Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том 2». Страница 35

Ретроспективный взгляд на историческую участь социализма в Советском Союзе с логической закономерностью ставит немало сложных вопросов, которые легче поставить, чем на них ответить. И один из них такой: насколько теоретически и практически был обоснован вывод о возможности не только полной, но и окончательной победы нового общественного строя в СССР? Под окончательной победой имеется в виду невозможность реставрации капиталистического уклада. Крах Советского Союза означал и крушение социализма как общественного строя в нашей стране. Значит, постулат об окончательном характере победы социализма в нашей стране оказался несостоятельным, он не прошел исторического испытания? Ведь формирующийся ныне общественный строй в современной России, построенный на примате частной собственности и преимущественно рыночных механизмах функционирования народного хозяйства, по своему сущностному содержанию может быть определен как реставрация капитализма. Конечно, это не возврат к тому капитализму, на базе которого начиналось созидание социалистического уклада после победы Октябрьской революции. Природа и динамика общественного процесса исключают такие невероятные вещи как неестественный скачок назад. Хотя в самом характере исторического процесса встречаются, и причем не так уж редко, зигзаги и попятные движения. Но тем не менее в данном случае речь идет о смене общественного строя как такового, а не тех или иных виражах исторического процесса.

Так что взгляд на данную проблему через призму исторической ретроспективы представляет бесспорный интерес и требует своего осмысления и анализа. Иными словами, рассматриваемая концепция — это не какая-то сугубо историческая проблема, не имеющая отношения к современной действительности. Напротив, она органически связана и с проблемами нашей современной жизни. К примеру, когда ставится вопрос о смене курса экономического и политического развития Российской Федерации, то под этим понимается возврат к социализму в той его форме, каким он существовал у нас, или же о выборе какого-то иного пути? В общем проблем, прямо или косвенно относящихся к концепции строительства социализма в одной стране, достаточно много и все их осветить невозможно.

Я лишь пунктиром обозначил некоторые аспекты рассматриваемой проблемы и ее пересечение с проблемами сегодняшнего дня. Однако эпицентр моего внимания сосредоточен отнюдь не на этих аспектах. Я поставил своей задачей рассмотреть процесс постепенного формирования у Сталина концептуальных воззрений относительно возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране, выделяя при этом то обстоятельство, что это был именно процесс, а не какая-то спонтанно появившаяся идея, которую он защищал и отстаивал с исключительной энергией и последовательностью. То, что это был процесс, причем сложный и противоречивый, читатель сможет убедиться на основе материалов, приводимых мной.

Разумеется, многие детали, касающиеся всей истории борьбы вокруг данной проблемы, ныне могут восприниматься и часто воспринимаются в качестве исторических архаизмов, не заслуживающих пристального внимания. Соответственно, я попытался уделять им ровно столько внимания и места, насколько они необходимы для уяснения как содержания, так и значения сталинской концепции. Я говорю о сталинской концепции вопреки многочисленным утверждениям самого генсека, что теория строительства социализма в одной стране является ленинской теорией. Эта оценка закреплена была и в сталинской официальной биографии. (В скобках отмечу, что эта биография вождя была не только просмотрена и одобрена им лично, но фактически и отредактирована им, причем он вносил в нее порой существенные коррективы и дополнения. Но это — тема особого разговора, и к ней мы в дальнейшем вернемся.) В ней утверждалось с категоричностью, не допускавшей каких-либо иных толкований:

«Теоретически обобщая опыт Великой Октябрьской социалистической революции, опыт первых лет социалистического строительства в капиталистическом окружении, Сталин отстоял и развил дальше ленинское учение о победе социализма в одной стране.

