Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том 2». Страница 83

Вот почему вопрос о партии считаю я теперь основным вопросом кит[айской] революции.

Как лечить этот конгломерат, неправильно называемый у нас китайской компартией? Отзыв Чендусю или Танкинчяна (Чэнь Дусю тогда был генеральным секретарем ЦК компартии; Тан Пиншань являлся одним из влиятельных членов тогдашнего руководства партии — Н.К.) тут не поможет, конечно, хотя я не возражаю против того, чтобы вызвать их и кой-чему их научить. Нужны другие меры. Нужно создать на кит[айском] языке хорошую марксистско-ленинскую литературу, основательную, а не из «прокламашек», отдав на это без колебаний нужную сумму… Далее. Мы слишком много занимались организацией системы советников при армиях в Китае (причем эти советники оказались политически не на месте, т. к. никогда не умели вовремя предупредить нас о перебежке своих «шефов»). Пора заняться теперь по-настоящему организацией системы партсоветников при ЦК ККП, при отделах ЦК, при областных организациях в каждой провинции, при отделах этих облорганизаций, при комсомоле, при крестотделе ЦК (отдел по работе среди крестьян — Н.К.), при военотделе ЦК, при ЦО, при федерации профсоюзов Китая. Нужно вычистить из Китая и Бородина, и Роя, и всех тех оппозиционеров, которые мешают там работе. Нужно посылать обычно в Китай не тех, кого нам не нужно, а хороших работников. Нужно поставить дело так, чтобы все эти партсоветники составляли одно целое в своей работе, направляемое главным советником при ЦК (он же представитель КИ). Эти «няньки» необходимы на данной стадии ввиду слабости, бесформенности, политической аморфности и неквалифицированности нынешнего ЦК ЦК будет учиться у партсоветников. Партсоветники будут восполнять громадные недочеты ЦК ККП и его областных верхушек. Они же послужат (пока что) гвоздями, скрепляющими нынешний конгломерат в партию»[317].

Надо отметить, что критика Сталина в своей основе была справедливой, хотя и указывала отнюдь не лучший выход из создавшегося положения. Ведь причины поражения революции коренились не только и даже не столько в ошибках руководства компартии, сколько в первую очередь в самом объективном течении общественного процесса китайского общества в тот период. Расклад социально-политических сил в стране был таков, что он с логической закономерностью предопределил роковой исход национально-освободительной революции в Китае.

С точки зрения общих законов развития общественных процессов, в том числе и революций, данный вывод выглядит достаточно убедительным. Однако его нельзя причислить к истинам в последней инстанции. По поводу действительных причин поражения китайской революции существует немало различных точек зрения. Одну из них выразил бывший лидер компартии Китая Чэнь Дусю через пару лет после своего отстранения от руководства. Вот как он оценивал реальные причины поражения:

«С того времени, как я последовал призыву организовать китайскую коммунистическую партию в 1920 году, я искренно выполнял в дальнейшем оппортунистическую политику лидеров Интернационала, Сталина, Зиновьева, Бухарина и других, которая привела китайскую революцию к постыдному и ужасному поражению. Хотя я тяжко работал день и ночь, однако, мои ошибки перевешивают мои заслуги. Я отнюдь не хочу подражать лицемерной исповеди некоторых древних китайских императоров, провозглашавших: «Я один ответствен за все грехи народа», — нет, я не собираюсь брать на свои плечи все ошибки, приведшие к поражению; с другой стороны, однако, я считаю постыдным поведение тех ответственных товарищей, которые критикуют прошлые ошибки оппортунизма только для того, чтоб исключить из них себя самих…

Я категорически признаю, что объективные причины поражения прошлой китайской революции имеют второстепенное значение, и что главной причиной поражения являются ошибки оппортунизма, т. е. ложность всей нашей политики по отношению к буржуазному гоминьдану…»[318].

Можно соглашаться или не соглашаться с точкой зрения, высказанной бывшим генсеком китайской компартии. На этот счет есть и серьезные сомнения, поскольку он явно старался переложить вину с себя на руководство Коминтерна, в том числе и на Сталина лично. Однако полностью проигнорировать его свидетельство также нельзя. Оно в определенной степени проясняет вопрос о соотношении объективных и субъективных факторов, обусловивших поражение китайской революции. А потому и представляет несомненный исторический интерес.

