Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 16

Именно в этой связи важно понять другое и в данном случае абсолютно необходимое: любая цивилизация есть, прежде всего, бытие и инобытие культуры. Цивилизация - небезосновный феномен, она возникает не из себя самой, а из культуры и есть объект, условие, средство, сам способ бытия культуры в обществе, способ объективации культуры во всех без какого-либо исключения элементах социума, во всех связях и отношениях этих элементов друг с другом и окружающей их природой. Культура есть конституирующее начало цивилизации: система высших ценностей и смыслов исторического и персоналистического бытия, символов Веры - экзистенциальных и трансцендентных, социальных и духовных основ идентификации? - все это и многое другое именно культура кладет в основание цивилизации, ее становления и развития в качестве цивилизации.

Именно культура становится основой цивилизационной интеграции элементов социума в социум, тканью культуры и духовности стягивая их в цивилизационное единство, благодаря чему бытие социума из бытия социума вообще превращается в бытие конкретного социума - локальной цивилизации. И поскольку в обществе нет ничего более уникального, чем культура, постольку все, что соприкасается с ней, приобретает не просто ее свойства, а свойства ее уникальности. В этом смысле уникальность всякой цивилизации восходит к уникальности культуры, которая лежит в ее основе как цивилизации. К культуре восходят и основы цивилизационной идентификации социума процессы, протекающие не столько на экономической или политической, сколько на культурной основе. Всякий социум идентифицирует себя, прежде всего, как культурный феномен, в конечном счете, именно средствами культуры и духовности осознает себя - и то, что он есть и то, чем он отличается от других социумов, а потому в качестве цивилизационного феномена начинает жить только тогда, когда начинает жить процессами культурной и духовной идентификации. Они и только они превращают всякий акт его бытия из просто бытия еще и в акт цивилизационного бытия.

Таким образом, отнюдь не случайно, что цивилизаций возникло ровно столько, сколько возникло типов культур с цивилизационнообразующим потенциалом, ибо далеко не всякая культура способна перерасти в цивилизацию, создать локальную цивилизацию и продолжить свое бытие в качестве цивилизации. В этой связи не случайно и другое и в данном случае принципиально важное - культурный признак, так или иначе, в том или ином масштабе присутствует во всех подходах к выделению цивилизаций и их классификаций. Больше того, они становятся подходами, адекватными самой сути цивилизации, как раз по мере того, как начинают опираться именно на культурную составляющую феномена цивилизации, которая именно поэтому выступает больше, чем в качестве составляющей, она есть сама основа цивилизации. И это фундаментальное для выделения и классификации цивилизаций обстоятельство отражено в подавляющем преобладании именно культуроцентрического подхода к проблеме локально цивилизационной дифференциации исторической реальности. Он доминирует и в классической литературе по данной проблеме, начиная с Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера и кончая А. Тойнби и П.А. Сорокиным.

И это, конечно же, не случайно, как и то, что признаки социально-экономического и политического происхождения почти не участвуют в процедурах выделения и классификации цивилизаций. Они очевидным образом уступают место признакам культурного происхождения: религиозно-культурным ориентациям и стереотипам понимания, отношения и поведения в мире природы и в мире людей, соответствующим им формам социальной организации быта и взаимоотношений, вплоть до мыслительных штампов, психологических клише, системы мифопоэтических персон и формул. При этом в исторически конкретном облике цивилизации особую роль играла и играет религия, настолько особую, что это дало основание А. Тойнби именно ее положить в основание своей классификации локальных цивилизаций, которая из всех существующих, пожалуй, наиболее полно и адекватно отражает локально цивилизованное многообразие исторической реальности. И это закономерно, так как именно религия отвечает за становление основных локально цивилизационных архетипов, которые уже на уровне коллективного бессознательного определяют цивилизационную специфику, сам характер локальной цивилизации, сплачивая людей в локально цивилизационную общность.

