Читать онлайн «Украина. Противостояние регионов». Страница 45

«Наконец, это придуманное, взятое у русских слово еврей. Оно не наше, оно — "москализм", а заведено оно в наш язык только для того, чтоб не гневались на нас жиды, которые не умеют отличить наше обычное, необидное слово "жид" от русского черносотенного ругательства. Я протестую против такого калечения нашего языка только из-за того, что другие люди не понимают его хорошо... Если уж некоторые наши писатели так очень боятся, чтобы жиды на них не гневались и из-за непонимания не записали бы их в черносотенцы и для этого непременно хотят выбросить из употребления наше древнее слово "жид" и поставить вместо него "еврей", то пусть бы уже они писали его "яврей" — все-таки оно более украинизировано»[130] (то есть пишите как угодно, только не так, как в русском языке).

Модест Филиппович всячески бранил «москализмы», бранил и «этих оборотней крестьян, которые стыдятся своего собственного языка и пытаются говорить по-русски»[131].

Как видим, несмотря на то, что все ограничения по использованию украинской мовы были в 1905 г. отменены царизмом, все население Малороссии по-прежнему отторгало чужой искусственный украинский язык. Город говорил на русском с вкраплениями малороссийских или старославянских слов, а деревня — на нескольких диалектах (суржиках), куда более близких к великорусскому, чем к галицийскому диалекту украинского языка.

Император Николай II заявил: «Нет украинского языка, а есть только говор неграмотных малороссийских мужиков». Тем не менее, если бы самостийники были честными людьми, то они бы в Киеве соорудили два памятника основателям «украинской державы» — Николаю II и Лазарю Кагановичу. О Лазаре Моисеевиче речь впереди, а Николай II своим бездарным руководством испортил все, что мог, настроил против себя образованную часть общества России и дал отличный козырь националистам всех мастей от финнов до украинцев.

Вот, к примеру, основная проблема империи — аграрный вопрос. Своевременная передача помещичьей земли крестьянам автоматически консолидировала бы страну от Москвы до самых до украин. Резко повысилась бы боевая мощь русской армии (крестьянской на 90%). Мужик, как и французский крестьянин конца XVIII века, знал бы, что он воюет за свою землю. Можно было бы найти «маленького капрала» впереди «больших батальонов». Им мог стать тот же генерал Маниковский или Слащёв (еще не Крымский).

Вместо этого царь посылал в Прибалтику и Малороссию карательные отряды, которые расстреливали эстонцев, латышей и украинцев, защищая поместья немецких и польских помещиков. А те же немцы и поляки использовали расстрелы как весьма убедительные аргументы пропаганды сепаратизма и русофобии.

Как мы уже знаем, в XIX веке в Галиции австро-венгерские власти проводили политику запретов и дискриминации коренного населения, называвшего себя русинами, при одновременной всемерной поддержке и финансовой подпитке «украинствующих».

Немцы, поляки и «украинствующие интеллигенты» фактически разделили этнически единое население Галиции на русских и украинцев. В результате многие историки конца XIX — начала XX века писали, что украинец — это не национальность, а партийность.

Воспитание ненависти к другой национальности, а в данном случае — просто к инакомыслящим, рано или поздно приведет к большому кровопролитию.

В 1912 г. на Балканах началась кровопролитная война между славянскими государствами и Турцией. Война еще более обострила русско-австрийское противостояние. И тут «украинствующие» потребовали у австрийского правительства физической расправы над русинами.

«Депутат австрийского рейхстага Смаль-Стоцкий на заседании делегаций от 15 октября 1912 года в своей речи заявил от имени "украинского" парламентского клуба и "всего украинского народа", что после того, как все надежды "украинского народа" соединены с блеском Габсбурской династии, этой единственно законной наследницы короны Романовичей, — серьезной угрозой и препятствием на пути к этому блеску, кроме России, является тоже "москвофилъство" среди карпаторусского народа. "Это движение, — сказал он, — является армией России на границах Австро-Венгрии, армией уже мобилизованной..."

