Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 39

Таким образом, дело не просто в том, хотя и в этом тоже, что формации приходят и уходят, а локальные цивилизации остаются, в истории они умирают последними, а вместе с ними и сама историческая реальность, но и в нечто принципиально ином. Цивилизационная историческая реальность доминирует над формационной, так как формация в структуре исторической реальности не имеет самодовлеющего значения, не существует сама по себе, а только как часть цивилизационной, как одна из формационных стадий ее исторического развития. При всей взаимозависимости цивилизационной и формационной исторической реальности и логики истории формация не имеет самостоятельной формы реальности помимо той, которая придается ей той или иной локальной цивилизацией. Формация существует в цивилизации, посредством цивилизационных форм обретает конкретно-историческую реальность, становится формационной стадией исторического развития локальной цивилизации, но никак не наоборот. Не может цивилизация стать частью формации, ибо она, а не формация образует подлинно историческую целостность. Корни реальности формации в истории уходят не столько в формационную, сколько в цивилизационную историческую реальность. Здесь само формационное развитие в истории обретает ценность, цель и смысл.

В самом деле, нельзя же считать, к примеру, конечной ценностью, целью и историческим смыслом всей древнегреческой истории - классическое древнегреческое рабство. Ценностная и смысловая доминанты при любом рассмотрении истории оказываются с цивилизационными, а не формационными акцентами. Древнегреческая цивилизация, культура, духовность - вот что в действительности стало конечным и высшим итогом древнегреческой истории. Хотя без античного рабства не было бы античной цивилизации и культуры. Оно стало формационнообразующим началом античной цивилизации, но при этом всегда оставалось лишь средством, но не самоцелью исторического развития. Не доминируя в средствах, локальная цивилизация всегда и абсолютным образом доминирует в ценностях, в целях и смыслах исторического развития. А то, что доминирует в ценностях, целях и высших смыслах истории, доминирует в самой истории. В итоге формационная логика истории превращается в логику развития цивилизационных начал истории, в логику достижения высших цивилизационных ценностей, целей и смыслов истории.

И последнее, и отнюдь не по значению. Все в истории, любые прогрессы и достижения рушатся, если они не становятся прогрессом и достижением для каждого конкретного человека, если они не имеют персоналистической направленности и воплощения, не оборачиваются прогрессом и достижением в очеловечивании мира человеческой субъективности. Это конечный пункт воплощения мировой истории, он же является и ее исходным началом, ибо все в истории становится реальностью только на основе и посредством субъективной реальности. Новый мир субъективной реальности - это всякий раз и новая историческая реальность. Нельзя изменить историческую реальность, предварительно не изменив мир субъективной реальности. Все битвы истории, все ее победы и поражения, так или иначе, начинаются и заканчиваются в человеческой душе, так или иначе оказываются битвами, победами и поражениями человеческого сознания. Сознание было, есть и вечно будет высшей ценностью, высшей целью и высшим смыслом исторического развития. Сказанное вскрывает новый ракурс в локальной цивилизации как в абсолютном максимуме истории.

Ведь локальная цивилизация в одном из основных своих измерений - это обусловленный уровнем преобразования и социокультурного освоения природного и общественного бытия людей, уровень развития мира человеческой субъективности, проявляющийся в стереотипах поведения и образа жизни индивидов, в полноте их бытия в истории, в отношениях и способах их общения с природой, обществом, другим человеком, самим собой. Локальная цивилизация оказывается пространством развития мира человеческой субъективности, а цивилизационная логика истории - логикой исторического развития этого мира. Но, имея особое отношение к развитию мира человеческой субъективности, локальная цивилизация имеет особое отношение к статусу абсолютного максимума истории и в той самой мере, в какой есть способ бытия, развития и реализации неисчерпаемого мира человеческой субъективности.

