Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 64

Итак, цена социального освобождения человечества, и это принципиальная позиция марксизма - слом всех форм локальности в истории, ее предельная универсализация и унификация, преодоление всякого цивилизационного многообразия истории и, как следствие всего этого, становление всечеловеческой цивилизации. Цена не просто непомерно высокая, но и абсурдная, ибо речь в данном случае должна идти уже не просто об утопии, а о прямом историческом разбое, о сломе всех форм национальной идентичности в истории - цивилизационной, культурной, духовной - всех, кроме основ классовой идентичности. Давая человечеству идею социального освобождения, марксизм одновременно с этим отнимает у него то, что дает ей смысл и цену цивилизацию, культуру, духовность, то, как они сложились в своем локальном многообразии в истории человечества. И в этом принципиальная ограниченность марксизма, как, впрочем, и любой другой идеологии вненационального реформирования общества и истории, которое не считается с существованием ни цивилизационной исторической реальности, ни логики, ни субъекта истории.

Все это побуждает поставить во многом риторический, но не лишенный смысла вопрос: что было бы с Европой, если бы она попыталась реализовать марксистский проект перекройки истории - совместила бы поиски новых формационных форм исторического существования с радикальным цивилизационным переворотом, с отказом от основ своей цивилизации и ее национальных разновидностей, вошла бы в пространство реализации в истории вне- или наднациональных ценностей и смыслов бытия? Ответ не нуждается в комментариях, он очевиден - предельная хаотизация истории, потеря Европой своей европейской и национальной идентичности и в этой связи предельное усложнение поиска самих новых формационных форм своего существования в истории. Европа, несмотря на явно имевшиеся тенденции к этому, не пошла на хаотизацию своей истории. Больше того, она не только не стала разрешать своих формационных противоречий за счет слома основ локальности своей цивилизации и строительства новой - коммунистической, но и обошлась, не сразу и не без революционных побуждений, но все-таки без революционных методов в изменении господствовавших производственных отношений.

Однако, избежав революции, Европа не избежала изменений и изменений объективно социалистической направленности. Она разрешила свои формационные противоречия XX века как раз путем существенного преодоления отчуждения человека от собственности и власти, то есть посредством овладения историческим потенциалом реального социализма. Она разрешила их эволюционным путем, не посредством слома сложившихся исторических реальностей и исторической преемственности, а через их изменение, посредством использования всего потенциала исторической изменчивости капитализма, потенциала его социализации.

Есть основания полагать, что через социализацию капитализма современная Европа идет по пути формирования в недрах капитализма нового общественно-экономического уклада, новых производственных отношений, новой общественно-экономической формации - посткапиталистической. Этими процессами, в частности, можно объяснить тот факт, что именно современный капитализм справился с современной НТР, а так называемый социализм - нет. Это ставит под сомнение один из выше рассмотренных постулатов марксизма: социалистический общественно-экономический уклад не формируется в недрах капитализма, он создается за счет разрушения буржуазных производственных отношений, за счет уничтожения частной собственности, ее обобществления за счет "кавалерийской атаки на капитал".

Похоже, история предусмотрела и иной, более эволюционный вариант продолжения своего собственного формационного развития. Россия, следуя духу и букве марксизма, им не воспользовалась. В нашей истории случилось то, что случилось: мы в полном соответствии с положениями классического марксизма и "Очередных задач советской власти" В.И. Ленина преодолели многоукладность экономики послереволюционной России, превратили социалистический уклад в базис советского общества. Итог: обладая колоссальными мобилизационными возможностями, правда, в значительной мере за счет применения внеэкономических форм принуждения к труду, социалистическая экономика позволила осуществить только проект "догоняющего" развития, догоняющего уровень производительных сил промышленно развитых государств. С началом же современной НТР дело застопорилось, причем во всех странах, вступивших на путь строительства советской модели социализма. И объяснение, с позиций того же марксизма, может быть только одним: сложившиеся производственные отношения не соответствуют характеру и уровню развития производительных сил и при этом не соответствуют хронически на протяжении почти всего XX века.

При этом речь идет о нестандартной, во многом исторически искусственной ситуации - патологическом опережении производственными отношениями характера и уровня развития производительных сил, о навязывании обществу таких форм социальности, которые по многим параметрам игнорировали сложившиеся реальности и, в первую очередь, связанных с совокупными производительными силами общества, их уровнем и характером развития. Это действительно нестандартная ситуация, до марксистского проекта строительства социализма нигде и никогда не встречавшаяся в истории, но на которую работало все в теории и исторической практике марксизма и, главное, установка на то, чтобы не дожидаться возникновения и развития общественно-экономического уклада новой формации в недрах капитализма, начать движение к нему с захвата власти, чтобы с ее помощью установить вначале социалистические экономические отношения или то, что под ними понималось в то время, а затем на их базе достичь соответствующего уровня развития производительных сил. Но не ставится ли в этом случае историческая телега впереди исторической лошади, производственные отношения впереди производительных сил?

В их диалектике производительные силы более объективны, более предметны, вещественны, а потому более материальны, не подвластны произвольным изменениям, волюнтаризму и субъективизму, идущим от свободы воли человека. Больше того, именно производительные силы обладают непрерывной логикой развития, ибо их развитие, в отличие от развития производственных отношений, в интересах всех классов и слоев общества, не говоря уж о том, что ни при каких исторических обстоятельствах нельзя остановить непрерывный характер развития их ведущего элемента - человека. Только уничтожив в человеке человеческое начало, можно остановить развитие человека, а вслед за ним и развитие производительных сил. А до тех пор они развиваются в связи и на основе развития человека, логикой непрерывного развития. И это не в меньшей мере касается производственных отношений.

Они - отношения между людьми, а потому развиваются и изменяются на основе развития и изменения человека, того содержания, которое в нем уже содержится, а не того, которое только еще должно будет возникнуть, в связи и на основе развития и изменения реально существующих производительных сил общества, а не их исторического идеала. А потому в любом случае именно производственные отношения надстраиваются над производительными силами, над уровнем развития их субъектного и предметного элементов - человека и средств производства, материально-технический базы общества, но никак не наоборот. Попытка за счет производственных отношений, того, что надстраивается над фундаментом общества, поправлять, а, тем более, перестраивать ведущие конструкции самого фундамента, создает абсурдную ситуацию не только в строительстве, но и в отношениях производительных сил и производственных отношений, в которых производственные отношения должны соответствовать характеру и уровню развития производительных сил, но никак не наоборот.

Перефразировав известное высказывание классика, можно сказать: не общество во главе с феодалом создает водяную мельницу, а промышленный капиталист паровую, а как раз наоборот - водяная мельница дает общество во главе с феодалом, а паровая мельница общество во главе с промышленным капиталистом. Изменить взаимоотношения между этими составляющими нельзя, не погрешив против природы причинно-следственной зависимости в истории в принципе. Быть крепостным или феодалом, пролетарием или капиталистом, рабом или рабовладельцем - не прирожденное природное свойство, с которым человек рождается сам по себе, независимо от того общества, в котором он живет. Но это и не просто то социальное качество, которое он приобретает прижизненно в зависимости от того общества, в котором он живет, от той системы общественных отношений и, прежде всего, производственных, в которую он оказывается вовлеченным всей своей жизнедеятельностью.