Читать онлайн «Украина. Противостояние регионов». Страница 35

Кулиш, подобно Шевченко, решил заняться созданием украинского языка. Он выдумывает «граматику», то есть грамматику украинского языка, окрещенную «кулешовкой». «Кулешовка» представляла собой тот же русский алфавит с заменой нескольких русских букв. Кулиш уже заслужил себе скандальную репутацию попыткой перевода Библии («хай дуфае сруль на пана» не что иное как кулишовский перевод «да уповает Израиль на Господа»).

Аналогичный инцидент произошел в 1861 г., когда разрешили печатать государственные документы по-малоросийски. Первым опытом должен был стать манифест об освобождении крестьян. Кулиш путем введения полонизмов и коверканья русских слов накатал свой вариант манифеста, вызывавший гомерический хохот у всех его читателей.

Ответом правительства была политкорректная резолюция, где «разработчику языка» советовалось «держаться сколь возможно ближе к тому языку и тем выражениям, кои употребляются ныне малороссийскими крестьянами». Ведь при переводе манифеста выяснилось полное отсутствие в малороссийской мове государственно-политической терминологии. И опять пришлось спешно ее разрабатывать путем введения полонизмов или коверканья русских слов. В результате получился текст, совершенно непонятный малороссийским крестьянам, которым он, собственно, и предназначался. «Напечатанный впоследствии в "Киевской старине", он служил материалом для юмористики», — писал Николай Ульянов.

50-е и 60-е годы XIX века были десятилетиями кулишевских метаний и исканий. Ведь одновременно с попытками создания «высокой» словесности он пишет в предисловии к «Черной Раде»: «Вообразят, пожалуй, что я пишу под влиянием узкого местного патриотизма и что мною управляет желание образовать отдельную словесность в ущерб словесности общерусской. Для меня были бы крайне обидны подобные заключения».

Более того, Кулиш, по сути, признает, что такая «отдельная словесность» не нужна, поскольку лучшие малорусские умы такую словесность уже создали. И эта словесность — «общерусская» (или «русская»).

Кирилло-мефодиевский период Кулиша выразился в «Повести об украинском народе» — «компиляции шкодливых выдумок, которые наши летописцы выдумывали про ляхов, да тех, что наши кобзари сочиняли про жидов, для возбуждения или для забавы казакам пьяницам, да тех, которые разобраны по апокрифам старинных будто бы сказаний и по подделанным еще при наших прадедах историческим документам. Это было одно из тех утопических и фантастических сочинений без критики, из каких сшита у нас вся история борьбы Польши с Москвою», — так охарактеризует повесть ее автор спустя 30 лёт.

После разгона Кирилло-Мефодиевского братства сочинения Кулиша были запрещены, а сам он административно сослан в Тулу, где устроился на... государственную службу. Через три года ему разрешили вернуться в Петербург.

Польское восстание и поддержка австрийскими властями «украинствующих» заставляют Кулиша прозреть. На целых десять лет он исчезает из общественной и литературной жизни. Плодом этого катарсиса явился труд «История воссоединения Руси» (1874 г.). В нем Малая и Великая Русь представляются «единой плотью» и на этом основании отстаивается право малорусских детей обучаться в школах на «общерусском литературном языке». Теперь Кулиш обличает националистически настроенную интеллигенцию в недостатке исторических знаний и называет это преступлением для «властителей умов».

Кулиш продолжал оставаться патриотом Малороссии, но был вынужден признать: «Кто только хорошо вслушается в разговор Киевлянина, Черниговца, Львовца, Перемышлеца, Брест-Литовца, Смолянина и Половчанина, тот конечно согласится: "Наречие да одно и то же".

Небольшие изменения в выговоре гласных «е» и «ять» и т. д.

Следует ли делить наречие Польское и Мазовецкое, Краковское и Горское. В том же убеждают нас и самые сочинения русских, в разных местах напечатанные, как то: в Вильне, Остроге, Львове, Заблудове, Почаеве, Унинове, Супрасле и др. Если сравнить эти книги между собой, то, несмотря на разность места и времени, язык их везде один и тот же. Итак, в Великорусских землях: Малой, Червонной, Белой и Черной Руси одно и то же наречие было всегда в употреблении. А посему даже до XVIII столетия называлось оно без всякого прибавления просто русским языком, а о Белорусском или Малорусском [языке] и не упоминалось»[104].

