Читать онлайн «Правда о Николае I. Оболганный император». Страница 95

В итоге, граница между Россией и империей Цин была не столько кардинально передвинута к северу и стала проходить от верховьев р. Горбицы, по Шилке, Аруге, вдоль вершин Станового хребта до верховьев р. Уды.[229] Далее граница, вплоть до моря, оставалась неопределенной.

После заключения договора русское население с Амура ушло. Албазин был маньчжурами срыт. Русские, лишившиеся амурского водного пути, на тихоокеанском побережье южнее Гиляцкого мыса не селились.

По мнению знаменитого путешественника Невельского, русские переселенцы могли бы и в 17 в. закрепиться в Приамурье, если бы «учредили бы порядок и дисциплину между вольницей», «прекратили бы разъезды казаков на грабежи к инородцам и в Маньчжурию», больше занимались «основанием по берегам Амура и его притокам земледельческих поселений».

Цинская империя, завладев Амурским краем, развивать его не стала. Маньчжуры и китайцы, несмотря на перенаселенность Поднебесной империи, не сделали никаких попыток к его освоению. На протяжении последующих 170 лет Амур оставался диким. Если точнее, одичал еще более, маньчжуры уходили отсюда на юг, на китайский рис.

А на наше несчастье, потерянный Амур был единственной крупной сибирской рекой, текущей не с юга на север, а с запада на восток, в Тихий океан. Российское Забайкалье, да и вся восточная Сибирь, потеряв удобное сообщение с морем и потенциальную житницу, утратили и возможности для быстрого заселения.

«Стоит только внимательно взглянуть в карту Сибири, чтобы оценить всю важность этой потери: полоса земли в несколько тысяч верст, удобная для жизни оседлого человека… где сосредоточивалось и могло развиваться далее ее народонаселение… Все огромные реки её (Восточную Сибирь) орошающие: Лена, Индигирка, Колыма и другие, которые при другом направлении и положении могли бы оставить благо для края,  — текут в тот же Ледовитый, почти недоступный, океан и чрез те же, недоступные для жизни человека, пространства. Ясно, что край, находящийся в таком положении, не мог никогда и ни при каких обстоятельствах правильно развиться».[230]

Хлеб не родился ни на Камчатке (присоединенной В. Атласовым и обжитой в 1710-х гг.), ни на побережье Охотского моря. Путь из Якутска в Охотск был проходимым лишь часть года, да и «грузоперевозки» осуществлялись только на вьючных лошадях — много не навезешь. Интерес русских к Амурскому краю пропасть не мог. Сюда забредали промышленники, торговцы и рыбаки с берегов Шилки и Аргуни, а также промысловики, перевалившие Становой Хребет со стороны Якутской области и спустившееся затем по Зее, Бурее, Амгуни и Тугуру. Однако здесь они нередко становились жертвой маньчжуров.[231]

Тем временем, начали закидывать удочки на Дальнем Востоке и западные морские державы. В 1783 экспедиция Лаперуза прошла по Татарскому проливу, отделяющему Сахалин от материка, к северу и открыла залив, удобный для якорной стоянки — тот получил название Де-Кастри. Французский капитан собрал у туземцев сведения об устье Амура и дал описание южной части Сахалина. В 1793 английский капитан Браутон попытался пройти Татарским проливом к устью Амура, но, как и Лаперуз, пришел к выводу, что Сахалин — это полуостров. Российские картографы, будучи уверены в суждениях авторитетных мореплавателей о невозможности доступа с моря в реку Амур и доверяя слухам о несметной маньчжурской силе, охряняющей его устье, стали рисовать границу с Китаем, также как и иностранные картографы. То есть, от верховьев р. Уды на северо-восток, к Тихому океану — где она вовсе не была определена по Нерчинскому договору.

После Опиумной войны резко выросла активность западных моряков у русских тихоокеанских берегов. Американские китобойные армады, насчитывающие до 200 судов и выходящие с атлантического побережья США, Нью-Бедфорта, Род-Айленда, Бостона, каждое лето истребляли китов в Охотском море. (В течение 14 лет китового жира и уса здесь было добыто американцами на огромную по тем временам сумму в 130 млн. долл.)[232] Американцами начат беспощадной забой котиков на Командорских островах. В 1849 г. британский корабль, под командованием капитана Келлета, очевидно с разведывательными целями, прошел из Берингова в Чукотское море.

