. 1998. № 5. С. 365–373.