Читать онлайн «Жестокий континент. Европа после Второй мировой войны». Страница 54

Евреи стали законной добычей во время войны, а их собственность рассматривалась как ресурс, которым мог пользоваться каждый. Совершенно ясно, что многие люди и некоторые правительства по-прежнему придерживались на их счет такого же мнения и после окончания войны.

Погром в Кунмадарасе – один из множества подобных инцидентов, которые происходили в Венгрии непосредственно в послевоенные годы. Насилие, направленное против евреев, включало ограбление домов и магазинов (например, в шахтерском городке Озд), самосуды, убийства (как в Мишкольце) и поджоги синагог (как в Мако). Наряду с насилием евреям приходилось терпеть все обычные виды ненасильственного антисемитизма: дискриминацию, запугивание, словесные оскорбления и т. д. Уровень национальной ненависти был высоким и всеобщим, его явно нельзя объяснить просто спорами из-за собственности. Происходили некие более глубокие процессы.

Начнем с того, что люди, замешанные в таких крайностях, часто сами страдали от невыносимых трудностей. Экономика всего региона в 1946 г. приближалась к краху, особенно плохо обстояло в Венгрии, где уровень инфляции, по сообщениям, подскочил до наивысшей отметки 158,486 % в день! В своих воспоминаниях писатель Дьёрдь Фалуди определяет значение происходящего для простых людей: когда его издатель напечатал новое издание одной из его книг в 1946 г., Фалуди получил 300 миллиардов пенго – сумму, сравнимую в 1938 г. по эквиваленту примерно с 60 миллиардами американских долларов. Тем не менее, забрав эти немалые деньги, он был вынужден бегом бежать на рынок, зная, что они обесценятся по крайней мере на 90 % к тому времени, когда он туда доберется. Всю сумму он потратил на одну курицу, два литра оливкового масла и горсть овощей. Подобная инфляция имела разрушительный эффект на жизнь простых людей, вынужденных обменивать свои пожитки на продовольствие. Рабочие часто рассчитывали на обеды, которые получали в заводских столовых, потому что их зарплата обесценивалась. В конце концов некоторые работодатели совсем отказались от денег и начали платить своим рабочим продуктами питания.

Вину за такое положение вещей приписывали прежде всего Советам – за разрушения, которые они причинили, и широко распространенное мародерство и штрафы, которые они требовали в качестве компенсации за войну. По ассоциации были виноваты коммунисты, а в представлениях людей коммунисты почти повсеместно отождествлялись с евреями. Это характерно не только для Венгрии: коммунистическая партия считалась «партией евреев» во всей Восточной Европе, и не без оснований. Коммунистов ненавидели везде, это отрицательно сказывалось на евреях. Например, руководитель коммунистической партии еврей Матиас Ракоши выступал с речью об экономической ситуации в Мишкольце, а на стенах завода появились граффити, обзывающие его «царем евреев» и человеком, который «продал страну русским».

Во-вторых, в число обвиняемых в отчаянном экономическом положении Венгрии попали торговцы черного рынка и спекулянты, которые запасали и тайно хранили продовольствие в надежде на подъем цен. В глазах народа этилюди тоже были евреями. Когда женщины в Кунмадарасе избивали еврея, торговавшего яйцами на рыночной площади, в числе обвинений, которые ему бросали, была и слишком высокая цена на яйца. Евреев повсюду обвиняли в том, что они запрашивают слишком дорого с покупателей, эксплуатируя экономический кризис, и делают запасы продовольствия и золота. Такие утверждения взывали к вековому стереотипу: еврей – скопидом.

Коммунисты, которые стремились стряхнуть с себя образ «партии евреев», увидели в данном стереотипе возможность завоевать некоторую долю столь нужной им популярности. Летом 1946 г. они выступили против черного рынка, в завуалированной форме осуждая евреев как «спекулянтов». В напечатанных ими плакатах на эту тему «спекулянты» изображены с преувеличенными семитскими чертами. Вообще говоря, эти плакаты мало отличались от изображений «паразитов-евреев» времен нацизма. Нашлись даже бесспорные доказательства того, что коммунисты спланировали самосуд над евреями в Мишкольце – это был эксперимент по управлению народным гневом.

