Читать онлайн «Правда о Николае I. Оболганный император». Страница 57

С расширением власти английских колониальной администрации расширялась и география индийского голода. Во многом это было результатом разорения местного ремесленного производства, гибнущего под напором английских промышленных товаров. По сообщению британского генерал-губернатора от 1834: «Равнины Индии белеют костями ткачей»[172]….

В 1850 начинается голод сразу в Бенгалии, Ориссе, Раджастане, Бихаре — его жертвами станут 5 млн человек.

Разорение индийского народа, разрушение его промышленности оказалось важным источником накопления английских капиталов.[173] Англичане, жадно высасывшие соки из тела гигантской Индии, с находчивостью вампиров направляли внимание цивилизованного мира на что-нибудь вроде «тиранических наклонностей» русского царя, привлекая для этих целей толпу информационных жуликов, от Д. Уркварта с его «Портфолио» до А. Герцена с его «Вольной русской типографией».

Поскольку военные действия быстро окупались, это позволяло англичанам вести одновременно несколько войн по всему миру.

Трудно было предположить, что Ост-Индская компания оставит в покое еще одну древнюю цивилизацию, о чьих неслыханных сокровищах молодая европейская цивилизация мечтала всю свою сознательную жизнь.

Английские авторы много писали о политике самоизоляции, которую проводил Китай. Забывали только об одном, самоизоляция была естественной; английским торговцам нечего было предложить Китаю. Также, как и индийское, китайское хозяйство с помощью изощренных ремесленных технологий производило большое количество качественных товаров. Английский ширпотреб мог только разрушить китайские ремесла, как это произошло в Индии, и разорить миллионы людей. Вполне оправданно император Цзяньлун заявил королю Георгу III через британского посланника: «У нас есть всё, и это может свидетельствовать твой Посол. Я не придаю особого значения вещам экзотическим или примитивным, и в товарах твоей страны мы не нуждаемся».

Англичане хотели иметь китайский фарфор и шелк, но самым востребованным на Западе китайским товаром был чай. Китайцы требовали, чтобы Англия расплачивалась за чайный лист серебром и золотом. Однако Ост-Индская компания и британское правительство, исходя из капиталистического принципа минимизации издержек, хотели совсем другого — за китайский чай и другие замечательные товары расплачиваться наркотиками. Точнее, почти даровым опиумом с бенгальских плантаций. (Ост-Индская компания, конечно же, присвоила себе монополию на закупку бенгальского опиума и доставался ей он весьма дешево.)

Императорские декреты запрещали торговлю и употребление в Китае опиума. Однако это разве помеха предпринимательской инициативе? В 1830 объём нелегальных английских поставок опиума в Поднебесную достиг 1500 тонн!

Под давлением предпринимательского сообщества британское правительство отбирает монополию на контрабандный ввоз опиума в Китай у Ост-Индской компании. Пусть и другие поживятся. (Мероприятие достойное сходки наркодиллеров, где самый важный пахан говорит: «Братки, надо делиться».) Правительство самой развитой, самой либеральной и так далее страны разрешает заниматься наркоторговлей всем желающим. Ввоз опиума в Китай переживает очередной бум, доходя до 2000 тонн. Многие миллионы китайцев вовлечены в курение опиума. Китайские чиновники бьют тревогу по поводу деградации населения.

В марте 1839 императорский комиссар Линь Цзэ-сюй уничтожает большую партию контрабандного английского опиума, 20 тыс. ящиков, и берет под стражу контрабандистов, британских подданных.

Несмотря на то, что англичане уже ведут войны в Индии и Афганистане, они начинают боевые действия против китайского императора. И первым делом отправляют на дно китайские джонки в устье реки Сицзян — 3 ноября 1839 г. В апреле 1840 г., впервые в мировой истории, одно правительство объявило войну другому ради прямой защиты порочного промысла. Английский флот, состоящий из 40 кораблей, начал действовать вдоль побережья Восточно-Китайского моря, от дельты Янцзы до Императорского канала. Он доблестно расстреливал из пушек джонки, высаживал десанты для захвата портов, блокировал Императорский канал — один из важнейших транспортных путей Китая.

Англо-китайский мирный договор, заключенный в Нанкине 29 августа 1842 открыл для английской торговли и индийского опиума китайские порты на южном и юго-восточном побережье Китая. Британские подданные в Китае вышли из подсудности китайским властям. Во владение Англии переходил остров Гонконг, близ Кантона. В Китае появились английские торговые поселения-сеттльменты, королевский флот обрел стратегически важные базы на Тихом океане. Китай выплатил колониальному хищнику огромную контрибуцию в размере 15 млн серебряных лян (21 млн долл.), возместив британцам издержки по завоеванию самого себя.

Первая опиумная война стала началом длительного периода ослабления Поднебесной. Последующие сто лет в китайской истории были заполнены опиумным дурманом, бесконечными кровопролитиями, мятежами и грабительскими иностранными интервенциями. Вместе с ослаблением государства шла долговременная депопуляция. Если в 1842 население Китая составляло 416 млн чел., то в 1881 г.  — 369 млн.[174]

Англичане отчаянно хотели обезопасить свои сверхдоходные индийские владения от какой-либо угрозы, пусть даже самой маловероятной. Поскольку доступ в Индию по суше прикрывал Афганистан, надо было покончить с его независимостью. Другим мотивом афганских операций был выход в подбрюшье Российской империи — в Среднюю Азию.

В 1832 англичане спланировали поход на Кандагар. Финансирование осуществил генерал-губернатор Индии Кэвендиш-Бентинк. Эмир Шуджа уль-Мульк набрал в Индии войско, которое возглавили английские офицеры, и осадил Кандагар летом 1834 г. Однако на помощь кандагарскому правителю прибыл кабульский эмир Дост Мухаммед-хан с войском. Ставленник Компании был разгромлен.[175]

В 1836 г. английский посланник А. Бернс попробовал навязать Дост Мухаммед-хану договор, направленный против Персии и России. Однако кабульский эмир потребовал от англичан возвращения Пешавара. Не получив согласия, Дост Мухаммед-хан тотчас принял российского дипломатического агента И. Виткевича, прибывшего из Оренбурга.

Виткевич заручился невмешательством Афганистана во время персидской экспедиции в Гератское ханство — шах Персии Мохаммед в это время находился в дружеских отношениях с Россией. Осада Герата персидскими силами началась в 1837 г. но сильно затянулась, а затем была снята из-за нападения английского флота на персидский порт Бендер-Бушир и о-в Харг.

Русский офицер И. Бларамберг, находящийся при шахском дворе, наблюдал за деятельностью англичан на Среднем Востоке. «…Главная цель английского правительства,  — писал он,  — приобресть свободное плавание по Инду и посредством пароходов открыть обильный сбыт своим изделиям, наполнить ими Афганистан, Хорасан, Туркмению, Бухару и вообще всю Среднюю Азию, и в таком случае все обороты нашей Нижегородской ярмарки пришли бы в совершеннейший упадок…»

Бларамберг пришел к точному заключению, что Англия снова попытается овладеть Афганистаном. Затем покончит с сильным индийским государством Пенджаб, который «с трех сторон окружен владениями Англии». Для англичан «откроется свободное плавание по Инду, а для нас — великий подрыв во всех торгооборотах».[176]

1 октября 1838 была опубликована декларация британских властей в Индии о начале нового вторжения в Афганистан, в которой генерал-губернатор Окленд провозглашал, что пока Кабул находится под властью Дост Мухаммеда, «мы не можем надеяться, что будет обеспечено спокойствие по соседству с нами или что интересы нашей Индийской империи не будут нарушены». Объявлялось, что дважды изгнанный из Афганистана Шуджа уль-Мульк пользуется «сильной всеобщей симпатией» афганцев и потому «будет поддержан британской армией против иностранного вмешательства и внутренних врагов». Конечно же, всё это делается в целях обеспечения «безопасности владений британской короны», а также для того, чтобы помочь в «восстановлении единства и благосостояния афганского народа».

Афганский историк С. Риштия так оценил подлинные цели агрессии: «Лорд Окленд сознавал, что для осуществления далеко идущих английских планов на Среднем Востоке, предусматривавших установление военного и политического контроля над Синдом, Пенджабом, Кабулом, Кандагаром и Гератом, англичанам необходимо иметь в этих областях таких правителей, которые абсолютно во всех отношениях подчинялись бы британскому правительству, совершенно не имели бы своей точки зрения и, являясь орудием в руках английских представителей, пользовались бы только номинальной властью».