Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 18

Именно с этого момента история человечества становится историей локальных цивилизаций, их возникновения, расцвета и гибели, а вместе с ними возникновения, расцвета и гибели их субъектных носителей - конкретных цивилизационных, этнокультурных общностей людей. Локальная цивилизация оказывается субъектно центрирована на этнокультурную общность. Она сохраняется до тех пор, пока сохраняется ее субъект - этнокультурная общность. Ее кризис превращается в кризис локальной цивилизации. И это закономерно не только в той связи, в какой историю делают люди и в какой, следовательно, кризис их социальности, культуры, духовности, самого способа их объективации в истории превращается в кризис самих людей, но и в той, в какой локальная цивилизация интегрирует в себе этногенез и культурогенез истории, то есть имеется исторический синтез на базе социогенеза этнической и культурной истории людей. Синтез социоэтнокультурогенеза истории - вот что такое локальная цивилизация в истории.

Но, в конечном счете, вопрос о локальной цивилизации - это вопрос, прежде всего, о конкретной сущности цивилизационной общности людей, этнокультурной общности: о ее истории, формах исторического творчества, содержании социальности, культуры, духовности, способах их объективации в истории. Все это, составляя цивилизационнообразующий потенциал этнокультурной общности, лежит в основе выделения и классификации локальных цивилизаций. В связи с этим нельзя не видеть, что локальных цивилизаций возникло ровно столько, сколько возникло этнокультурных общностей с цивилизационнообразующим историческим потенциалом. При этом очевидно, что не всякий этнос создает цивилизацию. На это способен лишь такой этнос, который в состоянии создать культуру с цивилизационнообразующим потенциалом. А в качестве таковой она обнаруживает себя в истории, если способна создавать символы Веры, ценности и смысла жизни, сами способы бытия в истории, отличные от всего этого, создаваемого на базе других культур.

Больше того, цивилизационнообразующий потенциал культуры - это всегда такой, который обладает цивилизационноинтегрирующим потенциалом, способен стать основанием для бытия этноса, сплотить его в этнокультурную общность, сделать его конкурентно способным в истории, стать средством для выживания в истории. На это способна лишь такая социальность, культура, духовность, такие символы Веры, ценности и смысл жизни, сам способ бытия в истории, которые становятся формами и способами бытия прогресса в истории. Цивилизационнообразующий потенциал у культуры есть, и он сохраняется в этом качестве до тех пор, пока он есть потенциал общественного прогресса, пока в этих культурных формах бытия бытийствует содержание, идеалы и ценности прогресса, пока сама этнокультурная общность способна вынести бремя общественного прогресса, стать основанием и олицетворением его бытия в истории.

В этом процессе обращает на себя внимание следующая закономерность: чем глубже в прошлое истории человечества, тем чаще один этнос в состоянии стать основой становления и развития цивилизации, и, напротив, чем ближе к современности, тем субъектная база становления и развития цивилизации становится все более полиэтничной. Это, разумеется, не случайно. Цивилизационная моно- или полиэтничность отражают, в первую очередь, усложнение, по мере общественного прогресса, задач исторического развития. Глубина и масштаб проблем исторических преобразований становятся таковыми, что оказываются по силам лишь объединенным историческим усилиям и творчеству нескольких этносов, на этой основе вступающих в цивилизационное единство.

При этом они могут принадлежать не только к родственным, но и к разным этносам и даже к разным расовым группам и, что еще сложнее и противоречивее, даже к разным религиозным системам и, следовательно, к разным культурно-историческим типам. Но, несмотря на это, обнаруживать поразительное единство в самом способе проживания своей культуры, социальности, духовности, самой своей истории. В реальной истории - это, как правило, результат длительного и продуктивного сосуществования в одном историческом и культурном пространстве, которое, несмотря на все этнокультурные различия, выковывает общность в формах исторического творчества, а через них и сознание общности исторической судьбы, формирующего интеграционный потенциал и по другим основаниям бытия в истории.

