Читать онлайн «Срединное море. История Средиземноморья». Страница 88

В том же году императорский флот под командованием Андреа Дориа захватил близ Мессины десять турецких торговых судов. Продолжением этого удара стало отважное нападение на часть сил османского флота близ Паксоса в Ионическом море. Султан, твердо решив, что эти два удара требуют отмщения, придумал дерзкий план: весной 1537 г. он лично поведет армию численностью 20 000 человек через Фракию и вниз по Балканскому полуострову до Валоны, расположенной на территории современной Албании; тем временем Барбаросса во главе флота из ста кораблей направится к тому же порту. Там он возьмет армию на борт и перевезет в Бриндизи, где подкупленный правитель обещал открыть городские ворота. К несчастью для Сулеймана, план его потерпел неудачу: предательство правителя раскрылось как раз вовремя. Флот с армией на борту уже отплыл в Адриатику, и султану предстояло быстро придумать другой вариант действий. Пока он раздумывал, Барбаросса предпринял серию молниеносных рейдов вдоль побережья Апулии. Вернувшись с обычным грузом сокровищ и рабов, он узнал, что его господин решил осаждать остров Корфу.

Самый большой из Ионических островов, Корфу формально являлся венецианской колонией со времен Четвертого крестового похода.[220] При распределении бывших византийских территорий в 1204 г. старый дож Дандоло заявил претензии на громадную долю: аппетиты республики не простирались так далеко, у нее не имелось сил на то, чтобы как следует переварить этот кусок. По этой причине у нее не было другого выхода, кроме как оставить Ионические острова искателям приключений из Греции и Италии, которые и заняли их. С тех пор Корфу оказался в руках нескольких удачливых авантюристов. Поначалу его заняла венецианская фамилия Веньер; позднее в разные периоды он становился частью деспотата Эпира, им владели Манфред Сицилийский и анжуйский дом, и наконец он вернулся к Венеции в 1386 г. В отличие ото всех соседних островов (исключая Паксос) он, однако, никогда не был захвачен османами (и, кстати, они так никогда и не завладели им). В недавние годы его защищал статус венецианского владения, но теперь Ибрагим-паша был мертв и для Сулеймана с его огромной армией остров казался легкой добычей. Он высадил все войско и выгрузил всю артиллерию — около 30 пушек, включая гигантскую пушку, стрелявшую пятидесятифунтовыми ядрами (в то время — самое большое орудие в мире), окружил главную цитадель города и начал обстреливать, превращая в обломки.

К счастью, оборонительные сооружения Корфу были достаточно мощными. Город, расположенный на полпути вверх по восточному побережью острова, находился за прикрывавшей его спереди и сверху высокой цитаделью, венчавшей скалистый полуостров, выдающийся в сторону берегов Албании и господствующий над подходами как с моря, так и с суши. В этой цитадели имелся гарнизон, насчитывавший примерно 2000 итальянцев и столько же жителей Корфу вместе с командами тех венецианских судов, которым случилось быть в то время в порту. Запасы пищи и вооружения были обильны, боевой дух — на высоте. Все это пришлось кстати, ибо защитники обнаружили, что против них ведется не просто атака с моря, но согласованные военные действия как морских, так и сухопутных сил, тщательно спланированные и весьма масштабные. Разорение, причиненное местным крестьянам, так же как и простым горожанам, было ужасающим, но цитадель, несмотря на постоянный обстрел из турецких пушек с суши и моря и несколько попыток взять ее штурмом, каким-то образом стойко держалась. Затем, к счастью, начались дожди. Корфу всегда славился жестокими штормами, а те, что обрушились на него в первые дни сентября 1537 г., по-видимому, являлись исключительно сильными даже по местным стандартам. Пушки безнадежно застряли в грязи; в турецком лагере распространились дизентерия и малярия. После осады, длившейся менее трех недель, османская армия вновь погрузилась на корабли 15 сентября, оставив гарнизон крепости (ликовавший, хотя, возможно, отчасти так и не поверивший в случившееся) праздновать победу.

Но война еще не закончилась. Флот Барбароссы по-прежнему активно действовал, и другие средиземноморские гавани и острова, остававшиеся в руках Венеции, были не так защищены, как Корфу. Многие из них, будучи теоретически под защитой республики, фактически управлялись отдельными семействами, частными лицами, не имевшими средств выдержать сколь-либо продолжительную атаку. Однако Барбаросса не знал жалости. Один за другим они пали: Навплия и Мальвазия (ныне Монемвасия) на восточном побережье Пелопоннеса, затем острова — Скирос, Эгина, Патмос, Нос, Парос, Астипалея. Все они находились значительно ближе к континентальной Турции, нежели к Венеции, флот которой теперь блокировало скопление османских кораблей в проливах Адриатики.

