Читать онлайн «Священный Альянс. Палачи и шпионы Ватикана». Страница 19

Этот папа поддерживал евангелизацию Америки (созданием там новых епархий) и Дальнего Востока и распространил установленные Григорием XIII привилегии, которые оставляли евангелизацию Китая и Японии в руках иезуитов, его ударной силы, на все ордена.

5 марта 1605 года Климент VIII скончался в Риме. Но он открыл перед своими преемниками в новом, только что начавшемся веке новые горизонты, новые пространства, на которых должны были действовать агенты Священного Альянса. Английские еретики более не представляли собой объект первостепенной важности.

Александр Медичи вошел в историю скорее как выдающийся шпион, чем как папа римский. Александр, принадлежавший к незначительной ветви знаменитого флорентийского рода, стал идеальным агентом сначала на службе у своего двоюродного брата, великого герцога Тосканского Казимира I, а затем, много лет спустя, на службе у папы Климента VIII.

В 1596 году понтифик послал Александра Медичи во Францию с заданием добиться от Генриха IV подтверждения договоренностей с Римом, заключенных при принятии им католической веры, реорганизации французской церкви и установления прочного мира с Филиппом II, что открыло бы дорогу для заключения Вервенского договора, который был подписан 2 мая 1598 и положил конец войне, с 1595 года истощавшей обе страны.

Кардинал Медичи в течение двух лет занимался тем, что направлял движение Франции к католицизму и создавал широкую шпионскую сеть, которая действовала на всей территории страны и посылала доклады Священному Альянсу. Вернувшись в Рим, он был принят народом и самим папой, Климентом VIII, как истинный герой. Празднества продолжались десять дней, вино лилось рекой, а банкеты задавались в духе эпохи Возрождения.

После смерти Климента конклав оказался разделен на три партии: испанскую, французскую и тех, кто был пожалован в кардиналы самим почившим папой. Кандидат этих кардиналов не прошел, зато прошел кандидат испанцев и французов, которые 11 апреля 1605 года избрали папой Александра Медичи под именем Лев XI. Через шестнадцать дней сильно простудившийся во время посвящения Летране папа скончался. В истории Священного Альянса он оставил след скорее как кардинал Медичи, чем папа Лев XI, потому что именно он создал одну из лучших папских агентурных сетей во Франции — эта сеть продолжала работать почти до наполеоновской эпохи.

Преемником Александра Медичи на престоле святого Петра был кардинал Камило Боргезе, принявший имя Павел V. Сиенец по происхождению, Боргезе благодаря глубокому знанию юриспруденции был послан папой в 1593 году в Мадрид. Там у него установились тесные контакты с высшими лицами королевского двора и даже с самим Филиппом II. В награду за его труды в Испании папа Климент VIII пожаловал его кардинальским пурпуром, а в 1603 году сделал кардиналом-викарием Рима.

После скоропостижной кончины Льва XI разногласия в конклаве усилились. Испанцы, поддерживаемые французами, выставляли свою кандидатуру, но целая группа кардиналов ее отвергала. В конце концов Камило Боргезе, который, несмотря на то что получал денежное содержание от Филиппа II, держался на втором плане и не принимал участия в спорах, оказался единственной кандидатурой, по которой мог быть достигнут консенсус. 16 мая 1605 года папа был избран. Новый понтифик был человеком, склонным к глубоким размышлениям, благодаря чему принятие важных решений откладывалось на длительное время, что было трудно понять в эпоху, когда в Европе было так неспокойно.

Политика нового понтифика основывалась на нейтралитете между Мадридом и Парижем, выражавшемся в неустанных призывах к единению католиков Франции и Испании. Между тем в Англии католиков заставляли клясться в верности королю Якову I, а в Германии начались религиозные конфликты, которые вылились в так называемую Тридцатилетнюю войну.

Во Франции в это время ситуация складывалась не лучшим образом для дела католицизма. Королю уже на протяжении нескольких лет удавалось поддерживать в государстве своего рода межрелигиозное entente corcliale (сердечное взаимопонимание). Гугеноты были, так сказать, его кровными родственниками, и с ними он всегда имел дружеские отношения. Протестанты и их церемонии были признаны подписанием в Нанте в 1598 году монаршего разрешения свободы вероисповедания при условии верности королю. Традиционная церковь добилась во Франции колоссальной победы в деле Контрреформации: король, изгнавший когда-то из страны всех иезуитов, в 1603 году дозволил им вернуться.

