Читать онлайн «Правда о Николае I. Оболганный император». Страница 64

Венгры были разбиты в Трансильвании у Германштадта отрядом Лидерса, генерал Дембинский потерпел поражение в Банате, под Темешваром (ныне Тимишоара, Румыния). Венгерский главнокомандующий Артур Гергей сдался 1 (13) августа 1849 у Виллагоша русскому авангарду генерала Ридигера. Банатская крепость Арад также спустила флаг перед русским. Сопротивление венгров оказалось достаточно слабым и большинство потерь русской армии относилось к разряду санитарных.

Мучить поверженного врага у русских не принято и милость к павшим иногда приобретала нарочитый характер. «Вообще мы чрезмерно любим щеголять своим великодушием, своим кротким обращением с неприятелем, своей гуманностью»[186] Однако в западную прессу попадали только байки Кошута и ему подобных о московских каннибалах. В свою очередь, между русскими и австрийскими военными возникла стойкая антипатия. То, что давалось легко на уровне межгосударственном, на уровне личном распадалось из-за разности ментальностей. Австрийцы русским военным не нравились за чванство, самохвальство и напыщенность, и свои чувства эмоционально нестойкие солдаты и офицеры старались показать всеми способами — могли и «нагайками отвалять».

При сдаче главных сил венгерской армии ее командующий Гергей просил русского командующего о невыдаче венгров, бывших офицеров австрийской армии, австрийским властям, а также о приеме желающих в русскую службу. Паскевич докладывал императору: «Для пользы самого Императора Австрийского, в моем мнении, надобно офицеров и генералов простить. Ваше Императорское Величество в подобном случае простили Поляков и даже поддерживали их существование.»

Николай I просил австрийский двор о помиловании венгерских офицеров, причем ходатайство лично излагал наследник престола Александр Николаевич. Однако австрийские власти не собирались давать никакой пощады пленным.

Один Гергей отделался ссылкой, да и эта «милость» была дана ему, чтобы бывшие соратники возненавидели его. Большинство сдавшихся венгерских офицеров были повешены по приговорам австрийских военных судов; потери понесла почти каждая аристократическая семья в Венгрии.

25 сентября 1849 г. австрийцы расстреляли венгерского министр-президента графа Лудвига Батияни — повесить его не могли, потому что он нанес себе рану в шею, пытаясь покончить с жизнью. В тот же день в крепости Арад были казнены 13 венгерских генералов. Лишь трое из них были расстреляны, за то, что сдались австрийцам, а не русским; остальные повешены. А вот польские генералы были или помилованы австрийцами, как Клапка, или с легкостью бежали в Турцию, как Дембинский и Бем. Последний даже принял там мусульманство, для удобства продолжения борьбы против русских. И крайней плоти не пожалел.

Увы, государственные дела тем успешней, чем дальше от морали. История показала, что австрийская власть, беспощадно истребившая своих врагов, добилась большей лояльности от венгров, чем русские от амнистированных поляков. Венгрия была полностью замирена и никогда ее недовольство Веной больше не претворялось в вооруженные формы. Польша же, сохранившая после 1831 свои русофобские кадры, породила еще одно мощное восстание — в 1863 г.

В венгерское национальное сознание впечаталась ненависть отнюдь не к австрийской монархии, а к России. Австрийцы сумели привлечь симпатии венгров, оставив под их контролем обширные славянские территории. И, кстати, в годы Первой мировой войн отношение венгерских военных по отношению к русскому населению, особенно в Галиции, было предельно жестоким.

Сама Австрия не вынесла благодарности. Российские войска на глазах у австрийских славян разгромили Венгрию, угнетателя и ассимилятора славянского населения, при бессилии центральной австрийской власти. Вена была уверена, что галичане как и другие австрийские славяне говорят себе, а зачем нам собственно нужны Габсбурги? Почему мы не можем быть вместе со своими российскими братьями?

Теперь дунайская монархия с немецкой педантичностью начнет выдавливать из австрийских славян симпатии к России, и, при деятельной помощи польских специалистов по русофобии, ломать в русских Галиции и Закарпатья русское самосознание. Kulturkampf будет идти со всё нарастающей репрессивностью, которая достигнет своего кровавого пика в годы Первой мировой. Российское же образованное общество, которого никоим образом не касается всеевропейское национальное возрождение, будет обращать на это нулевое внимание. (В конце концов, десятки тысяч русских подданных Австрии, заподозренных в симпатиях к России, будут уничтожены австрийскими военными властями, Галиция превратится в опору «мазепинства» и базу украинизации, которая в годы революции перекинется и на южную Россию.

Но если бы австрийская элита проявила минимальную разумность и не свернула бы на путь антироссийских фобий, то большой мир длился бы в Европе еще не пятьдесят, а как минимум сотню лет. Разрушив союз с Россией, Австрия попала под удары французов, пруссаков и наконец Антанты. Габсбургская монархия сперва потеряла Италию и германские владения, потом утратила всю империю — и это стоило огромных человеческих жертв. Франц-Иосиф, австрийский император, проживший от николаевского времени до 1916, смог воочию убедиться в пагубности антироссийских эмоций. Замечательная страна, давшая миру столько достижений в науке и культуре, распалась на множество мононациональных государств, ставшими в итоге сателлитами Гитлера, который и сам был порождением австрийского распада.

И тем не менее, политика — это искусство возможного. Разгром венгерского восстания продлил еще на полвека существование многонациональной австрийской империи в центре Европы, и эти полвека прошли без общеконтинентальных войн, геноцида и этнических чисток.

Для того, чтобы вывести Россию из равновесия и втянуть ее в конфликт, требовалась большая провокация. На роль провокатора прекрасно годился давний английский клиент французский император Наполеон III.

По требованию французского императора турецкое правительство нарушило исконные права православной церкви в Святых Местах. Турки отобрали у православного духовенства ключи Вифлеемского храма (храма Воскресения) и передали их католикам. В Иерусалиме среди православного населения вспыхнули массовые беспорядки, жестоко подавленные турецкими войсками.[187]

Патриархи Константинопольский Герман IV и иерусалимский Кирилл II обратились к Николаю I с просьбой защитить преимущественные права православного греческого духовенства на Святые месте в Вифлееме и Иерусалиме.

В глазах всех христиан Востока владение этими ключами и определяло первенство той церкви, которая ими обладает. Что западные, что наши либеральные и марксистские историки умалчивают о том, что христианское население Османской империи поголовно относилось к восточным направлениям и, по большей части, являлось православным. Только в балканских владениях Турции проживало около 11 млн православных христиан. Представители восточно-христианские вероисповедания (греки, сирийцы, арабы, айсоры, халдеи, армяне) являлись коренным населением Малой Азии и Ближнего Востока, чьи предки жили там за тысячи лет до появления католиков-крестоносцев и мигрантов из центральной Азии, турок-османов. В 19 в. присутствие католиков на территориях, входивших в состав Османской империи, было символическим, и ограничивалось несколькими сотнями человек, преимущественно иностранными миссионерами и священниками при дипломатических миссиях. Притязания Франции на контроль над Святыми Местами в ущерб правам многомиллионного православного населения Турции, были вопиюще несправедливы. А если подобрать более грубое, но верное слово, это была просто наглость.

Еще в 1839 г. император Николай говорил флигель-адъютанту А. Ржевускому, отправляемому им с миссией к турецкому султану Абдул-Меджиду и египетскому правителю Мегмед-Али:

«…Конечно, охрана Св. Мест должна была бы нам принадлежать безраздельно, или, по крайней мере, мы должны были иметь там более широкие права, чем латиняне. Это покровительство христианам французов смешно. В Турции и в Сирии больше православных, чем католиков, и наследие Восточных Императоров не принадлежит французам.»

Конечно, в идейном багаже либерала, особенно в его современном российском исполнении, понятие народных прав отсутствует (оно подменено «правами человека», особо такого человека, который разбогател за общий счет и имеет хорошие связи на западе). Однако трудно представить, как могут расцвести индивидуальные права при попрании прав всего народа. Важнейшим из народных прав является право отправлять религиозный культ согласно традициям и обычаям, в традиционных культовых местах. Для людей патриархального уклада — а громадное большинство жителей как Османской, так и Российской империй относилось к таковым — религия была центром их психологии, ментальности, культурной идентичности. Сама Европа на протяжении веков являлась ареной религиозных войн, поскольку через религию выражались все социально-психологические устремления. Даже в 19 в. европейские протестантские государства покровительствовали протестантам в католических государствах, а Франция оказала вооруженную поддержку католикам-бельгийцам, восставшим против голландского короля. Так что, либеральный историк, пробегающий мимо факторов религиозно-психологических, совершает такое же надругательство над историзмом, как и тогда, когда он игнорирует факторы природно-климатические…