Читать онлайн «Правда о Николае I. Оболганный император». Страница 98

В силу этого указа в аляскинском порту Ситха был задержан американский бриг Pearl of Boston. От американских и английских внешнеполитических ведомств полетели косяком дипломатические ноты, направленные против исключительных прав российских подданных на территориях, означенных в императорском указе, и отвергающие проведение российской границы в Америке по 51° с. ш. Англосаксы ссылались на то, что в привилегиях, выданных императором Павлом Российско-Американской компании, граница проводилась по 55° с. ш.

Никакого молотка для выбивания желаемого из России у англосаксов не было. Империя находилась на вершине политического могущества. Однако петербургский двор, объятый западническими симпатиями, как это обычно и бывало при императоре Александре, пожертвовал национальными интересами.

Результатом переговоров с западными державами стали большие уступки со стороны России. С США и Англией были заключены две конвенции, в 1824 и 1825 гг., согласно которым американским и английским торговцам и промысловикам открывался доступ в американские владения России. Граница российских владений в Америке проводилась по 54 °40' с. ш.

Подданным договаривавшихся государств предоставлено было «право мореплавания, рыбной ловли и торговли с туземцами во всех частях Великого океана; в течение 10 лет им дозволялось заходить во все внутренние моря для производства рыбной ловли и торговли; в местах, где есть селения, для захода требовалось разрешение начальника; воспрещено было продавать туземцам спиртные напитки, огнестрельное и белое оружие, порох и военные снаряды». Кроме того, англичанам была открыта для торговли на срок 10 лет гавань на острове Ситхе (Новоархангельский порт).

После заключения конвенций русскими был покинут ряд поселений на североамериканском материке, а также форт на Гавайских островах.

По истечении 10-летнего срока, в 1835, уже при императоре Николае I, свободное плавание иностранных судов в российских американских владениях было прекращено — несмотря на протесты американского посланника.

Попытки судов компании Гудзонова Залива проникнуть в устье аляскинской реки Стахин и основать там форт и факторию были пресечены. Правитель Российско-американской компании Врангель поставил в устье реки редут Св. Дионисия и направил туда военный корабль. Но опять последовали протесты англичан, которые ссылались на право свободного судоходства по рекам Аляски, определенного прежним соглашением. И тогда Российская-американская компания сдала редут в аренду англичанам вместе с полосой земли вдоль берега длиной 10 лиг.[242]

В владениях Российско-американской компании, к которым относились американские материковые территории, Алеутские и Курильские острова, жили служащие компании, солдаты и офицеры сибирских линейных батальонов и простые мужики-переселенцы. Они приезжали сюда как с семьями, так и одиночно, находя себе в Америке себе жену-креолку или туземку.

Были в Русской Америке и т. н. колониальные граждане, из числа промышленников и бывших служащих компании, желающих остаться здесь навсегда. Им компания выделяла земли и средства на обустройство, выплачивала пенсию. В отличие от русских поселенцев, креолы, т. е. дети от смешанных браков, не платили никаких податей. Компания проявляла большую заботу о своих служащих, вышедших в отставку, о сиротах и незаконнорожденных детях, оставленных поселенцами.

Те поселенцы, что не являлись служащими компании, занимались преимущественно бобровым и китобойным промыслом, разводили и скот. Твердая такса была установлена только для шкурок пушных зверей, которых поселенцы продавали компании.

В Русской Америке было создано что-то вроде государства всеобщего благоденствия, так что его обитателей недоброжелательные визитеры обвиняли в лени и беспечности.

Впрочем, индейцы-колоши не давали поселенцам скучать. Были времена, когда русский без оружия не мог удалиться и на 50 шагов от Новоархангельской крепости.

Возможно, такая враждебность было результатом наущения со стороны англичан и американцев, желающих прибрать к рукам местный пушной промысел. На вовлеченность западных держав указывает то, что индейские воины на Аляске были поголовно вооружены огнестрельным оружием. Интересной особенностью колошей было то, что их старейшины имели рабов. Вместе со смертью старейшины убивали и его рабов для того, чтобы они обслуживали своего господина в полях счастливой охоты. Не исключено, что русские поселенцы незлым тихим словом обозначали свое негативное отношение к таким обычаям, чем и вызывали психологические проблемы у старейшин.