Светлейшая республика оказалась поставленной на колени, и причинил ей это унижение Хайраддин Барбаросса. Неудивительно, что когда он вернулся в Константинополь, его чествовали как героя и оказали такой прием, какого он прежде никогда не удостаивался. Однако привез он не меньше, чем получил: 400 000 золотых предметов, 1000 молодых женщин и 1500 юношей. Он приготовил и подарок лично для султана: еще 400 юношей, одетых в пурпур и несших сосуды из золота и серебра, штуки прекрасного шелка и вышитые кошельки, почти лопающиеся от золотых монет.

К тому времени как корабли торжествующего Барбароссы вошли в бухту Золотой Рог, венецианцам уже не было приятно вспоминать о победе на Корфу: теперь каждая неделя приносила им сообщения о новых поражениях и потерях. В 1538 г. Барбаросса вновь вступил на тропу войны, сначала наполнив ужасом сердца жителей Скироса и Скиатоса (относящихся к Спорадским островам), затем Андроса (входящего в группу Кикладских), а также многих мелких островов, находящихся поблизости. С более крупных островов он взыскивал ежегодную дань; малые должны были поставлять людей для гребли на галерах, так как громадный флот, строившийся под его началом, нуждался в тысячах гребцов и их постоянно недоставало. Затем он повернул на юг к Криту, по-прежнему остававшемуся главной венецианской колонией в Восточном Средиземноморье. Укрепления столицы острова Кандии оказались неприступны, но более восьмидесяти деревень вдоль побережья и несколько на близлежащих островах ждала не столь счастливая судьба.

Тем временем европейские державы, казалось, не в состоянии были заключить союзы, которые не отравлялись бы взаимными подозрениями и не омрачались мелкими ссорами еще на подготовительном этапе. Летом 1538 г. одна из таких попыток, предпринятая императором, папой и Венецией со всем пылом, когда-то отличавшим участников Крестовых походов, и с таким оптимизмом, что участники всерьез строили далеко идущие планы раздела Османской империи между ними, закончилась не взятием Константинополя (как они надеялись), но ошеломляющей победой Барбароссы. Он плыл вокруг южного берега Крита, когда пришло известие о том, что огромный объединенный флот направляется вниз по Адриатике к Ионическим островам. Один только венецианский контингент состоял из 81 корабля (нескольких парусников, но большей частью весельных галер), и командовал им один из лучших адмиралов республики Винченцо Капелло; папскими силами — еще 36 галер — руководил другой венецианец, Марко Гримани; когда они достигли Корфу, к ним присоединилось 30 судов из Испании. Причем это был лишь авангард: вскоре ожидалось прибытие еще 49 судов, отправленных императором. Они задержались, дожидаясь, пока прибудет императорское секретное оружие: дополнительная эскадра из пятидесяти так называемых галеонов с прямыми парусами и с артиллерией больших калибров, продемонстрировавших свои достоинства в Атлантике и в Новом Свете, однако до сих пор невиданные в Средиземном море. Как и следовало ожидать, Карл вверил руководство всем предприятием своему испытанному военачальнику — адмиралу Андреа Дориа.

Действуя против этих сил, Барбаросса мог противопоставить им около ста пятидесяти своих судов под командованием Драгута, Синана и нескольких других бывших пиратов, имевших большой опыт и уже показавших свою храбрость в боях. Это также была грозная сила, но если бы число решало все, то он не смог бы соперничать со своими противниками. Турецкий флот был един, чего никак нельзя сказать о флоте христиан. Начать с того, что ни один венецианец добровольно не подчинился бы генуэзцу; никаких добрых чувств не было и между итальянцами и испанцами. Их долгосрочные цели также не совпадали. Капелло прежде всего интересовала защита Ионийских островов, поскольку они обеспечивали господство над входом в Адриатику. Главной заботой Гримани было западное побережье Италии, порты Чивитавеккья и Остия и, конечно, сам Рим, расположенный всего в нескольких милях по Тибру выше Остии. Испанцев все это не занимало: их страна находилась слишком далеко. Они, несомненно, надеялись проучить турок, но после этого больше всего хотели вернуться домой с добычей, какой бы она ни оказалась. Коротко говоря, разлад был гарантирован, и постоянные задержки прибытия Дориа и его флота настроения не улучшали: из-за них вынужденное бездействие на Корфу тянулось неделями, а затем — месяцами.