«Клянусь, — писал Кулиш, — что если ляхи будут печатать моим правописанием в ознаменование нашего раздора с Великой Русью, если наше фонетическое правописание будет выставляться не как подмога народу к просвещению, а как знамя нашей русской розни, то я, писавши по-своему, по-украински, буду печатать этимологической старосветской орфографией. То есть — мы себе дома живем, разговариваем и песни поем не одинаково, а если до чего дойдет, то разделять себя никому не позволим. Разделяла нас лихая судьба долго, и продвигались мы к единству русскому кровавой дорогой и уж теперь бесполезны лядские попытки нас разлучить».

В 1772 г. австрийские войска без войны заняли часть территорий Речи Посполитой, в том числе целиком Русское воеводство, почти все Белзское воеводство, соседние части Подольского и Волынского воеводств и Холмские земли. Австрия ссылалась на то, что все эти земли — бывшее Галицко-Волынское княжество — владение венгерских королей.

Предлог был более чем надуманным. Галицко-Волынское княжество в 1214-1229 гг. (и то с перерывами) было вассалом венгерского короля, и с того времени венгерские короли называли себя «королями Галиции и Володимирии», а поскольку с XVI века венгерская корона перешла к австрийской династии, то императрица Мария Терезия предъявила претензии на эту якобы старую венгерскую провинцию, присовокупив при этом к малороссийским землям еще и соседние польские, и все это присоединила не к Венгрии, а непосредственно к своим австрийским землям.

В 1774 г. австрийские войска заняли Буковину — часть Молдавского княжества, вассала турецкого султана. Цель австрийцев — обеспечить связь между Галицией и австрийской Трансильванией. Некоторое время Буковина находилась под военным управлением, а в 1786 г. была присоединена к Галиции.

Полученные в 1772 г. по первому разделу Польши земли австрийские власти объединили в «Королевство Галицию и Лодомерию с Великим герцогством Краковским». Две трети населения этих территорий составляли русские или, как их называли австрийцы, русины, а треть — поляки. К середине XIX века там было 43,7% русских и 11,8% евреев.

На присоединенных к Австрии землях польские законы были отменены, а шляхетские сеймы распущены. Взамен была учреждена Ассамблея сословий, состоявшая из шляхты и духовенства. Но этот орган не обладал правом принимать собственные решения, а мог лишь обращаться с петициями к императору.

Галиция была разбита на 18 округов, а позже присоединенная Буковина стала 19-м округом. Всеми округами управляла германоязычная администрация.

В Галиции еще в большей степени, чем в Правобережье, польские паны и ксендзы пытались внушить русским людям, что они представляют собой какой-то иной народ, чем жители огромной Российской империи. Мало того, они старались привить ненависть к малороссиянам, жившим на востоке.

Австрийские власти вместе с поляками предприняли гонения на православную церковь в Галиции. Последний оплот православия — Мановский скит — был закрыт в конце XVIII века. Священников, отказывавшихся от унии, ждала суровая расправа. Так, в ходе наполеоновских войск поп Людкович порвал с унией и перешел в православие. Когда вернулись австрийские войска, попа поместили в психиатрическую больницу, где продержали 20 лет.

В марте 1848 г. в Венгрии, бывшей частью Австрийской империи, началась революция. Вскоре волнения захватили и Вену. 17 мая император Фердинанд I бежал из столицы в город Инсбрук. Население Северной Италии поднялось против австрийцев. Австрийские гарнизоны были изгнаны восставшими горожанами из Милана и Венеции.

На помощь итальянским националистам пришло Сардинское королевство (Пьемонт), объявившее Австрии войну. Но сардинский король Карл Альберт не имел ни хорошо обученных войск, ни выдающихся полководцев. 25 июля 1848 г. австрийский фельдмаршал Радецкий разгромил сардинцев при Кустоцце. В августе австрийцы вернулись в Милан, и Карл Альберт спешно заключил с ними перемирие.

Успехи в Италии окрылили императора, 12 августа вернувшегося в Вену. Теперь австрийцы решили силой подавить восстание в Венгрии. 11 сентября верные Фердинанду хорваты вторглись на территорию Венгрии. Через несколько дней к власти в Будапеште пришло новое правительство во главе с Кошутом. Началась революционная война, получившая в венгерской историографии название войны за независимость.