Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 221

Таким образом, итогом идеологических блужданий России после Августа 1991-го стала насущная потребность возвращения России к самой себе как России, к пониманию своих подлинных национальных интересов, к идеологическому самоопределению в истории на принципах национально ориентированной идеологии. Она есть всего лишь навсего отражение национально центрированной системы ценностей России, единственно адекватное средство их осознания и реализации в практике исторического творчества. В этом смысле претензии России на национальную идеологию - это естественное право России на идеологическое обеспечение основ своего бытия в истории в качестве исторической и национальной России.

В конце концов, если мы с Россией и Россия с нами, то кто против нас? Чьи и какие национальные интересы отстаиваются воззрениями, отрицающими за Россией право на национальную идеологию? Не идет ли в этом случае речь о самом неприглядном - о сознательном намерении раз и навсегда отлучить Россию от ее национальных интересов, окончательно запутать их понимание как национальных и на этой основе лишить возможности их защиты и реализации в истории в качестве национальных интересов? Вот часть тех вопросов, стоящих перед российским обществом, идущим по пути обретения новых идеологических альтернатив и центров идеологической консолидации страны и нации. При этом ни в каком смысле речь не идет о крайностях по-новому заидеологизированного общества. Но стремление избежать их не должно стать основанием для другой крайности: якобы в обществе вообще не может быть никаких идеологических приоритетов и, соответственно, центров идеологической консолидации.

В конечном счете, общество всегда в той или иной мере или форме, но оказывается идеологически центрированным. Прежде всего, это неизбежно в условиях и по причине государственного объединения людей. У государства не может не быть идеологических приоритетов. Оно точно должно знать, кому, чему и как должно служить. И такое знание должно пронизывать все государственные институты. Нельзя же считать за норму существование армии, лишенной идеологии, элементарного сознания того, армией кого и для чего, для защиты каких ценностей она является. Армия без идеологии - это стадо, и очень опасное стадо, вооруженных людей, а не армия, как и государство уже не государство, а хунта. В этой связи есть все основания рассчитывать на то, что российское государство должно служить России и, следовательно, основу его идеологии, как государства российского, образует национальная идеология. Кроме того, нельзя объединить людей в принципе, не объединяя их идеологически. Центров такого объединения людей в условиях идеологической плюральности может быть немало, но среди них неизбежно есть такой, который должен объединить если не всех, то почти всех тех, кто за, а не против России. И этот центр есть сама Россия, ее национальная система ценностей, выверенная и выстраданная всей ее противоречивой историей.

Больше того, в условиях колоссальной идеологической хаотизации российского общества вопрос о национально центрированной идеологии - это не просто вопрос о ценностных основаниях бытия современной России, но и о необходимых условиях ее духовного выживания в истории. Опыт истории убеждает: в истории выживает лишь тот этнос, который является носителем духовной системы ценностей, адекватно отражающих его коренные интересы, а потому способных стать центром его консолидации. Только такой этнос выживает в истории, который сохраняет и развивает себя на основе сохранения и развития ценностей своей этнокультурной, исторической и цивилизационной идентичности.

С учетом сказанного нельзя не видеть, что современная Россия поставлена в специфические условия борьбы за выживание своего национального начала в истории, в которых именно поэтому только национальная идеология может взять на себя функции сохранения и развития ценностей идентичности, идеологической консолидации российского общества вокруг этих ценностей. Они являются высшими ценностями всякого бытия в истории, ибо есть не только начало и предел, но и само основание исторического в истории. Именно они канализируют сам процесс исторического развития, превращая его из истории вообще в историю определенной локальной цивилизации, культуры, духовности, определенной этнокультурной общности, ее развития к новым формам бытия в истории, адекватным ценностям своей идентичности. В этом смысле национальная идеология должна стать идеологией новых исторических рубежей России, выхода к ним в качестве России, а не в качестве нечто другого.

