Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 225

При этом нетрудно заметить: глобализируется именно американская масс-культура и в качестве именно господствующей, в то время как великая духовность русской культуры, как и другие культуры, превращается в изгойскую субкультуру. Но глобализм, похоже, пойдет еще дальше - к этическому оправданию идейных основ глобализма и его неизбежных результатов: расталкивания и закрепления современного мира на позициях "исторического авангарда" и "исторической периферии" и, главное, оправдание всего этого с позиций воинствующего экономоцентризма и дичайшего рыночного социал-дарвинизма.

Россия стала эпицентром разрушительной деятельности "внутренних" глобалистов, которые не только отказались от ценностей национальной идентичности и защиты национальных интересов, но и в ряде случаев преисполнены просто расистской ненависти и нравственной глухоты к социально потерпевшим слоям населения, к большинству населения, с которым они себя больше никак не связывают. Абсорбировав на себя всю разрушительную мощь вненациональной России, став ее элитным авангардом, еще одним проявлением ее вненацональных комплексов, силы "внутреннего" глобализма отказались разделить с собственным народом тяготы исторической модернизации, навязав стране и нации бегство капиталов, иссушающее все экономические источники любых модернизационных проектов.

Демонтировав социальное государство, прибежище неприспособленных внутри страны, отказываясь и от идеи национального государства как главного средства защиты национальных интересов, силы "внутреннего" глобализма, открывая страну для сил глобализации, открывают ее не для исторического прорыва, а для исторического распада, ибо открывают ее не только для "лучшего", но и "худшего" в этом мире, делая ее беззащитной перед действием его случайных и разрушительных сил. Порвав питающую пуповину, связывающую ее со статусом национальной элиты, перейдя на позиции глобализма, вненациональная Россия окончательно отказалась от культивирования в себе ценностей национальной и исторической идентичности, объединяющих нацию и, следовательно, отказалась не только от нации, но и от самой идеи нации. За пределами России она держит не только свои капиталы, но уже и свою душу, идентифицируя себя уже не с "этой" нацией, а с центрами "внешнего" глобализма, с международными центрами власти, в лучшем случае безразличными к судьбам исторической и национальной России.

В таких условиях обретение Россией своей исторической и национальной определенности, самой идеи Великой России и связанного с ней модернизационного прорыва в истории, скорее всего, приведет к конфронтации с деструктивной частью сил мирового глобализма, как "внутреннего", так и "внешнего". Россия не сможет реализовать ни один из проектов исторической модернизации и ни в какой форме, не модернизируясь в качестве России. А это потребует от нее поиска новых духовных и культурных ценностей и смыслов, напрямую связанных с ее национальным, а не глобалистским самосознанием и, следовательно, с высшими принципами не "экономического", а "духовного" человека. И это может стать источником новых противостояний в современном мире. И это уже осознается в литературе.

Не исключено, что былая военно-политическая биполярность мира, подпитываемая классовым противостоянием по линии "капитализм" "социализм", сменится новой, в которой Америке и России вновь будет отведена роль противоположных полюсов на этот раз с выраженной культурной и цивилизационной составляющими. "Те, кто уже решил, что естественный экономический отбор должен довершить свое дело и у потерпевшего народного большинства нет алиби, сосредотачивают свои ряды вокруг США - этого пристанища нового "экономического человека". Те, кого великая религиозная традиция сострадательности к "нищим духом" обязывает не верить естественному отбору и торжеству сильных над слабыми, сосредотачиваются в России и будут сосредотачиваться вокруг нее". При этом "противостояние Америке, как носителю языческого культа силы и успеха, уже не будет как прежде развертываться в плоскости военнно-технического и политического соперничества. В этом качестве роль России как сверхдержавы, по-видимому, принадлежит прошлому". И главное - оно не имеет никаких исторических смыслов, ибо в таком качестве не инициируется никакими принципиально непримиримыми формационными или даже геополитическими противоречиями. "Новое противостояние полюсов экономического человека и человека социального, морали успеха - и солидаристской морали будет протекать в духовной и культурной, ценностной сфере"1.