Такой статус локальной цивилизации в истории не может не сказаться на особенностях цивилизационных закономерностей. По сравнению с формационными они более фундаментальны - закономерности более глубокого залегания в ткани исторической реальности. Их действие не ограничивается временем бытия одной формации. Они вообще слабо реагируют на смену формаций, продолжая интегрировать в одно историческое пространство бытие разных формаций, превращая их в бытие одной и той же локальной цивилизации. Собственно, это законы, которые обнаруживают себя в пространстве бытия всех формационных стадий развития данной локальной цивилизации. Их временной потенциал действия неограничен, точнее - ограничивается временем бытия самой локальной цивилизации. Они возникают с ней, превращаясь в законы ее развития, они же с ней и исчезают.

Они законы исторического развития цивилизационной основы истории - ее генетического кода, законы, кодирующие и раскодирующие духовные основы общества и истории в основах человеческой души, содержание исторического, культурного и духовного кодов. Они архетипичны, так как есть законы реализации в истории архетипических основ истории. Это законы, воспроизводящие историческую, социальную, культурную и духовную идентичность общества и истории, а значит, и саму социальность, культуру, духовность, само общество и саму историю, начиная с их архетипических глубин. Это законы, формирующие сам способ проживания в истории социальности, культуры, духовности, способ бытия истории в человеке и человека в истории. Это законы становления мира человеческой субъективности и всех форм ее объективации в стереотипах поведения и образа жизни, во всей системе отношений человека к природе, другому человеку, самому себе.

Одним словом, цивилизационные законы - это законы цивилизационной исторической реальности, ее становления и развития, выражающие цивилизационную логику истории, логику исторического творчества этнокультурных общностей людей - основного цивилизационного субъекта истории. И подобно тому, как локальная цивилизация есть феномен, результирующий в себе все основные потоки истории - социогенеза, культурогенеза, этногенеза, есть их историческое слагаемое, так и цивилизационные законы истории есть исторический синтез социогенетических, культурогенетических и этногенетических законов. Цивилизационная реальность - это реальность, синтезирующая в себе всю историческую реальность, цивилизационные законы - это законы, синтезирующие в себе все законы истории. Это в новой связи и в новом аспекте вскрывает фундаментальный статус локальной цивилизации в истории в качестве ее абсолютного максимума, ибо таковым может быть только один феномен в истории - синтезирующий в себе все номологическое многообразие и мощь истории.

Одним из специфических проявлений цивилизационных законов истории являются геополитические законы. Их нет у формации. Она геополитически совершенно нейтральна. Существуя в историческом пространстве, формация совершенно не ощущает его как геополитическое. Геополитическая реальность это пространственная реальность бытия в истории локальной цивилизации. Любая локальная цивилизация может существовать и гармонично развиваться только как геополитический феномен, только в контексте определенных географических условий, ландшафта и климата, насыщенности минеральными ресурсами и исторически сложившегося политического окружения, только в социальном, экономическом и, главное, культурном, духовном и историческом пространстве, имеющим границы, до которых она есть и после которых ее уже нет.

Локальная цивилизация имеет выраженную геополитическую логику существования и развития, она есть реальность только как геополитический феномен, а потому, сколько бы ее ни выталкивали за ее геополитические границы существования или, напротив, ни пытались связать с чуждой ей геополитической реальностью, она, в конечном счете, будет возвращаться в свои геополитические пределы. Внешние границы локальной цивилизации - это границы существования той этнокультурной общности, которая идентифицирует себя с данной локальной цивилизацией, ее генетическим кодом истории, это пределы распространения в пространстве архетипов социальности, культуры, духовности данной цивилизации, самого способа их проживания в истории, это пространство, в пределах которого локальная цивилизация находит свою историческую, культурную и духовную Родину.

И последнее. В цивилизационной логике истории четко просматриваются два уровня цивилизационных законов - общецивилизационные и специфические, локально цивилизационные. Если первые отражают законы, общие всем локальным цивилизациям, цивилизационной реальности как таковой, то вторые - не только их конкретно цивилизационное воплощение, но и специфическую конкретность самой локальной цивилизации. Каждая локальная цивилизация - это целая Вселенная со своим миром социальности, культуры, духовности, со своим способом их проживания в истории, со своим миром человеческой субъективности. Все это с ними рождается и вместе с ними умирает, рождается, развивается и умирает как по общим законам исторического развития локальных цивилизаций, так и по специфическим, только им присущим, которые с ними рождаются и с ними умирают.