В политической и экономической сумятице 1946 г. евреям в Венгрии почти некуда было деваться. Мор Рейнхардт, еврей из Яношхальмы, подвел итог их бедственному положению в письме к президенту Венгерского еврейского бюро, написанном в августе того же года: «К сожалению, после размышлений над событиями в Мишкольце и другими похожими случаями, очевидно, что евреев ненавидят в равной степени и коммунистическая партия, и партия мелких земельных собственников. Лозунг и плакаты одной гласят «Смерть коммунистам и евреям!», а другой «Смерть мелким земельным собственникам и евреям!». Евреев ненавидят повсюду, и все политические партии готовы уничтожить каждого, невинного или виноватого… На мой взгляд, нет другой возможности, кроме как искать защиты у оккупационных властей. Нам нужно искать у них помощи. Здесь, в Венгрии, еврею жить невозможно. Нам нужно уезжать. Нам нужно эмигрировать. Нам нужно просить у советских военных властей разрешения покинуть страну… и пока происходит эмиграция… Красная армия должна продолжать оккупировать страну, чтобы оказывать нам защиту».

Это письмо – настоящее выражение тех чувств, которые испытывали сотни тысяч евреев по всей Европе, полагая, что этот континент перестал и уже больше никогда не станет безопасной для них средой обитания.

Антисемитизм в Венгрии развернулся в полную силу после войны, однако хуже всего обстояло в Польше. Летом 1945 г. выживший в нескольких нацистских лагерях принудительного труда шестнадцатилетний Бен Хельфготт и его двоюродный брат ехали назад в Польшу из Терезиенштадта. Но когда они делали пересадку с одного поезда на другой в Ченстохове, их остановили двое вооруженных поляков в форме и попросили показать документы. Изучив документы, они велели мальчикам идти с ними в полицейский участок для обычной проверки. Подростки не заподозрили неладное и пошли за поляками в город. Сначала Хельфготт пытался завязать разговор с незнакомцами, но один из них обернулся к нему и со злостью сказал: «Закрой свой вонючий рот, ты, долбаный еврей». Ребята сразу же поняли, что попали в неприятную историю.

Мужчины привели их не в полицейский участок, а в темную квартиру, где заставили открыть чемоданы. Забрав все более или менее ценное, вывели их на улицу ночью, снова заявив, что пойдут в полицейский участок. Мальчики уже больше не верили им, конечно, но, так как эти двое были вооружены, особого выбора, кроме как подчиниться, у них не было. Их привели в заброшенный и безлюдный район города, где мужчины достали револьверы и велели им подойти к ближайшей стене. Бен Хельфготт начал умолять их, апеллируя к патриотизму, крича, что они все соотечественники-поляки, которые вместе страдали во время войны и должны помогать друг другу теперь, когда она закончилась. В конце концов один из мужчин сжалился над ними и сказал своему товарищу: «Давай оставим их. Они всего лишь мальчишки». Убрав револьверы, они, смеясь, ушли, предоставив двоюродным братьям самостоятельно искать дорогу до вокзала.

Польша, без сомнения, после войны представляла собой самую опасную для евреев страну. По крайней мере 500 евреев были убиты поляками в период между капитуляцией Германии и летом 1946 г., большинство историков вообще называют цифру около 1500 человек. Невозможно знать наверняка, потому что об отдельных случаях, вроде того, о котором рассказал Бен Хельфготт, редко сообщалось, еще реже они регистрировались – даже когда они заканчивались убийством. Евреев сбрасывали с поездов. У них отнимали вещи и уводили в лес, чтобы там расстрелять. Местные националистические группы присылали им письма с требованиями убираться, или их убьют. В карманах убитых евреев оставляли записки с текстом типа: «Так будет со всеми выжившими евреями».

Равно как в Венгрии, в Польше бытовало древнее клеветническое измышление о кровавых жертвоприношениях. В Ржешове ходили слухи о том, что «евреи, которым нужна была кровь после возвращения из лагерей», совершали ритуальные убийства. Среди убитых таким образом якобы оказалась девятилетняя девочка по имени Бронислава Мендон, «кровь которой высосали с ритуальными целями» в июне 1945 г. Во время бунта, который последовал за этими слухами, несколько евреев были избиты, их имущество разграблено, а один или два еврея, возможно, и убиты. В Кракове разразился полномасштабный погром после распространения слуха о том, что в синагоге убит ребенок-христианин. Польские полицейские и солдаты милиционной армии находились среди толпы, которая обрушилась на синагогу и преследовала евреев по всему городу. Вследствие этого насилия десятки евреев получили ранения и, возможно, пять человек были убиты. Евреи, попавшие в больницу, снова подверглись избиениям, медсестры смотрели на происходящее и называли их «еврейской мразью», которую «нужно расстреливать».