Оно предопределено исходной спецификой структуры архетипов духовности, самих акцентов духовного поиска Запада и России, и прежде всего тем, что все сущее преформируется в России через призму этических максимумов человеческого бытия, лишь в той связи и мере, в какой мораль успеха является еще и успехом самой морали, в частности, сопряжено с идеей социальной справедливости. Иное является совершенно иным для России и, главное, разрушает ее как Россию, явные признаки которого и обозначили реформы 90-х годов. Они проводились без всякой соотнесенности с духовным этосом России, вопреки ему, через его преодоление, на его обломках. Потеряв в этом процессе нравственное содержание, они потеряли историческую перспективу и шансы на скорый успех, ибо вошли в противоречие в России с Россией, с большим из того, что есть истинная Россия.

Это отбросило реформы в России в полосу нравственного отчуждения, преодоление которого возможно только через преодоление отчуждения реформ от национального духовного этоса России, только на пути слияния с ним, только через отказ от узости экономоцентричных социальных технологий, навязываемых западной моделью исторической модернизации. Конфронтация с ней неизбежна, не с ее технологичностью, а с ее бездуховностью. И в таком культурном и духовном противостоянии Россия не только может обрести саму себя, актуализировать в себе и для себя свои же собственные духовные архетипы, но и реализовать часть тех исторических смыслов, связанных с ее миссией в мировой истории в качестве особого центра бытия человеческой культуры и духовности в ее русско-российской ипостаси.

Но в такой своей постановке проблема исторической миссии России во всемирной истории достаточно далеко стоит от проектов осчастливливания если не всего, то хотя бы части человечества. В таком виде она стоит в совершенно иной плоскости - в плоскости защиты ценностей идентичности святого в своей душе и их объективированного выражения в национально-государственных интересах самой России. И ничем более историческая миссия России в истории быть больше не может и не должна быть. Ибо все, что находится по ту сторону бытия национально-государственных интересов России в истории, им не принадлежит, а значит, не стоит ни нашего труда, ни, тем более, наших жизней. Пора научиться не только отделять свои национальные интересы от рядом стоящих и не своих, но и просто научиться жалеть собственную страну и нацию, не втягивать их в осуществление исторических проектов, если и не иллюзорных, то способных поставить страну и нацию на грань исторического истощения. Пора просто осознать, что такое национальный интерес России в современном мире. А это понимание может прийти только вместе с пониманием феномена самой России, ее истинной национальной и исторической сущности.

Пора осознать и другое: в своей истории мы слишком часто сражались за то, что Россией не являлось, и, как правило, как раз на острие осуществления своих мессианских комплексов. В итоге Россия оказалась распята грузом своего исторического мессианства. Огромный исторический потенциал был растрачен если и не впустую, в той или иной форме, с тем или иным результатом повлияв на ход мировых процессов, то, бесспорно, не на обустройство самой России. Это справедливо, прежде всего, по отношению к России ХХ века. Став элементом всемирной истории, оказав огромное воздействие почти на все, что было в истории ХХ века, и прежде всего на освоение миром идеи социальной справедливости, Россия в этом процессе не просто растратила, но и, главное, потеряла себя как Россию. В чудовищных масштабах произошло отчуждение России и русских от своих национальных интересов и, самое печальное, от их адекватного понимания, от понимания самой сути России как национального и исторического феномена. Это и привело Россию к аксиологической катастрофе - к катастрофе всей системы ее исторических и национальных ценностей, к слому базовых структур цивилизационной идентичности, к колоссальной исторической дезориентации нации.

В итоге Россия оказалась духовно, а потому и исторически безоружной перед новыми вызовами всемирной и национальной истории, не подготовленной к ним. Ибо оказалась лишенной естественноисторического центра формирования и сохранения основ своей цивилизационной, исторической и национальной идентичности, всех своих национальных ценностей - того центра, который обретается только вместе с центром национально ориентированного исторического развития. Потеря этого центра обрекла Россию на долгое блуждание вокруг базовых структур своей идентичности и подлинных национальных интересов, к тому трагическому непониманию их, которое в настоящее время захлестывает Россию. Оно грозит окончательно обрушить Россию в истории, выдавить из нее, мешает обрести адекватные своей локально цивилизационной сущности основания и цели для исторического бытия и развития, которые при любом раскладе исторических обстоятельств и действующих сил должны стать основаниями и целями ее исторического развития как России.