Читать онлайн «Украина. Противостояние регионов». Страница 30

Тут я не совсем согласен с Диким, но о Шевченко мы поговорим отдельно в

В октябре 1795 г. начался третий раздел Речи Посполитой. В ходе него к России отошли лишь исконно русские территории, захваченные в XIV–XVI веках польскими и литовскими феодалами. С началом наполеоновских войн польская шляхта сделала ставку на французов. Не менее 150 тысяч поляков в 1812 г. участвовали в походе Наполеона на Москву. Итог похода известен. Наполеон отправился на остров Святой Елены, а Россия, Пруссия и Австрия вновь разделили польские земли. Александру I досталась большая часть созданного Наполеоном Варшавского герцогства.

 В ноябре 1815 г. Александр I подписал конституцию образованного в составе Российской империи Царства Польского. Высшую законодательную власть осуществляли сейм, собиравшийся раз в два года, и Государственный совет, действовавший постоянно. На 1816 год польскую конституцию можно считать самой либеральной в Европе после британской. Русское либеральное офицерство и дворянство тщетно надеялось на введение аналогичной конституции в остальных частях империи.

Польские историки вовсю обличают «четвертый раздел Польши», но не могут привести пример столь спокойного существования Польши за 15 лет, как в 1815–1830 гг.? Без рокошей, конфедераций, вторжений иностранных войск, «междусобойчиков» магнатов с применением артиллерии и т. п. не проходило ни одного десятилетия с 1700 г. Риторический вопрос, жилось ли в 1815–1830 гг. этническим полякам в Пруссии и Австрии лучше, чем в Царстве Польском?

Польское панство, мало отягощенное иными занятиями, на полвека сделало своей основной профессией борьбу с Россией, а русофобия стала их идеологией. Своими союзниками паны решили сделать Западную Европу и малороссийское дворянство.

В свое время ляхам не удалось полностью полонизировать население Малороссии, так теперь следовало добиться хотя бы того, чтобы они перестали считать себя русскими. «Если Гриць не может быть моим, то пускай по крайней мере не будет он ни моим, ни твоим»[89], — так сформулировал эту политику видный польский деятель ксендз В. Калинка. Еще откровеннее высказался военный лидер польского движения генерал Мирославский: «Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон, в сердце России. Пускай уничтожат ее. Раздуем ненависть и споры в русском народе. Русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть»[90].

 Теорию разъединения русских областей обстоятельно развил польский историк Валериан Калинка: «Между Польшей и Россией живет народ ни польский, ни российский. Польша не воспользовалась в свое время случаем, чтобы превратить его в народ польский вследствие слабого воздействия на малороссов польской культуры. Если поляк во время своего господства и своей силы не сумел привлечь к себе малоросса и превратить его в поляка, то тем менее может он это сделать ныне, когда он сам слаб. Малоросс теперь крепче прежнего вследствие своего демократизма и расслабления польской стихии. Простой народ не сознает еще своей национальности, но он не любит ляха, как своего господина, более богатого человека и исповедника иной, римской веры. Просвещенные малороссы ненавидят ляха еще больше, чем простонародье, и в этом нерасположении поддерживают простой народ. Все малороссы подчинены нравственному влиянию России, которая говорит похожим языком и исповедует ту же веру… Исторический процесс, начавшийся при короле Казимире, подвинутый вперед Ядвигою и заключившийся передвижением римского католицизма и западной цивилизации на двести миль к Востоку, проигран уже поляками. Как же защитить себя? Создание "украинской самостийности", которой малороссы медленно начинают проникаться, недостаточно, чтобы предохранить их от неизбежного поглощения Россией. Если противодействующая сила поляка хранится в его польской душе, то между душой малоросса и душой москаля нет основного различия. Поэтому надо влить новую душу в малоросса — вот в чем главная задача поляков. Эта душа да будет от Запада. Пусть малороссы своею душою соединятся с Западом и только внешним церковным обрядом с Востоком. Тогда Россия отодвинется в свои узкие пределы великорусского племени, между тем как на Днепре, Дону и Черном море возникнет нечто другое. Тогда, быть может, малорусская Украина возвратится к братству с Польшей против России. А если бы это и не сбылось, и в таком случае в тысячу раз лучше Малороссия самостоятельная, нежели Малороссия российская. Если Гриць не может быть моим, и в таком случае пусть будет ни моим, ни твоим. Из этого проистекает для поляков указание: не только не препятствовать национальному развитию самостоятельной Украины, но, наоборот, всячески поддерживать украинский сепаратизм и укреплять среди малорусов церковную унию с Римом»[91].