Возвращаясь к критическим замечаниям Сталина, надо сказать, что они не остались гласом вопиющего в пустыне. Это был не тот голос, который можно было не услышать. Буквально через несколько недель они нашли свою политическую и организационную реализацию в соответствующих решениях Исполкома Коминтерна и самой коммунистической партии Китая. В августе 1927 года состоялось чрезвычайное совещание ЦК КПК, получившее в истории КПК название «августовское совещание». Оно официально отстранило от руководства партией Чэнь Дусю и его сторонников, выдвинув против них обвинение в совершении грубых правооппортунистических ошибок в критический период революции 1925–1927 гг., выразившихся прежде всего в отказе выполнить директивы ИККИ о немедленном развертывании аграрной революции и создании собственных вооруженных сил. Перед партией и всеми ее организациями была выдвинута задача очиститься от правого оппортунизма идеологически и организационно. Совещание избрало Временное Политбюро, в состав которого вошли, в частности, Мао Цзэдун (как кандидат в члены ПБ) и Чжоу Эньлай (как член ПБ)[319]. В будущих судьбах Китая одному из них — Мао Цзэдуну — суждено будет сыграть роль в немалой степени аналогичную роли Сталина в истории Советского Союза.

В прямом соответствии с критическими замечаниями Коминтерна (а они отражали в главных своих положениях взгляды Сталина) августовское совещание проанализировало ситуацию в стране и следующим образом обобщило причины поражения компартии и ее политического курса: «Победа буржуазно-милитаристской реакции, увлекшей за собой и некоторые слои городской мелкой буржуазии (преимущественно из рядов интеллигенции и служащих), была бы совершенно невозможна в таком крупном масштабе, если бы руководство коммунистической партии Китая и до апреля 1927 г., и в особенности после апреля, не проводило капитулянтской и ликвидаторской по отношению в массовому движению линии вместо революционной, большевистской тактики. Острый кризис, через который проходит теперь китайская революция, имеет своей причиной поражение революционного массового движения, направленного под руководством коммунистической партии Китая по совершенно ложному пути. Одним из основных условий преодоления этого кризиса является правильная революционная тактика коммунистической партии Китая, исходящая из классовых интересов пролетариата и ставящая перед собой объективно разрешимые задачи на каждом этапе борьбы»[320].

Из приведенных выше примеров с достаточным на то основанием можно сделать вывод, что Сталин как Генеральный секретарь непосредственно занимался выработкой не только общестратегических, но и чисто тактических вопросов, связанных с осуществлением китайской национально-освободительной революции. Именно в этот период он приобрел немалый опыт в китайских делах, что впоследствии сослужило ему хорошую службу, когда он вплотную столкнулся с китайской проблематикой уже не столько в качестве деятеля революционного движения, сколько в качестве руководителя Советского Союза. Причем, как мне кажется, приобретенный им в рассматриваемый период опыт сослужил ему не только хорошую, но и плохую службу. Поскольку он отражал не только верное понимание ключевых моментов китайской революции, но и заблуждения и ошибки, присущие Сталину в подходе к китайской проблематике. В особенности надо иметь в виду прежде всего нелестные филиппики в отношении того, что в ЦК китайской компартии «нет ни одной марксистской головы», а также о роли «нянек-полисоветников» и т. д.

Суммируя, можно сделать заключение, что Сталин в вопросах китайской революции в целом придерживался правильной стратегической линии, что, однако не могло гарантировать его от ошибок тактического порядка. Да, собственно, косвенно он и сам признал это. Правда, в весьма своеобразной форме: «Оппозиция объясняет временное поражение революции политикой Коминтерна. Но так могут говорить лишь люди, порвавшие с марксизмом. Только люди, порвавшие с марксизмом, могут требовать, чтобы правильная политика вела всегда и обязательно к непосредственной победе над противником… Правильная политика вовсе не должна вести всегда и обязательно к непосредственной победе над противником. Непосредственная победа над противником определяется не только правильной политикой, но и, прежде всего и главным образом, соотношением классовых сил, явным перевесом сил на стороне революции, распадом в лагере противника, благоприятной международной обстановкой»[321].