Как писал Невельской в своих воспоминаниях, моряки с английских и американских судов грабили российские прибрежные селения, однажды анекдотическим образом разобрали на дрова целую батарею в Петропавловске, и, что уж совсем печально, били детенышей китов в наших бухтах без зазрения совести.[233]

Очевидно, при отсутствии реакции со стороны Петербурга, тихоокеанские владения России сами могли разделить участь китов и попасть на гарпун англичанам и американцам.

В начале 1840-х гг. император определенно вырабатывает план действий в отношении Дальнего Востока. Однако намечавшаяся на 1844 г. экспедиция с Черного моря в устье Амура, в составе корвета и транспорта, была отменена из-за отрицательного мнения министерства финансов. (История типичная для экономного царствования Николая.) Корабли были заменены путешественником Миддендорфом. Этот академик перешел через Становой хребет в бассейн р. Амур, проплыл на байдарке по южным бухтам Охотского моря до устья Тугура. Затем, на оленьей упряжке добрался по Прамурью до места слияния Аргуни и Шилки. Благодаря исследованиям храброго и физического крепкого ученого было выяснено, что область к северу от Амура пустынна и не заселена, что здесь нет китайских пограничных знаков.[234]

В 1846 в устье Амура, по высочайшему указанию, побывало судно «Константин», принадлежащее Российско-американской компании, однако каких-либо исследовательских действий там не предприняло.

Более интересной была экспедиция подполковника Ахте, которая прошла по Становому хребту и определила реки, впадающие в Амур. Находящие при экспедиции горные инженеры открыли несколько рудных залежей и золотых россыпей.

Основную роль в присоединении Амурского края к России сыграл Геннадий Невельской. Он происходил из семьи потомственных моряков, окончил Морской кадетский корпус в 1832 г. и был прекрасно знаком с историей Дальнего Востока:

«Китайцы, довольные тем, что горы и безлюдные пустыни отделили с севера при-амурскую Даурию от Якутской области, из которой для покорения первой явились русские, ограничились лишь построением, в верхнем Амуре, айгунской крепости. Эта крепость служила оплотом Даурии со стороны Забайкалья; остальную же затем часть края они оставили без всякого внимания… Боясь притязания на этот край русских, по случаю его неопределенности (по смыслу нерчинского трактата), оставили таким образом средний и нижний Амур с его притоками в том самом положении, в каком нашел его Поярков в 1644, т. е. свободным.»[235]

Мечта рождает возможность. Капитан-лейтенант Невельской стал командиром военного транспорта «Байкал», направлявшегося в начале 1848 г. со снабженческим грузом из Петербурга на Дальний Восток. Важное содействие оказал граф Н. Муравьев, который именно в это время стал генерал-губернатором Восточной Сибири. Благодаря ему Невельскому удалось получить негласное разрешение начальника главного морского штаба А. Меньшикова на обследование Амурского лимана и устья реки Амур.

«Байкал», доставив груз в Петропавловск, 30 мая взял курс на Сахалин.

12 июня началось описание восточного сахалинского берега, с 17 июня — западного берега. Отряд русских моряков на шлюпке вошел в устье Амура и обнаружил фарватер, доступный по глубинам для морских судов. В конце июля было установлено, что Сахалин не полуостров, а отделяется от материка узким проливом шириной в 4 мили, что устье Амура судоходно и имеет два входа, из Охотского моря и Татарского пролива. Амурский лиман оказался «доступен для мореходных судов всех рангов» с осадкой до 23 футов. В устье реки Амур из Татарского пролива могли пройти суда с осадкой до 15 футов, а из Охотского моря — до 12 футов.[236]

Также было установлено, что в устье Амура нет китайских поселений и что местные племена гиляков не подчиняются китайскому правительству.

Занявшись описанием охотского берега от устья Амура до Тугурской губы, Невельской обнаружил обширный закрытый от ветров рейд, получивший название залив св. Николая.

Тем временем, в Охотск поступила утвержденная императором инструкция об исследовании устья р. Амур. Фактически это стало началом повторного присоединения Амурского края к России. Огромной удачей для страны было то, что интерес Николая I к Дальнему Востоку получил воплощения в действиях Невельского. Не произойди этого, во время Восточной войны западная коалиция создала бы в устье Амура свою базу и получила бы возможность глубокого доступа в сибирские владения России. Мнением цинского Китая вряд ли бы кто-нибудь поинтересовался.