«Новое идеологическое течение получило наименование украинофильского. Его проповедники особое внимание сосредоточили на малорусской интеллигенции. Малороссам внушали, что они представляют собой национальность, отдельную от великороссов и порабощенную последними, призывали отказаться от русского литературного языка и разрабатывать "свой" особый литературный язык, самостоятельную культуру и т. д.

Эта пропаганда не имела успеха. Образованные малороссы всей душой любили народные обычаи, песни, говоры, но при этом, несмотря на усилия украинофилов, оставались русскими. Новыми идеями соблазнились единицы. "У нас в Киеве только теперь не более пяти упрямых хохломанов из природных малороссов, а то (прочие) все поляки, более всех хлопотавшие о распространении малорусских книжонок, — сообщал видный малорусский общественный деятель К. Говорский галицкому ученому и общественному деятелю Я. Головацкому. — Они сами, переодевшись в свитки, шлялись по деревням и раскидывали эти книжонки; верно пронырливый лях почуял в этом деле для себя поживу, когда решился на такие подвиги". То, что потом было названо "украинским национал-освободительным движением", на начальном этапе своего развития состояло преимущественно из поляков (В. Антонович, Т. Рыльский, Б. Познанский, К. Михальчук и др.), поддержанных очень немногими малороссами»[92].

Тем не менее нашлись группы людей, которым пришлись по вкусу польские идеи и «История русов». В конце 1845 — начале 1846 годов в Киеве возникло Кирилло-Мефодиевское общество (братство). Учредителями общества стали профессор Киевского университета историк Н.И. Костомаров, учитель В.М. Белозерский и чиновник Н.И. Гулак. Общее число членов достигло нескольких десятков человек (Т.Г. Шевченко, писатель П.А. Кулиш, учитель Д.П. Пильщиков, студенты И.Я. Посяда, Г.В. Андрузский, помещик Н.И. Савич, бывший студент А.А. Навроцкий и др.).

Важнейшими документами Кирилло-Мефодиевского братства, разработанными главным образом Костомаровым и Белозерским, были следующие: «Главные правила общества», «Устав общества», «Книга бытия украинского народа», иначе называемая «Закон Божий», воззвание «К братьям-украинцам». Эти программные документы формулировали некоторые общие положения.

 Важнейшим документом среди них была «Книга бытия украинского народа» или «Закон Божий». В этом документе ссылками на священное писание, на «Закон Божий», доказывалось, что власть царей не установлена Богом, как это проповедовала христианская религия. В документе говорилось о том, что цари сами захватили себе власть, создали подручных из господ и поработили народ. В параграфе 6 писалось: «Нет другого царя, кроме одного небесного утешителя, хотя люди и натворили себе царей в образе своих братьев-человеков».

В параграфе 7 говорилось: «И лукавые цари отобрали их между сильнейших и нужнейших для себя и назвали их господами, а других сделали невольниками господ, и умножились на земле горе, нищета и болезнь и бедствия и несчастья». Дальше говорится о том, что Екатерина II уничтожила казацкую вольность на Украине и ввела там крепостное право.

Религиозная оболочка документа, именуемого «Закон Божий», не могла обмануть царские власти, а начальник III отделения граф Орлов правильно разгадал сущность этого документа, когда писал царю: «Эта рукопись под названием "Закон Божий" заключает в себе 109 параграфов самого преступного содержания; в ней текстами священного писания, превратно истолкованного, и примерами из истории же, ложно понятыми, доказывается, что царская власть противна законам божеским и природе человеческой, что люди все равны и должны управляться только старейшинами, что от монархического правления происходят одни лишь бедствия и страдания и что славянские племена могут быть благополучны, только когда над ними не будет никакой установленной людьми власти».

В другом документе, в воззвании «К братьям-украинцам», на первый план выдвигалась идея о необходимости объединения славян в единую славянскую федерацию. Там говорилось о том, что каждый славянский народ должен иметь свою республику и пользоваться в славянской федерации широкой автономией. Украина также должна входить в славянскую федерацию.