Читать онлайн «Империя Александра Македонского. Крушение великой державы». Страница 49

Правление Лисимаха в Малой Азии не пользовалось поддержкой населения, может быть, потому, что он был еще большим автократом, чем Антигон. Лисимах ощущал постоянную угрозу со стороны Деметрия и Селевка. Ему приходилось содержать значительную армию, получая меньше налогов, чем Антигон, который контролировал также и Сирию, хотя Лисимах и захватил по меньшей мере две цитадели, хранившие сокровища Антигона. Он не смог расширить свою территорию в каком-либо направлении со времен Ипса за исключением ионийских городов Деметрия, а поражение от Дромихета фактически остановило любую экспансию на Балканах.

Народы вдоль побережья Черного моря на севере Малой Азии никогда еще не были завоеваны кем-либо из этих правителей. Пафлагония была окружена и сдалась Александру, но не похоже, чтобы это удалось кому-либо еще, а Пердикка был отвлечен в 321 г. до н. э. Вифинцы, фракийское племя, поселившееся к востоку от Босфора примерно в 297–296 гг. до н. э., по-видимому, смогли отстоять свою независимость от Лисимаха, вероятно, в это же время. Их правитель Зипоит принял титул царя, и это позже было увековечено названием новой эры. Жители побережья к востоку от Синопа образовали царство Понт под властью персидского правителя Митридата, который некоторое время был в союзе с Антигоном. Также поступили и армяне в своих трудно доступных горах, и тоже под властью персидского аристократа Оронта, потомка рода, пережившего поражение Ахеменидов и успешно сопротивлявшегося власти македонского сатрапа.[545] Расположенный между этими государствами, греческий город Гераклея Понтийская под властью семьи тиранов расширил свою власть и территорию. Нынешние тираны были сыновьями Амастрис, персиянки, которая в течение некоторого времени была замужем за Пердиккой, а во время Ипса — женой Лисимаха.

От Киликии на запад до Ликии вдоль южного побережья Малой Азии Птолемей удерживал или возрождал свою прежнюю власть. С учетом всего этого можно простить Лисимаху ощущение, что он находится в окружении, особенно после того, как Селевк получил контроль над Киликией и южными «воротами» из проходов через горы Тавр.[546]

Завладев тем, чего он всегда добивался — Палестиной, Финикией, Кипром, и, получив контроль над побережьем Малой Азии, Птолемей успокоился. Этого нельзя сказать о Селевке: у него было огромное царство, которым нужно было управлять, и, как и перед Лисимахом, перед ним стояли потенциальные угрозы с нескольких направлений: Птолемей мог решить расширить свои владения на север от реки Элевтер, поэтому Селевк должен был внимательно следить за севером Сирии. Огромные города, которые строил Селевк, со временем решат эту задачу, но требовалось время, чтобы построить, укрепить и населить их. За горами Тавр ему противостоял Лисимах, больше всего Селевк должен был опасаться активного союза между Птолемеем и Лисимахом. В 298 г. до н. э. Лисимах женился на дочери Птолемея Арсиное, хотя Селевк лучше всех знал, сколь малое значение подобный брак имеет в реальности. Однако эти двое обладали потенциалом вытеснить Селевка с западных территорий без больших потерь. Приобретение Киликии продвинуло линию обороны Селевка вперед, но ценой дружбы с Деметрием. С 294 г. до н. э. Селевк оказался в международной изоляции.

Может быть, именно этот, связанный с Киликией, эпизод в конечном итоге оставил позади удивительный случай, связанный со второй женой Селевка. Первый раз он женился во время великой брачной церемонии, проведенной Александром в 324 г. до н. э., на дочери аристократа из Согдианы Спитамена Апаме. По сообщениям, это был единственный из тех браков, который не распался после смерти Александра. У них было два сына — Антиох и Ахей. Можно предполагать, что Селевк уже учитывал политическое значение своей жены, хотя прошли еще годы, прежде чем ее бактрийские связи оказались полезными, не следует исключать и взаимную привязанность. Установлению власти Селевка над Бактрией определенно помогло происхождение его жены.

