Читать онлайн «Давид Ливингстон (Жизнь исследователя Африки)». Страница 35

20 мая 1856 года Ливингстон прибывает в порт Келимане, который также оказывается большой деревней. Келимане лежит на илистом берегу, вокруг болота и рисовые поля. Берега реки в мангровых зарослях, сплетение их корней обнажается всякий раз во время отлива. "Келимане, - заключает Ливингстон, - возник лишь в результате работорговли, ибо никому и в голову не пришло бы строить поселение на таком низком месте, топком, зараженном лихорадкой, кишащем москитами, не будь здесь хорошей наживы от работорговли".

Через шестнадцать лет - на родину

Три года уже Ливингстон не имел никаких вестей о семье. В Луанде, на западном побережье, к своему глубокому разочарованию, он не получил ни единого письма, хотя родственники и друзья обычно часто писали ему. Только в Келимане он узнает, что на родине и в Капской колонии с напряженным вниманием и участием следили за его судьбой. Письма и газеты, ожидавшие его здесь, снова пробудили в нем страстное желание повидать близких и побывать на родине после шестнадцатилетнего отсутствия. Но пребывание в Англии он заранее представляет себе лишь как кратковременный отпуск, чтобы отдохнуть в кругу семьи, укрепить здоровье перед новым нелегким походом.

Одно письмо из Лондона вызвало у него озабоченность - это было послание Лондонского миссионерского общества. Много лет назад общество одобрило его намерение расширить миссионерскую деятельность в Африке, распространив ее на "не освоенные" еще внутренние области. Но, как сообщалось в послании, оно не согласно с теперешним пониманием им роли миссионера.

Сам же он был доволен проделанной работой. Он уже разведал путь из внутренних областей материка к западному побережью; теперь ему удалось проделать то же в восточном направлении, причем он оказался первым европейцем, которому довелось пересечь Африку. Выполняя эту трудную задачу, Ливингстон вопреки всем опасениям все же не потерял ни одного человека, что особенно радовало его. "Что касается меня, то на открытие внутренних областей я смотрю как на важное событие, с которым мы можем себя поздравить, поскольку оно дает нам надежду на прогресс местного населения. Как я уже говорил в другом месте, в географических исследованиях я вижу прежде всего предпосылку для миссионерской деятельности. Это последнее понятие я толкую в самом широком смысле, имея в виду любые усилия, направленные на улучшение рода человеческого".

Под миссионерской деятельностью Ливингстон понимал, с одной стороны, все то, что способствует развитию науки, техники, мореплаванию и торговле, улучшает благосостояние народа, с другой же - любые усилия по распространению христианского учения. Сам Ливингстон давно уже ведет "миссионерскую деятельность" в этом ее понимании.

И тут, видимо, сбылись его опасения: такое толкование миссионерской работы Лондонскому миссионерскому обществу показалось слишком широким. Правление, как говорилось в письме, не может оказать поддержку его планам, имеющим лишь отдаленное отношение к распространению христианства. "Финансовые возможности общества, - сообщает правление, - не дают основания надеяться, что в ближайшем будущем мы сможем обеспечить такое длительное и нелегкое путешествие".

Если он не откажется от своих планов - а об этом и речи быть не может, - то эти слова, сказанные с намеком, ему следует принять как недвусмысленное предостережение со стороны общества. Разрыв с ним, разумеется, приведет к утрате даже той мизерной денежной поддержки, которую он теперь имеет; однако для осуществления даже его ближайших задач все равно не обойтись этими деньгами. Возможно, появится какая-либо иная возможность в Англии, когда он изложит свой проект.

Географическое общество давно уже принимало живое участие в исследованиях Ливингстона, а 2 октября 1855 года его президент Родерик Мёрчисон{9} направил Ливингстону письмо, полное восхищения. В нем выражалась "сердечная благодарность всех британских географов за неимоверные усилия и выдающийся успех в географических исследованиях". "Я рад, - говорилось далее в этом письме, - что мне выпала честь выступить с предложением на последнем заседании Совета Британского географического общества о присвоении вам нашей первой Золотой медали, и едва ли надо говорить, что предложение было встречено с большой радостью и принято единогласно".