Уже только это дает основание полагать, что в феномене цивилизации, по всей видимости, находит свое отражение не просто другая, по сравнению с формационной, а именно принципиально иная историческая реальность, с иной логикой развития, с иными закономерностями, в которых человек воспроизводит себя как человека во всей полноте своей сущности, а не только и не столько в аспекте производства основ своего материального бытия. Цивилизация предстает как иной уровень и иная форма интегративности истории, с иными, более широкими и глубокими основаниями бытия и идентификации, с иной субъектной базой, а потому с иной логикой исторического развития, глубоко связанной с формационной, социально-экономической и политической, но не определяемой ею до конца и, главное, связанной с ней таким образом, что превращает ее в часть целостной логики развития цивилизации, как последнего и самого фундаментального основания бытия истории, самого способа организации и проживания бытия истории как истории.

Все это придает особое значение феномену цивилизации, процедурам его категоризации и в этих процессах, в первую очередь, пониманию цивилизации как особой социальной общности людей - цивилизационной. Ее суть в том и заключается, что цивилизация есть не столько экономическая, политическая или какая-нибудь иная общность, сколько именно этнокультурная, общность по самым глубоким основаниям интеграции людей, которые исчезают из истории вместе с исчезновением самих людей, исходных основ их идентичности, как людей определенного этноса и определенной культуры. По этой причине, считая, что все рассмотренные выше основания цивилизационной общности людей, выделения и классификации локальных цивилизаций отнюдь не исключают, а, напротив, взаимодополняют друг друга, вместе с тем необходимо признать, что это происходит лишь на основе особого статуса этнического и культурного оснований общности, их единства в деле интерпретации оснований цивилизации как специфической социальной общности людей - цивилизационной.

При этом этнос очень точно указывает на специфическую субъектность цивилизационной общности. Ее персонифицирует конкретная этническая общность, которая есть результат этногенеза - процесса интегрирующего в себе как природно-географические, биогенетические, так и социокультурные факторы эволюции человека, взятые не просто в их единстве и взаимодействии, а в единстве и взаимодействии на всю их историческую глубину. Этнос центрирует на себе всю историю природы и историю людей, выражая их взаимовлияние в предметной специфике своей телесности. Она всегда этнически своеобразна, отражая своеобразие как природной среды, историю взаимодействия с ней человека, так и своеобразие социальной среды и в ней, прежде всего, историю взаимодействия одного этноса с другим в процессе метисации, на уровне межэтнических браков. И в том и в другом случае и природная, и социальная среда отражаются в этносе всегда особым образом через изменение человеческой телесности. В этом смысле этногенез - процесс биосоциальный, в котором человеческая телесность есть биологический итог этого процесса - результирующая всех изменений человеческого тела как вследствие адаптации к изменяющимся условиям природной среды, так и процессов смешения этносов друг с другом или, напротив, их длительной изоляции.

Такая трактовка феноменов этноса и этногенеза несколько отличается от той, которая дается им в концепции этногенеза Л.Н. Гумилева. В ней этнос естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения специфических правил и стандартов поведения - коллектив людей, существующий как система, которая противопоставляет себя другим подобным системам, исходя из ощущения комплиментарности. Соответственно, этногенез предстает как процесс возникновения, развития и исчезновения этносов, их основы стереотипа поведения. В этом процессе исчезают не сами люди, они входят в состав новых этносов, исчезает определенная система поведения, некогда связывающая этих людей воедино, делавшая их "своими".

Такая интерпретация этноса, вскрывая его социокультурную составляющую - одна этническая группа действительно отличается от другой стереотипом своего поведения и не только им,- вместе с тем напрочь игнорирует собственно этническую компоненту этноса. А она сохраняет себя во всех социокультурных изменениях и до тех пор, пока сохраняет в них свою биологическую суть и специфику, свою антропологию. Этнос - это еще и нечто, что написано на лице, это расовая и этническая антропология, играющая далеко не последнюю роль в актах этнической идентификации. Она базируется не только на стереотипах поведения, но и в не меньшей степени на биологических особенностях этноса.