Николая I обвиняли и в том, что он «сдал Калифорнию» — причем именно те либеральные граждане, которые выступают за маленькую карманную Россию.

Действительно Российско-американская компания имела участок земли вместе с фортом Росс у залива Бодего в Калифорнии, бывшей испанским владением. Селение Росс снабжало Аляску продовольствием. Участок был небольшим и не очень удачным, он давал мясо и овощи, но не мог обеспечить хлебное снабжение Аляски, поэтому хлеб везли туда по прежнему из Охотска. Расширять участок русские поселенцы не могли, потому что испанские власти этого не хотели.

С появлением на месте испанской колонии республики Мексика, ее власти стали выдавливать русских из Калифорнии. Селение Росс надо было срочно продавать. Некто Саттер, выходец из США, имевший мексиканский подданство, хорошо подмазал продажных республиканских чиновников и они стали проталкивать его на роль единственного покупателя. Саттер не выплатил Компании большую часть условленной суммы; но участок Росс так и остался за Мексикой, а затем, вместе со всей Верхней Калифорнией, достался США.[243]

В класс государственного крестьянства в 18 в. влились три основные категории свободного сельского населения — черносошные крестьяне, населявшие государевы «черные земли», «экономические» крестьяне, сидевшие на монастырских землях, секуляризованных при Екатерине II, а также однодворцы. Последние являлись потомками мелкого служилого люда, который с 16 в. заселял южную границу московского государства, однако в благородное сословие в ходе Петровских преобразований не попал. В отличие от других категорий государственных крестьян, однодворцы владели землями не на общинной основе, а на индивидуальном поместном праве.[244] В некоторых губерниях, например Воронежской, Тамбовской, Орловской и Курской, однодворцы долгое время составляли большинство населения.

К началу Николаевского царствования государственных крестьян было порядка 17 млн. К ним были близки по своему статусу крестьяне удельные — бывшие дворцовые, сидящие на землях императорского дома (численность их превышала полтора миллиона человек), а также военные поселенцы и, до известной, степени казаки.

От времен Московского государства государственные крестьяне сохраняли не только личную свободу; пресс дворяновластия не смог полностью раздавить у них самоуправления. Государственный суд не имел права налагать на них телесные наказания, а общественному суду такого не позволяло обычное право.[245]

Безосновательны мнения некоторых историков, что государственные крестьяне находились преимущественно за пределами Великороссии. На самом деле даже в центре России к этой категории крестьянства относилось в процентном отношении больше людей, чем в западных губерниях, которые пришли из Речи Посполитой. Ко времени составления основного Свода законов в 1830-х, государственное крестьянство было преобладающим или исключительным в 36 губерниях Европейской России и в Сибири.[246] По 10-й ревизии к нему относилось 45,2 % земледельческого населения Европейской части России, не считая других категорий свободных селян — оно было самым многочисленым классом российского общества. В 1857 — государственных и удельных уже 56 % от всего крестьянства.

Государственные крестьяне могли свободно переходить из волости в волость, из уезда в уезд, из губернии в губернию. Переселение на новые места нередко поощрялось государством. Государственные крестьяне, как отдельно, так и целыми обществами, могли входить с частными лицами и с казной в договоры и подряды. Имели право приобретать в собственность недвижимые и движимые имущества, а также отдавать их в залог. Указ от 12 декабря 1801 г. давал право государственным крестьянам приобретать земли в частную собственность — наряду с купечеством и мещанством.

Пока дворянство было чересчур закрепощено военной службой, а затем чересчур эмансипировано вольностями, государственные крестьяне пополняли «третье сословие», класс купцов и промышленников. Государственные крестьяне могли записываться в купеческие гильдии и торговые разряды, открывать и содержать фабрики, торговые предприятия, промышленные и ремесленные заведения.[247]