Читать онлайн «Война и мир Ивана Грозного». Страница 86

Немногие уцелевшие жолнеры и гайдуки оставили захваченный участок стены и отступили.

Во время первого штурма Пскова осаждающие понесли большие потери. Погиб командир венгерских наемников Гавриил Бекеш. Защитники города оценили польские потери в 5 тысяч человек, а пан Пиотровский, «на глазок», в полтысячи. Истина, наверное, находится где-то посередине. Защитникам города отражение первого штурма обошлось в 863 человека. Русские горожане и ратники показали Баторию, что будут «За Псков град бится с литвой до смерти без всякие хитрости».

Отбив вражеский приступ, псковитяне восстановили разрушенную часть укреплений, «залатав» фортификации новыми деревянными стенами, и дополнили рвы частоколами из дубовых кольев.

23 сентября, в ходе «подземной» минной войны, русские с помощью специальных слуховых колодцев и ходов («слухов») обнаружили польские подкопы. Два подкопа, в районе Покровской и Свиной башен, были взорваны, остальные разрушены с помощью земляных работ.

В конце сентября на псковскую землю пришли первые холода. Далее в действиях осаждающих наступила вынужденная пауза, они ждали доставки боеприпасов.

После того, как герцог курляндский прислал королю порох и другую амуницию из Риги, враг начал обстрел города зажигательными снарядами из крупнокалиберных осадных орудий, установленных на левом берегу реки Великой, у Мирожского монастыря, и в Завелечье.

28 октября вражеские войска предприняли вторую попытку взять Псков. На этот раз они наступали со стороны реки Великой. На реке уже стоял уже крепкий лед (кстати, еще один пример похолодания климата во второй половине XVI века). «О Боже, вот страшный холод! Какой-то жестокий мороз с ветром: мне в Польше никогда не случалось переносить такого… Не знаю, что будет далее с нами; говорят люди, что это не морозы, а заморозки», – пишет в этот день Пиотровский, дуя на пальцы и растирая уши.

Венгерские наемники по льду пересекли реку и подошли к стене, стоящей между угловой башней и Покровскими воротами.

Венгры «закапываются в стену», то есть пытаются разрушить ее основание, но терпят неудачу – русские выдергивают вражеских солдат из стены специальными приспособлениями – с крючьями на конце. Венгров расстреливают из ручниц и колят копьями через «частые окна», которые защитники проделали в стене.

Венгерским гайдукам удалось разрушить часть стены, но за ней открылся ров и еще одна стена, деревянная.

Венгры пытаются штурмовать вторую линию укреплений, но русские забрасывают их самодельными гранатами (сосуды с пороховым зельем) и применяют весь арсенал вразумления осаждающих – льют на них кипяток и горячую смолу, бросают на них горящие просмоленные тряпки, бьют из пищалей через бойницы.

Второй штурм Пскова проваливается, венгры отступают с большими потерями.

Третьего ноября, после беспрерывной пятидневной бомбардировки города, происходит новый вражеский приступ. Поляки через замерзшую реку Великая подходят к разрушенному участку стены, но отброшены плотным огнем псковского гарнизона.

«Не знаю, кто-то из наших пустил в город стрелу со сломанным острием; русские обратно пустили ею в наш лагерь, с надписью: „худо стреляете, бл…“», – сообщает пан Пиотровский забавную подробность.

Не удалась Стефану Баторию и инженерная «минная война».

Наемные немецкие саперы копали подкопы для установления пороховых зарядов, однако защитники обнаруживали их при помощи «слухов» (эти «сонары 16 века» помогали определить направление и глубину подземных работ противника). Русские или заваливали землей обнаруженные вражеские подкопы, или взрывали их при помощи контр-подкопов. В ходе подземного контрнаступления, защитники города подводили под вражеские ходы свои встречные галереи и устанавливали там мины.

Параллельно с осадой Пскова войска Стефана Батория пытались овладеть Печерским монастырем, который защищал отряд стрельцов численностью около 300 человек, под командованием стрелецкого головы Нечаева, и тамошние монахи.

Польская артиллерия разрушила часть монастырской стены, но штурм, предпринятый 28 октября немецкими наемниками, захлебнулся. Среди врагов, попавших в плен к стрельцам, был племянник куряндского герцога Готарда Кетлера. Несмотря на посылку венгерских подкреплений, Печеры врагам взять не удается. «Тамошние монахи творят чудеса храбрости и сильно бьют немцев», – признается Пиотровский.

