Читать онлайн «Новая история стран Азии и Африки. XVI–XIX века. Часть 2». Страница 92

Конечно, все это лишь ухудшило финансовое положение Турции, которая после 1890 г. вынуждена была брать новые кабальные займы. Помимо «Османского» стали возникать новые иностранные банки: в Стамбуле открылся филиал крупнейшего французского банка «Лионский кредит», в 1888 г. несколько западноевропейских банков совместно основали Салоникский банк, в 1899 г. был создан Немецкий палестинский банк и т. д. Турецкому капиталу во всей империи принадлежал лишь один банк («сельскохозяйственный») и он был крайне слаб.

Пользуясь финансовой зависимостью Турции, иностранные державы получили выгодные концессии на строительство железных дорог. Французы владели железными дорогами в Сирии, англичанам и французам принадлежали железные дороги в районе Смирны. Самую крупную концессию – на строительство Багдадской железной дороги – получил немецкий капитал. Железные концессии предоставлялись на кабальных для Турции условиях. Применялась система «километрических гарантий», которая должна была гарантировать высокий доход за каждый километр дороги за счет турецкого бюджета. Иностранные фирмы получили также концессии на эксплуатацию природных богатств. В крупнейшую концессию была преобразована табачная монополия (1883 г.). Владевшие ей французские капиталисты пользовались монопольным правом на закупку и вывоз табака из всей Османской империи. В целом, иностранный капитал (английский, французский, германский, австрийский, бельгийский, итальянский, а с конца XIX в. и американский) захватил в свои руки все важнейшие нити турецкой экономики и финансов: внешнюю торговлю, железные дороги, рудники, коммунальные предприятия, банки, средства связи.

Подобные условия развития промышленности и торговли ставили в очень тяжелое положение турецкую буржуазию, жестко ограничивали возможности ее развития. Поэтому несмотря на поражение «новых османов», несмотря на жестокий режим Абдул-Хамида II, значительная часть буржуазной интеллигенции не теряла надежд на восстановление конституции. В конце XIX в. снова возродилось движение, направленное на ограничение султанской власти. Его возглавила получившая впоследствии большую известность подпольная организация «Единение и прогресс». Первый комитет под этим названием был основан в 1889 г. в Стамбуле студентами военно-медицинского училища.

Первый комитет вскоре был разгромлен властями, но в 1894 г. был основан новый, объединивший видных представителей турецкой интеллигенции (в их числе доктор Назым, видный деятель народного образования Ахмед Риза и др.). Сторонники комитета (так же как их предшественники называвшиеся младотурками) ратовали за превращение султаната в буржуазно-демократическое государство. Они стремились усилить позиции турецкой буржуазии в экономике страны и приобщить ее к политической жизни. Основные кадры младотурок составляло чиновничество, офицерство и учащаяся военная молодежь.

Комитет «Единение и прогресс» развил агитационно-пропагандистскую работу, как среди турецкого населения империи, так и среди мусульманских меньшинств. В Стамбуле была организована подпольная типография, печатающая революционные листовки. Кроме этого антиправительственные газеты издавались за границей силами революционной эмиграции: в Париже, Женеве, Египте. В 1897 г. младотурки устроили свою первую политическую демонстрацию перед султанским дворцом. Вслед за этим последовали репрессии: 13 человек были казнены, около 70 – сосланы на каторжные работы. В 1899 г. состоялся новый судебный процесс. К концу столетия организация была разгромлена. К этому времени в тюрьмах пребывало 50 тыс. политических заключенных и 80 тыс. находились за границей. Но само движение не было уничтожено, общий кризис Османской империи конца XIX в. открывал широкое поле для будущих политических катаклизмов.

Территория нынешних Сирии, Ливана, Иордании, Палестины и Израиля исторически представляла собой одну географическую область (или страну), известную в средневековых арабских источниках как Сирия (Сурийя, аш-Шам). Естественными рубежами Сирии служили на севере – южные отроги Таврских гор, на юге – Синайский полуостров, на западе – побережье Средиземного моря, на востоке – Великая Сирийская пустыня. Естественные природные границы веками формировали условия для самобытности экономических и социальных укладов. В политическом плане Сирия не являлась самостоятельным государством, и ее территория в различные периоды входила в состав разных государственных образований, а к началу рассматриваемого периода являлась частью владений мамлюкских султанов Египта. Вместе с тем ряд внутренних областей Сирии обладал своей местной спецификой. Она определялась, главным образом, природными и климатическими условиями. К подобным обособленным районам следует отнести Горный Ливан, горные районы Джэбэль эд-Друз и Джэбэль-Ансарийя (соответственно, на юге и западе нынешней Сирийской Арабской Республики), горы в окрестностях Наблуса и Иерусалима, а также полупустынную периферию на востоке и юго-востоке Сирии. Несмотря на значительную неоднородность и многообразие местных укладов, внутренние связи в Сирии преобладали над внешними. К началу XVI в. население Сирии едва ли превышало два миллиона человек, значительная часть которых проживала в крупных городах (Дамаск – около 100 тыс. жителей, Халеб (Алеппо) – около 150 тыс.).

Среди стран Арабского Востока Сирия издавна выделялась благодаря своеобразной этно-конфессиональной ситуации. К началу XVI в. в Сирии уже сформировалась сравнительно однородная арабоязычная этническая среда. Различия между потомками древнего арамейского и финикийского населения и потомками арабов – выходцев из Аравии полностью стерлись. Неарабское население (курды и туркмены, компактно проживавшие в некоторых районах на севере Сирии, а также турки, армяне, евреи и цыгане) составляли незначительное меньшинство в общей массе населения.

Религиозные принципы самоидентификации в сознании жителей Сирии (как и других областей мусульманского мира того времени) доминировали над этническими, а национальное сознание не было еще сформировано (первые его ростки начнут возникать лишь во второй половине XIX в.). Человек воспринимал себя прежде всего в качестве представителя той или иной религиозной общины, затем – в качестве жителя той или иной местности (города), а этническому происхождению не придавалось особого значения. В частности, вплоть до конца XIX в. слово «арабы» не играло роли общего этнонима для обозначения людей, говоривших на том или ином диалекте арабского языка, а, скорее, являлось собирательным обозначением кочевников-бедуинов, сохранявших племенное деление. Конфессиональный состав населения Сирии был довольно пестрым. Мусульмане составляли явное большинство (около 85 %). Среди мусульман большинство составляли сунниты (вероятно, около 80 %), меньшинство – шииты (в том числе представители ряда крайних шиитских течений – друзы, алавиты (ансарии) и исмаилиты). Впрочем, все мусульманское население подчинялось юрисдикции суннитских судей (кади), поэтому даже в конце XIX в. в ходе переписей как суннитов, так и шиитов относили к общему разряду «мусульмане». Значительная часть арабоязычных жителей Сирии (около 15 %) исповедовала христианство. Наиболее многочисленными среди них были православные и марониты (последователи одной из древних ближневосточных церквей, заключившей в эпоху Крестовых походов унию с римской католической церковью). Кроме того, имелись общины сирояковитов (монофизитского толка), несториан, армяно-григориан и др. Численность иудеев вплоть до конца XIX в. не превышала 1 % от общей численности населения Сирии.

К началу XVI в. Сирия являлась частью обширного мамлюкского султаната (со столицей в Каире), в состав которого, помимо Египта и Сирии, входили также и западные районы Аравийского полуострова (Хиджаз). К началу XVI в. мамлюкская военная система и государство в целом находились в состоянии упадка. Вместе с тем, укреплялись позиции другого крупного мусульманского государства имперского типа – Османской империи, также претендовавшей на роль лидера в мусульманском мире (дар уль-ислам) и идентифицировавшего себя с ним. Претензии османских правителей на лидерство не только в малой Азии и на Балканах, но и на мусульманском Ближнем Востоке неминуемо привели их к военному конфликту с Ираном и мамлюкским султанатом. В 1516 г. многочисленное османское войско под командованием султана Селима I (1512–1520) вторглось из Анатолии в Сирию – на территорию мамлюкского султаната. 24 августа 1516 г. в битве на Мардж-дабикском поле к северу от Халеба (Алеппо) мамлюкская армия была наголову разбита, а предводительствовавший мамлюками султан Кансух аль-Гури погиб. Османские войска без боя заняли Халеб, затем Дамаск и Иерусалим, после чего перешли границу Египта и в следующем, 1517 г., разгромили остатки мамлюкских войск, заняв Каир. Мамлюкский султанат прекратил свое существование, а его владения, в том числе и Сирия, были включены в состав Османской империи. Жители Сирии восторженно встречали османские войска и самого султана Селима I, видя в турках-османах освободителей от гнета мамлюков. Уже после вступления в Халеб Селим I был провозглашен в пятничной проповеди «служителем обоих священных городов» (т. е., Мекки и Медины). Тем самым при полном одобрении местного мусульманского населения и улама (представителей высшего мусульманского духовенства) он принял титул, который еще со времен Салах ад-Дина (Саладина) носили правители Египта. После занятия турками-османами Дамаска к султану стали прибывать делегации жителей других сирийских городов с выражением приветствия и покорности. Таким образом, в результате разгрома мамлюков, османский султан утвердился в качестве духовного и светского главы мусульманского мира.