Апама была еще жива в 299 г. до н. э., но, видимо, умерла в этом или в следующем году. В 298 г. до н. э. Селевк вновь женился — на дочери Деметрия Стратонике. (Селевкиды в отличие от Аргеадов, Птолемеев и Антигонидов не развивали традицию царской полигамии, что и позволяет предположить смерть Апамы.) У них была дочь Фила. В 294 г. до н. э. или немного позже, однако, Селевк передал свою жену своему старшему сыну Антиоху. Древние историки рассматривают это как брак по любви, при котором Селевк игнорировал взаимное влечение жены и сына, пока не вмешался врач и не объяснил ему, почему его сын такой мрачный.[547] Однако это расставание произошло вскоре после дипломатического разрыва с отцом Стратоники Деметрием; и новобрачные Антиох и Стратоника отбыли, чтобы править восточной частью царства.[548] Таким образом, Селевк решал сразу несколько проблем: привязанность его сына к мачехе, которая была, видимо, взаимной, хотя историки не знают о чувствах Стратоники; напряжение внутри его семьи и, возможно, в царстве, вызванное разрывом с Деметрием; и потребность в человеке, которому он мог доверить управление восточными землями. Это было хорошее решение, которое, видимо, было выработано во время семейной встречи заранее, и оно подтверждает гибкость и политическое чутье Селевка, точно так же как и строительство городов, которые блокировали несколько потенциальных угроз его власти в Сирии, а также увеличили его военный потенциал, население и богатство его царства.

Деятельность Антиоха на Востоке известна лишь из фрагментарных источников, но она была основой консолидации греческого присутствия в Бактрии. Он правил там больше десяти лет, по-видимому, ему помогали полководцы Демодам и Патрокл. Были основаны или возрождены города Александрия Эсхата, Самарканд, Александрия в Маргиане (которая стала Антиохией) и город Ай-Ханум. Патрокл исследовал Каспийское море. С империей Маурьев сохранялся мир, а вторжения кочевников с севера отражались.[549] Отправив Антиоха на восток, Селевк развязал себе руки и мог сконцентрироваться на проблемах на западе. И Лисимах, и Птолемей также накапливали силы в ожидании предполагаемых действий Деметрия.

Именно в этом заключается значение попытки Деметрия захватить Херсонес Фракийский. До 291 г. до н. э. он действовал во многом так же, как Кассандр и Антипатр, стремясь укрепить свою власть в царстве и в Греции. Он держался за Афины и Коринф и предпринимал серьезные попытки добиться контроля над Беотией. Его успехи были достаточны для того, чтобы убедить Пирра и Этолию создать союз против него, но без особого успеха. Но нападение на Лисимахию показало настоящего Деметрия. Он не хотел быть только царем Македонии, он собирался использовать ее силу, а также и силу Греции, чтобы попытаться восстановить царство своего отца. Он был ожившим Антигоном, а не просто другим Кассандром. Ответом на это стало возрождение того же союза, который устранил Антигона.

Война Деметрия с Беотией рассматривалась как угроза всеми соседями. Беотийцам помогали этолийцы и Пирр, который вступил в войну, вторгшись из Эпира.[550]

Кассандр был удовлетворен тем, что правил только одной Македонией и постоянно сопротивлялся претензиям Антигона. Но Македония все еще оставалась колыбелью воинов, и если бы один из восточных царей смог объединить ее с более крупным царством, он бы добился подавляющего превосходства. Намерения Антигона сделать это заставили остальных объединиться и выступить против него.

Вступление на престол Деметрия ознаменовало фундаментальные изменения в геополитике Восточного Средиземноморья. Македония теперь больше не была препятствием к восстановлению империи, вместо этого она стала средством, с помощью которого это восстановление могло быть осуществлено. Намерения Деметрия стали очевидны в 294 г. до н. э., еще до его вступления на престол, когда он захватил контроль над Афинами — основным источником власти в регионе с их торговым богатством и кораблестроительными доками, внушительной репутацией и военным потенциалом. Впервые со времен Александра в Греции и Македонии появился правитель, который стремился направить могущество этих земель на реализацию программы завоевания.

И все же со времен Филиппа и Александра многое изменилось. Деметрию предстояла гораздо более трудная задача утверждения своей власти в Греции, чем любому из более ранних царей. Осада Фив заняла примерно два года, и ему оказалось очень трудно завоевать Афины. Он был известен своими осадами именно потому, что его враги отказывались сражаться с ним в открытых битвах и вместо этого предпочитали свои собственные способы борьбы. Любой правитель Македонии к этому времени должен был понять, что завоевания греческого города недостаточно. Его необходимо было также и удерживать, устанавливая там правительство, которое можно было бы контролировать, а следовательно, не демократическое, а также размещая там гарнизоны. Чем больше городов, тем больше войск поглощали эти гарнизоны. Когда Деметрий наконец захватил Фивы, он поставил там гарнизон и губернатора, в дополнение к тем, которые уже находились в Халкиде, Афинах, Коринфе и других местах. Это была противоположность политике Филиппа и Александра.