Неудача ждала Батория и под Изборском, где были разбиты венгерские отряды. Польские войска безуспешно осаждали Врев, Владимирец, Дубков, Вышгород, Выборец, Опочку, Гдов и Кобылье Городище.

Однако мадьяры берут приступом Мальский монастырь, где убивают всех, и монахов, и местных жителей, укрышихся за монастырскими стенами.

«Освободители» терзают псковскую землю. «Происходит много убийств и грабежей мирных сельских жителей, на них охотятся с большим азартом в лесах, забыв об охоте на диких зверей», – вскоре засвидетельствует иезуит Поссевино, прибывший на территорию, захваченную поляками. «Кто его (Ивана) поступки сравнит с делами этого войска, тот найдет, что там больше боятся Бога», – иезуит сравнивает московитов с поляками, и сравнение не в пользу последних.

Через 150–250 лет спустя потомки ливонских аристократов, шведско-финляндских баронов и литовских панов, ливших русскую кровь в ливонскую войну, дружно войдут в состав российского дворянства, станут ядром вестернизированного правящего класса. Только изменится ли их отношение к русскому народу? К потомках тех стрельцов и крестьян, что бились против них на последнем этапе ливонской войны, которую можно без всяких натяжек назвать отечественной войной?

До наступления настоящих русских морозов отбит 31 приступ поляков на Псков – так что польским историкам, в данном случае, не следует сетовать на «генерала Зиму». Русскими воинами и горожанами совершено 46 вылазок против врага.

При защите города погиб славный донской атаман Михаил Черкашенин, человек достойный романа, герой Молодинской битвы. «Убили Мишку Черкашенина, а угадал себе сам, что ему быти убиту, а Псков будет цел. И то он сказал воеводам». Но в нашем отечестве собственных героев как-то не принято ценить, нечесанный он, сиволапый, разве ж его можно сравнить с блистательными панами?

А вот пан С. Пиотровский выражал удивление по поводу стойкости защитников Пскова. «Не так крепки стены, – писал он, – как (их) твердость и способность обороняться». К его мнению присоединялся иезуит Антонио Поссевино, несколько раз побывавший в окрестностях осажденного Пскова. «Русские решительно защищают свои города, – писал отец-иезуит, – женщины сражаются вместе с солдатами, никто не щадит ни сил, ни жизни, осажденные терпеливо переносят голод».

Русские обороняются не как рабы – рабы сдают города, как делали это римские невольники в годы крушения империи. Не стоит за каждым псковитянином заградотрядовец-опричник.

Шестого ноября обстрел Пскова был прекращен, также как и осадные работы, от холодов противник забился в палатки и уцелевшие избы. Эти холода польские участники похода описывали, как ужасные и нестерпимые, но, видимо, речь идет о климатической норме для северо-западной России того времени. Усилилась активность русских партизан, которые перехватывали польских мародеров, или, как их еще можно назвать, снабженцев. «Много гибнет наших фуражиров, так что в течение одной недели в разных местах погибло их несколько сотен», – сообщает Пиотровский. Наемники, мягко выражаясь, посылают в задницу эту войну, ведь им задерживают выплату денег. Мысли польских панов заняты уже не осадой, а дележкой хлебных должностей в ливонских городах и польских воеводствах. Вообще, при прочтении записок польских воинов о псковском походе, бросается сперва в глаза их кураж. Для них война – это приключение, игра с хорошими материальными призами. Русские для них – охотничья добыча, не совсем люди. Но когда война превращается в тяжелый ратный труд, требующий постоянной стойкости, психологической устойчивости, силы духа, то польские бойцы, от жолнеров до ясновельможных панов, ломаются. А русские воины – нет.

Первого декабря Стефан Баторий отъезжает в Литву (повторяя в кратком варианте зимний отъезд Наполеона из России в 1812 г).

Командование армией король передает гетману Яну Замойскому, выпускнику падуанского университета. На совести этого высокообразованного человека, любящего цитировать римских классиков, была уже великолукская резня. (Сколько еще выпускников западных университетов будет заливать кровью Россию, ставя русских за пределами гуманизма, преподанного им европейскими профессорами.) Этот пан отличается просто-таки нечеловеческим упорством и зверской принципиальностью в отношении завоевания России.

В конце 1581 г. военные действия идут в Ливонии, Новгородской области, на верхней Волге.