Для Ливингстона, конечно, важна была не столько благодарность, сколько помощь географов. Но для успешного завершения планов ему надо было заинтересовать и привлечь к этому делу также английских предпринимателей и купцов. Такой проект оказался вполне созвучным с тогдашней экспансионистской колониальной политикой Великобритании, направленной прежде всего на захват новых рынков сбыта и источников сырья для высокоразвитой британской промышленности.

Ливингстон предусматривает создать во внутренних областях материка торговые фактории, куда могла бы поступать местная продукция, предназначенная для вывоза, а оттуда по стране расходились бы импортные промышленные изделия. Цепь таких торговых факторий в климатически благоприятных районах в среднем течении Замбези должна быть связана с побережьем через португальские поселения в низовьях реки. Это дало бы возможность поддерживать непрерывный товарооборот, и тогда работорговля быстро исчезла бы. Эта новая система торговли "стала бы истинным благословением как для Африки, так и для Англии", полагает Ливингстон и чувствует себя поборником лучшего будущего, когда африканец, поддерживаемый рукой его отзывчивого английского собрата, сможет достичь вершин цивилизации. Эта заманчивая идея, вдохновившая его, придает ему новые силы. Он твердо верит, что его земляки призваны выполнить эту миссию.

Шестнадцать лет провел Ливингстон на чужбине. Тоскуя по родине, он сквозь розовые очки видел англичан и Англию, где провел свое безрадостное детство, - реальность и грезы слились воедино. Сумеет ли он разглядеть лицо истинной Англии, когда снова окажется среди земляков?

В течение шести недель вынужден Ливингстон жить в Келимане, в этой вредной для здоровья, зараженной лихорадкой местности, в ожидании прибытия английского судна, на котором предстояло отправиться на родину.

В ожидании судна Ливингстон проводил время в заботах о спутниках. Их нельзя было просто отпустить домой, ведь путь туда шел через местности, где обитали враждебно настроенные к ним племена. Поэтому он твердо решил возвратиться сюда и помочь им вернуться домой. Макололо еще в Тете сказали, что будут ожидать его возвращения. Прибывшим вместе с ним в Келимане он советовал после своего отъезда тоже вернуться в Тете и там вместе с другими устроиться, пока он вернется, ведь в Келимане продукты дороги и их с трудом можно достать.

Чтобы помочь своим спутникам приобрести ткань для одежды и другие необходимые предметы быта, он продал десять небольших слоновых бивней. Двадцать больших бивней, принадлежавших Секелету, он передал на хранение полковнику, у которого остановился. Товары для Секелету он намеревался купить в Англии на свои деньги, а позже, когда вернется, продать оставшуюся слоновую кость для покрытия дальнейших расходов. Если же он умрет по пути или в Англии, тогда полковник должен будет продать эти бивни и выручку передать макололо. Конечно, было бы куда проще продать сейчас бивни, а деньги взять с собой в Англию. Но как быть, если все же какая-то непреодолимая сила помешает ему вернуться сюда. Тогда люди, ожидающие его в далекой Африке, могут подумать, что он удрал с деньгами и просто надул Секелету. Он всегда вел себя так, чтобы ни в малейшей степени не запятнать свое имя или свою нацию. Все принятые им меры он обстоятельно разъяснил своим людям, и они поняли и одобрили его действия.

Наконец в Келимане пришла весть, что английский бриг уже десять дней стоит на якоре у песчаной косы, в семи милях от Келимане. Разбушевавшаяся стихия мешает ему подойти к гавани. Судно готово взять на борт исследователя; деньги и все необходимое для него в пути привезено.

Макололо Секвебу выразил желание ехать с ним в Англию.

"Секвебу оказал мне добрую услугу; без него, обладающего острым умом, чувством такта и знающего местные языки, мы, возможно, и не добрались бы до побережья. Я очень благодарен ему. Его вождь хотел, чтобы все мои спутники ехали со мной в Англию, и, конечно, он был бы весьма огорчен, если бы никто из них не поехал туда. Я полагал, что на Секвебу благотворно подействует все, что он увидит в цивилизованном мире; потом он расскажет об этом землякам; к тому же мне хотелось как-то вознаградить его за те важные услуги, которые он мне оказал. Другие также просили взять их с собой, но я отговаривал их, указывая на опасность для здоровья, сопряженную с переменой климата и пищи".

Ливингстон не упоминает о том, что и финансовые возможности не позволили бы ему принять своих спутников в Англии как гостей, ведь их надо и одеть, как положено для того времени, и обеспечить питанием и кровом.