Хотя более органичными в истории оказываются цивилизации с разными этносами и расовыми группами, но принадлежащие к одной или родственным религиозным системам и культурно-историческим типам. Это лишний раз обнаруживает то, что люди остаются людьми, а потому интегрируются не по признакам крови, а по принципам души и что, следовательно, цивилизация является больше культурным и духовным, нежели этническим и расовым объединением. Хотя в реальной истории эти составляющие цивилизации обычно коррелируют между собой в гораздо большей степени, чем в чистой теории, отражающей господствующую историческую тенденцию в ее исторической чистоте, незамутненной конкретными обстоятельствами времени и места, в частности, реальностью ее величества исторической случайности.

Переход по мере общественного прогресса от цивилизационной моно- к полиэтничности отражает и другую тенденцию исторического развития усиление всех форм интеграции в мировой истории. Цивилизационная общность локальная цивилизация - является вершиной всех интеграционных процессов истории. В ней мировая история подводит итог всем своим интеграционным процессам, из которых выживают лишь те, которые в состоянии вписаться в локальную цивилизацию, в исторический контекст процессов цивилизационной интеграции. Она втягивает в себя все, что может идентифицировать с собой, и все стремится к ней как к конечной, абсолютной основе своей идентификации.

В этом смысле локальная цивилизация не может быть нечто иным или нечто большим того, что она есть,- абсолютным максимумом истории, в данном случае для всех интеграционных процессов в истории, ибо выступает началом и концом всех процессов идентификации в истории - исторической, культурной, религиозной, ментальной, архетипической. Она стремится интегрировать в себе все, что принадлежит или даже только может принадлежать ей: любой этнос, любые исторические, культурные, религиозные или ментальные спецификации все стремится объединить и по возможности унифицировать в себе, сделать частью своего бытия, своей сущности как локальной цивилизации. Она живет этими потоками цивилизационной интеграции, унификации и идентификации. Остановить этот процесс значит остановить жизнь цивилизации как цивилизации.

Выступая самой широкой, предельно возможной формой объединения людей, локальная цивилизация вместе с тем имеет свои ограничения на имплантацию в свою цивилизационную ткань ткани любого исторического, культурного и этнического происхождения, любой цивилизационной реальности. Существует эффект цивилизационной невосприимчивости, доходящий до цивилизационной несовместимости, несовместимости на уровне символов Веры, базовых ценностей и смыслов жизни, самих способов проживания своей истории, наконец, на уровне архетипов бессознательного. Все это и многое другое неизбежно будет создавать трудно преодолимые препятствия на пути возможности любых интеграционных процессов в истории. Они, как правило, ограничиваются границами локальных цивилизаций. Поэтому не стоит преувеличивать интеграционный потенциал современной истории. Если считаться не с тем, какую историю мы хотели бы иметь, а с тем, как она реально складывается, то придется примириться с тем, что межцивилизационная интеграция - это, скорее, исключение, чем общее правило в мировой истории.

Локальная цивилизация стремится сохранить себя, основы своей идентичности вопреки всему и несмотря ни на что, а потому идет на межцивилизационное взаимодействие, преследуя цели, далеко стоящие от целей межцивилизационной интеграции, складывания некой единой общечеловеческой цивилизации. Последняя, как реальность, предстает в нескольких своих формах, ни одна из которых напрямую не связана со статусом непосредственной исторической действительности. Первая - общечеловеческая цивилизация предстает не как нечто существующее наряду с локальными цивилизациями в качестве некой иной, особой, рядом или поверх их стоящей реальности, а как нечто данное только через всю совокупность уже существующих локальных цивилизаций. В этом смысле это не самостоятельно существующая цивилизация, а лишь особая система, выражающая существование уже всех существующих локальных цивилизаций, если хотите, специфический способ связи их друг с другом, имеющий для всех них значение лишь только после их собственной реальности в истории, но никак не вместо них.