В том же смысле высказались от имени "всего украинского народа" с парламентской трибуны и депутаты Василько, Олесницкий, Окуневский, Кость Левицкий и целый ряд других... Достаточно сказать, что в ответ на речь Смаль-Стоцкого в делегациях министр Ауфенберг ответил, что "те, кто обязан, силою прекратят русское движение в Галичине".

Подобные заявления приходилось тоже очень часто читать и на столбцах галицкой "украинской" печати. Так, например, в июле 1912 года газета "Дию" заявила, что "когда Восточная Галичина станет «украинской», сознательной и сильной, то опасность на восточной границе совершенно исчезнет для Австрии". Поэтому ясно, что Австрии следует поддержать "украинство" в Галичине, так как, дескать, все то, что в карпаторусском народе не носит знамени "украинского", является для нее (Австрии) весьма опасным. "К уразумению этого, — читаем дальше в той же статье «Дiла», — приходят уже высшие политические круги Австрии..." А там, после такого удачного дебюта, дальше все дело пошло еще лучше и чище. Как бы в глубокомысленное развитие и разъяснение декларации доносчиков на заседании делегаций от 15 октября это же "Дiло" в номере от 19 ноября 1912 года писало буквально следующее: "Москвофилы ведут изменническую работу, подстрекая темное население к измене Австрии в решительный момент и к принятию русского врага с хлебом и солью в руках. Всех, кто только учит народ поступать так, следует немедленно арестовывать на месте и предавать в руки жандармов..."»[132].

Не отставали и поляки. «Красноречивым выразителем взглядов этой части галицко-польского общества и польской администрации в крае был злопамятный наместник Галичины М. Бобжинский, заявлявший, между прочим, в 1911 году в галицком сейме, что "я борюсь против русофильства потому, что оно является опасным для государства, но борюсь с ним и как поляк, верный польской исторической традиции"»[133].

Австрийские власти откликнулись на просьбы «трудящихся украинцев» и арестовали в Галиции и Буковине несколько сотен русинов, в основном представителей интеллигенции и духовенства.

 Самое активное участие в травле русинов принимал митрополит Андрей Шептицкий. С этим персонажем мы еще будем встречаться, поэтому о нем стоит сказать поподробнее. Роман Мария Александр граф Шептицкий родился в 1865 г. в богатой польской семье, по семейному преданию Шептицкие происходили от русских бояр, окатоличенных в конце XVI — начале XVII веков. Роман Шептицкий начал офицерскую карьеру в австро-венгерской армии, но затем по состоянию здоровья вышел в отставку. Тогда граф решил начать духовную карьеру, он вступает в униатский монашеский орден базилиан (Святого Василия) и принимает имя Андрей. Шептицкий проходит обучение в иезуитском колледже в Кракове и в 1901 г. назначается главой униатской церкви в Галиции.

В 1907 г. Шептицкий получает от австро-венгерского правительства тайные полномочия на униатскую деятельность в России. В следующем 1908 году Шептицкий получил подписанную папой грамоту, которой он утверждался примасом католиков восточного обряда Российской империи и даже получал право хиротонии униатских епископов для России без согласования с папской курией. Осенью 1908 г. митрополит под видом коммивояжера велосипедной фирмы тайно посетил Петербург и Москву.

В конце июля 1914 г. Шептицкий как сенатор участвует в тайном совещании в Вене, где его просят подготовить рекомендации относительно политики австро-немецкого командования на случай оккупации Украины. Граф выполнил это поручение правительства и создал грандиозный проект, который в равной мере учитывал и запросы австрийской монархии, и прозелитические интересы Ватикана, и личные амбиции митрополита. Вот текст этого документа (с незначительными сокращениями):

«Как только победоносная австрийская армия пересечет границу Украины, перед нами встанет тройная задача военной, социальной и церковной организации страны. Решение этих задач должно <...> содействовать предполагаемому восстанию на Украине, но также для того, чтобы отделить эти области от России при каждом удобном случае как можно решительнее, чтобы придать им близкий народу характер независимой от России и чуждой царской державе национальной территории.

Для этой цели должны быть использованы все украинские традиции, подавленные Россией, чтобы возродить их в памяти и ввести в сознание народных масс так метко и точно, чтобы никакая политическая комбинация не была в состоянии ликвидировать последствия нашей победы.