Ошибкой Генриха IV была попытка объединить в 1610 году вокруг себя большие протестантские силы в недрах католической Франции и бороться против исторического врага — Испании. Папа Павел V направил галльскому королю недвусмысленное послание, в котором убеждал его придерживаться менее воинственной позиции в отношении Филиппа III. Ведь, в конце концов, Мадрид продолжал оставаться одним из основных источников финансирования католических авантюр, предпринимаемых Римом и Священным Альянсом, который к тому времени уже успел превратиться в мощную силу.

Традиция политических убийств как действенного орудия Священного Альянса для изменения политического курса Европы была продолжена, Генрих IV едва спасся в 1594 году, когда на его жизнь совершил покушение посланный Римом монах. В тот раз монарх отделался раной в руку: лезвие кинжала, которым действовал убийца, оказалось слишком коротким и не проникло в жизненно важные органы.

Дени Лебей де Батиньи, высокопоставленный чиновник короля и председатель трибунала в Метце, написал в 1604 году трактат на семидесяти четырех страницах под названием Traicte de l'Origine des Anciens Assasins porte-couteau («Трактат о происхождении древних убийц с кинжалом за пазухой») с субтитулом: «С описанием совершенных ими покушений и нападений на некоторых королей, принцев и сеньоров христианского мира».

Это было достаточно удачное исследование истории убийц и убийств. В замечаниях о происхождении «assasins» (убийц) они, ввиду отсутствия у Лебея де Батиньи исторических познаний, были описаны как домусульманская секта, которая, по утверждению автора, существовала уже во времена Александра Великого.

Но, несмотря на эти ошибки, как уверяет историк Эдвард Бурмен в своей книге «Ассасина: Священные убийцы ислама», Лебей де Батиньи решается на замечания и откровения, которые могут дать определенное понимание формы существования убийц в Европе XVII века.

Самая интересная часть произведения посвящена тому, какими методами эти убийцы расправлялись со своими жертвами, от мелких торговцев до самых высокопоставленных лиц. Чиновник Генриха IV проводит следующий анализ:

«Предоставим читателю самому сравнивать историю убийц с современными ему событиями и бедственными происшествиями, от которых люди поневоле страдали некоторое время. Потому что существуют, даже и в наши дни, религии, которые пользуются услугами убийц с кинжалами за пазухой (assasins porte-couteau), столь же вредоносных, как и те фанатики давно прошедших времен, которые, исполненные рвения, внушенного им вождями ложных верований, готовы убивать и королей и принцев, если только они не принадлежат их секте».

Одним из таких вождей мог бы оказаться папа Павел V. Еще будучи кардиналом Камило Боргезе и викарием Рима, он сумел раздобыть, с помощью посла Испании при парижском дворе, экземпляр изданного в Лионе сочинения Дени Лебея де Батиньи. Год спустя, уже превратившись в папу Павла V, он сделал из Священного Альянса организацию, которая специализировалась, в частности, н на избирательных убийствах.

Замысел Павла V состоял в том, чтобы создать внутри Священного Альянса объединение людей, готовых убивать и идти на смерть во имя веры и без колебаний выполнять приказания римского понтифика. Папу совершенно заворожила история fida’i[20] изложенная в сочинении Лебея де Батиньи. В представлении римского папы XVII века ревностному католику простительно было идти на все, вплоть до пожертвования собственной жизнью, ради того, чтобы прервать жизнь еретика, а если этот еретик был власть имущим, противостоящим истинной игре или интересам папы, то очевидно, что католик-убийца лишь скорее попадет на небо. Папа Павел V был готов оплести сетью католических fida'i всю потрясаемую смутами Европу.

Павла V вдохновили также легенды, которые рассказывал Герхард Страссбургский о своем путешествии в Сирию в 1175 году с дипломатической миссией по приказу императора Фридриха Барбароссы. В одном из писем дипломат сообщал императору: