Читать онлайн «Украина. Противостояние регионов». Страница 23

Полякам удалось уничтожить на Правобережье малороссийское казачество. Зато там появляются гайдамаки. Впервые о них упоминается в 1717 г. в универсале региментария (главного воинского начальника на Правобережье) Яна Галецкого: «Милостивых панов моих, господ помещиков, всех вообще, усильно прошу немедленно извещать моего наместника, пана Ольшевского, о пребывании своевольных куп гайдамацкой сволочи, где бы таковые ни находились, особенно же в воеводстве Брацлавском и части Киевского, то есть в Украине, вовсе их не охраняя; особенно же панов губернаторов (то есть управляющих) и войтов прошу обратить внимание на то, что они будут отвечать перед Речью Посполитою в случае, если обнаружится связь кого-либо из них с своевольными людьми».

Судя по всему, слово «гайдамак» пошло от турецкого слова «гайда», то есть изгой, смутьян. Население же Правобережья и даже Галиции стало гордиться этим названием, вспомним песню: «Мы гайдамаки, мы вси однакi».

Украинский историк Владимир Антонович в «Исследовании о гайдамачестве» подчеркивает тот факт, что «гайдамачество исключительно проявлялось в польской Украине и никогда не обращалось на Малороссию»[70].

Гайдамаки часто скрывались от преследования поляков на Левобережье, считая «колонию России» дружественной территорией, и старались воздерживаться от разбоев.

Поляки «беспрестанно толкуют о "врожденной хлопской злости" (innata malitia), о склонности крестьян забывать "законы, как Божественные, так и государственные по отношению к помещикам", о необходимости строго наблюдать за ними и т. д. "Хлопы там бешеные, склонные ко всем дурным предприятиям", — говорит офицер Скульский, описывая свой поход на Украину. "Ледуховские, не обращая внимания на то, что подданные в Украине склонны ко всякому своевольству, не измышляют достаточных средств для их усмирения", — говорит шляхтич Трипольский в жалобе на своих соседей. "Подданные из местечка Норинска, поступая по негодному своему обычаю, исполненные гайдамацкой дерзости… и естественной ненависти и злорадства к католической вере", бесчинствуют против шляхтичей, — по словам жалобы дворянина Гулевича»[71].

1(11) февраля 1733 г. в Варшаве умер приехавший на сейм король Август II. Началось «бескоролевье». Людовик XV решил возвести на польский трон своего зятя — отставного короля Станислава Лещинского. Саксонцы предложили своего курфюрста Августа, сына покойного Августа II. В итоге в Речи Посполитой началась очередная гражданская война. В августе 1733 г. генерал-аншеф П.П. Ласси с Рижским корпусом через Курляндию двинулся в Литву.

 Литовские паны не оказали никакого сопротивления русским войскам. Некоторые паны приезжали к Ласси и высказывали поддержку действиям русской императрицы.

Полная индифферентность населения к вторжению иноземных войск, возможно, вызывает удивление у современного читателя, однако польские паны давным-давно привыкли призывать иноземные войска для решения своих внутренних распрей, да и передвижение армий других государств по территории Польши было тогда скорее нормой, чем исключением.

В мае 1734 г. французский флот прибыл в Данциг и высадил три пехотных полка. «Избирательная кампания» набирала силу по всей Речи Посполитой.

В ходе оной кампании в Правобережье вступил русский корпус князя Шаховского «для разорения местности сторонников Станислава Лещинского». Население Правобережья восстало и начало громить польских панов, не разбирая их политической ориентации. Замечу, что в составе корпуса было около 30 тысяч малороссийских казаков под началом Якова Лизогуба.

Когда русские войска вошли в Умань, их штаб разослал воззвание к сторонникам саксонской партии, приглашая их присоединиться к нему и присылать своих дворовых казаков и других людей, чтобы общими силами действовать против сторонников короля Стася. Получив такое воззвание, начальник дворовых казаков князя Любомирского Верлан стал распространять среди населения слухи, что царица Анна прислала указ, призывающий население подниматься, избивать поляков и евреев и записываться в казаки. И для этого московское войско вместе с казацким идет в Малороссию. А когда Малороссия будет очищена и «заведется в ней казацкое устройство», тогда ее отберут из-под власти Польши и присоединят к Гетманщине. Слухи эти произвели на население сильное впечатление, и народ начал активно записываться в казаки, заводил у себя «казацкое устройство», стали организовываться казацкие десятки и сотни. Верлан принял титул полковника и назначал от своего имени сотников и прочую старшину.

Таким образом, собрав значительные силы, Верлан начал совершать набеги. В Брацлавском воеводстве он разрушал польские и еврейские усадьбы, поднимал население и велел присягать на подданство царице. Затем Верлан со своим воинством перешел в соседнюю Подолию, где занимался тем же. Следующей стала Волынь, где Верлан в нескольких стычках разгромил небольшие польские отряды, и вот уже его казачьи разъезды стали появляться в окрестностях Каменца и Львова, взяли Жванец и Броды.

Тем временем на «выборах» победил саксонский кандидат, который и был коронован 25 декабря 1734 г. в Кракове под именем Августа III. После этого Россия оставила свои войска на Правобережье, но они не только не помогали гайдамакам, но в ряде случаев действовали против них. Тут при желании можно обвинить императрицу Анну Иоанновну и ее правительство в предательстве населения Правобережья. Но тут у Анны есть ряд смягчающих обстоятельств. Во-первых, русское правительство ничего не обещало гайдамакам и селянству. Ну а во-вторых, Россия сама оказалась в крайне тяжелом положении. Луи XV, обиженный за зятя, двинул две армии в Германию, а оттуда направил войска в Польшу. В ответ в июне 1735 г. русская армия под командованием генерал-аншефа Ласси двинулась из Польши в Силезию и на Рейне соединилась с австрийской армией принца Евгения Савойского. Появление русских на Рейне вызвало шок в Версале. Луи XV отозвал зятя Стася из Польши и приступил к мирным переговорам.

В том же 1735 году началась русско-турецкая война. Как видим, Россия не имела физической возможности затевать еще и войну с Речью Посполитой, тем более что ее королем был Август III, пришедший к власти на русских штыках.

Тем не менее русские власти в большинстве случаев смотрели сквозь пальцы на гайдамаков, скрывавшихся на Левобережье.

Но вот 5 октября 1763 г. в Дрездене умирает саксонский курфюрст и по совместительству польский король Август III.

Вновь начинается «предвыборная кампания». Однако к тому времени на территории Польши уже находился «ограниченный контингент» русских войск. Русские штыки и русские червонцы сделали свое дело. С 5 (16) по 15 (26) августа 1764 г. тихо прошел избирательный (элекционный) сейм. Граф Понятовский был единогласно избран королем под именем Станислав Август IV. Паны этим были крайне удивлены и говорили, что такого спокойного избрания никогда не бывало. В Петербурге тоже сильно обрадовались, Екатерина писала Панину: «Поздравляю вас с королем, которого мы сделали».

В сентябре Репнин приступил к выплате гонораров. Королю Стасю он выдал 1200 червонцев, но тут вмешалась Екатерина и прислала еще 100 тысяч червонцев. Август-Александр Чарторыский получил от Репнина 3 тысячи червонцев. Примасу Польши обещали 80 тысяч, но пока выдали лишь 17 тысяч. Персонам помельче и давали соответственно. Так, шляхтич Огинский, автор знаменитого полонеза, получил на содержание своей частной армии всего только 300 червонцев.

Россия и Пруссия издавна требовали от поляков прекратить гонения на диссидентов, под которыми тогда понимались не политические оппоненты, а православные и протестанты. Еще в 1653 г. посол царя Алексея Михайловича князь Борис Александрович Репнин потребовал от польского правительства, чтобы «православным русским людям вперед в вере неволи не было, и жить им в прежних вольностях». Польское правительство не согласилось на это требование, и следствием этого стало отделение Малороссии. Через сто с небольшим лет посол императрицы, его праправнук Николай Васильевич Репнин, предъявил те же требования.

Под нажимом Репнина, стянувшего русские полки к Варшаве, сейм 21 февраля 1768 г. утвердил предоставление православным и протестантам свободы совести и богослужения, избавление их от юрисдикции католических судов, частичное уравнение в гражданских правах представителей всей конфессий. Разумеется, о полном равенстве конфессий речи не было. Католицизм по-прежнему считался государственной религией. Переход из католичества в другую веру считался уголовным преступлением и т. д.

Решение сейма, формально обязательное для всей страны, вызвало обратную реакцию. Вот донесения русских агентов, собранные в канцелярии президента Малороссийской коллегии Румянцева: «Особым привилеем король Станислав-Август дозволял свободу исповедания православным жителям Украины. От имени короля и по его приказанию вице-канцлер коронный Млодзеиовский писал внушительные письма униатскому митрополиту и епископам, а также главнейшим украинским помещикам Яблоновскому, Любомирскому и Сангушке, требуя прекращения гонений на православных и законного с ними обращения. Независимо от того Мелхиседеку выданы были из коронной метрики за королевскою печатью копии грамот прежних королей на свободное исповедание православной веры…