Соответственно, она должна стать идеологией не власти над Россией, а идеологией служения власти идее Великой России, величие которой определяется не только величием ее державной ипостаси, но и тем, до какой степени она становится условием и средством достижения счастья и благополучия каждого ее гражданина, условием и средством превращения исторического пространства России в пространство реализации личных свобод, в свободное пространство свободного развития свободной индивидуальности. В такой своей формулировке национальная идеология не может быть раз и навсегда монополизирована ни одной формой власти в России, приватизирована ни одной партией. Вечное и неисчерпаемое не может стать частью конечного и преходящего. Национальная идеология - это идеология не партии и не власти в России, это идеология самой России, которая становится идеологией и партии, и власти в России лишь в той связи и мере, в какой они растворяют себя в России и Россию в себе - в какой они и есть сама Великая Россия, идеал, не достижимый ни одной партией, ни одной формой власти в России.

Итак, в содержании национальной идеи России хорошо просматриваются два глубоко взаимосвязанных уровня ее бытия, каждый из которых по-своему связан и выражает в себе ценности цивилизационной, исторической и национальной идентичности России и в ней русской нации.

Первый, наиболее фундаментальный, является носителем системы архетипов социальности, культуры, духовности, способа их объективации в истории и самой истории - самых глубоких основ национальной идентичности. Он включает в себя и коллективное бессознательное, пришедшее к нам из глубины веков нашей истории и определяющее и наше понимание, и наше отношение к миру, человеку, России, истории, добру, злу, прекрасному, трагическому, падшему, святому.... Именно здесь концентрируется духовный опыт поколений, тайна русской души, самих феноменов русскости и российскости, наши высшие символы Веры. Здесь духовные основы локальности русско-российской цивилизации. Они наиболее стабильны, по сути, неразрушимы, ибо с их падением падет и сама Россия, духовные основы истории в душе каждого, кто идентифицирует себя с Россией.

Второй, более подвижный и изменчивый уровень. Он находится в большой зависимости от конъюнктуры исторической ситуации, а потому нацелен на ее понимание, на отражение и оценку всей гаммы интересов переживаемого момента истории. Здесь пространство бытия национальной идеологии, здесь духовная родина самой идеологии реформ современной России, которую власть так и не смогла сформулировать и предложить России, особенно социальные и национальные смыслы реформ. В идеологическом отношении они оказались неподготовленными и пустыми, что необычайно осложнило их осуществление. Огромный духовный потенциал нации оказался невостребованным, и он не мог быть востребован, так как реформы полностью проигнорировали национальное начало России, а по ряду моментов развязали самую настоящую войну против него.

В итоге Россия начала проигрывать историческую модернизацию и как ее составную часть - конкурентную борьбу за лидерство в мировой истории, и не потому, что она - Россия, а потому, что ей не дают стать Россией, исповедовать ценности собственной национальной идентичности, развиваться на базе саморазвития основ локальности собственной цивилизации, генетического кода собственной истории. Идеология реформ не может базироваться на предательстве основ собственной цивилизационной, исторической и национальной идентичности. На этой основе она превращается в идеологию исторического погрома и поражения России в истории.

Таким образом, перед современной Россией стоит задача первостепенной исторической важности - соединить все процессы реформирования России с ее национальной и исторической почвой, локально цивилизационной спецификой. Только так и на такой основе Россия может войти в процессы исторической модернизации в экономике, политике, социальности, в самих основах своей национальной культуры и души. Победить в модернизационных процессах можно только оставаясь Россией. А это невозможно сделать в принципе без опоры на национальную идею России, без мобилизации национального потенциала развития в истории, без опоры на национальную духовность, национальные святыни и символы Веры. Следовательно, реформы, направленные на историческую модернизацию России, неизбежно должны стать частью национальной идеи России, поднять себя до ее уровня, как духовного основания и идеологического обоснования целей, средств и конечных смыслов реформ. И только так и на такой основе они смогут стать средством национального возрождения - возрождения Великой России.