В декабре 1924 года вышла известная работа Сталина «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов». Обосновывая в этой работе ленинское положение о победе социализма в одной стране, Сталин показал, что следует различать две стороны этого вопроса: внутреннюю и международную. Внутренняя сторона — это вопрос о взаимоотношениях классов внутри страны, строящей социализм; международная — это вопрос о взаимоотношениях между СССР, пока еще единственной страной социализма, и капиталистическим окружением. С внутренними трудностями рабочие и крестьяне СССР вполне могут справиться собственными силами, они вполне могут одолеть экономически свою собственную буржуазию и построить полное социалистическое общество. Но до тех пор, пока существует капиталистическое окружение, существует и опасность капиталистической интервенции против СССР и реставрации капитализма. Чтобы устранить эту опасность, необходимо уничтожить самое капиталистическое окружение, а уничтожить капиталистическое окружение возможно лишь в результате победы пролетарской революции по крайней мере в нескольких странах. Только тогда победа социализма в СССР сможет считаться полной, окончательной победой»[130].

Концепция строительства социализма в одной стране может быть правильно понята и истолкована лишь в контексте общих политических воззрений Сталина. Выше я уже подчеркивал, что данная концепция, прежде чем стать таковой, претерпела большую эволюцию. На само ее содержание и расстановку акцентов в ней большое влияние оказала как обстановка (внутренняя и международная) того времени, так и тот факт, что она формировалась и отшлифовывалась не в ходе каких-то отвлеченных теоретических и философских дискуссий, а в атмосфере ожесточенной политической борьбы. Это, бесспорно, наложило на нее свою неизгладимую печать.

Однако мне представлялось важным оставить вне поля зрения моменты и детали чисто временного характера и сосредоточить главное внимание на принципиальных сторонах проблемы в целом. Выдвижение и отстаивание данной концепции знаменовало четкий водораздел в становлении и дальнейшей эволюции воззрений Сталина как государственного деятеля. В своей политической карьере он выступал в различных ипостасях, но основными были две ипостаси: Сталин как революционер и Сталин как государственник

Само разделение этих двух качеств Сталина как политика кому-то может показаться искусственным и даже надуманным. Но, на мой взгляд, это не так, поскольку революционер — это прежде всего разрушитель и низвергатель существующего уклада жизни и порой самого государственного устройства. А государственник — это прежде всего созидатель, и в данном случае созидатель нового общественного строя и нового государства. Эти два качества в Сталине сочетались, и нельзя сказать, что подобное сочетание было гармоничным и вполне естественным. По логике вещей они неизбежно должны были приходить в коллизию, а порой и в острое противоречие друг с другом. И часто на чаше весов приходилось взвешивать интересы революционного характера, и интересы государственного плана. Какая чаша весов перевесит — от этого зависело многое. Внутренняя диалектическая противоречивость обоих этих качеств неизбежно должна была проявлять себя, вне зависимости от субъективных пожеланий самого Сталина.

Иными словами, сложность Сталина как политической фигуры мирового масштаба во многом объясняется и наличием этих двух важнейших качеств, приходивших порой в столкновение друг с другом. Поэтому о Сталине нельзя говорить отдельно как о революционере и отдельно как о государственнике. Обе эти ипостаси существовали в нем одновременно. Из этого, однако, не следует, что их удельный вес в общей системе его политической философии был равноценен или одинаков. И тем более, что такое соотношение имело статичный характер. Оно развивалось и изменялось, причем магистральное направление изменений лежало в русле его постепенного перехода на позиции государственника. В этом мне видится главная особенность эволюции системы политических взглядов Сталина. И эту особенность надо постоянно держать в уме, когда мы рассматриваем те или иные направления в политической деятельности Сталина не только в целом, но и на важных исторических изломах жизни страны.

Истоки государственности в политическом мышлении Сталина восходят к истории его становления как революционера именно и прежде всего на почве российской действительности. В то время как политическая философия многих его оппонентов, и прежде всего Троцкого, Зиновьева и Каменева (и, может быть, в определенной мере и самого Ленина) складывалась в определенной степени под воздействием реалий западной действительности, поскольку немалую часть своей жизни они провели в эмиграции. На поверхностный взгляд может показаться, что все это — лишь обстоятельства личной жизни, мелкие детали, не способные влиять на формирование политических убеждений, или, если хотите, политических пристрастий. Но это лишь на поверхностный взгляд. Генезис элемента государственного мышления как определенной доминанты у такой личности, как Сталин, на мой взгляд обусловлен тем, что он своими корнями был органически связан с российской действительностью и знал ее лучше своих оппонентов.