Читать онлайн «Империя Александра Македонского. Крушение великой державы». Страница 43

Это было величайшей военной или морской победой со времен Гавгамел, казалось, что с властью и претензиями Птолемея покончено. Но ни Саламин, ни Афины не были решающими, поскольку контроль над этими пунктами не обеспечивал победы в войне. Тем не менее эти победы были крупными достижениями, и Антигон использовал Саламин как повод претендовать на империю Александра. Когда ему в Антигонию в Сирии были доставлены новости, и он и Деметрий были провозглашены царями.[470]

Это был политический манифест. Антигон заявлял, что теперь в результате побед своих армии и флота он стал законным преемником Филиппа и Александра. А провозгласив царем также и Деметрия, фактического победителя в Афинах и при Саламине, он основывал новую династию, заменяя Аргеадов Антигонидами. Проблема заключалась в том, что победы не означали выигрыша войны, как и захват Афин или завоевание Кипра не давали ему повсеместной власти. Провозглашение его царем не делало Антигона наследником царства Александра, а объявив себя царем Антигон фактически присоединился к Кассандру и Птолемею в отказе от восстановления империи как единого целого. Провозглашение было вызывающим жестом и одновременно признанием общего поражения.

Антигон был провозглашен царем в 306 г. до н. э. в результате победы при Саламине, но только за год до этого стало широко известно о смерти Александра IV, хотя слухи о ней ходили и раньше. В его смерти обвиняли болезнь, лекарства, командира его гвардии и Кассандра. Кассандр организовал ритуальную кремацию и торжественно поместил прах на царском кладбище Аргеадов в Эги, возможно в 306 г. до н. э.[471] Это стало одним из поводов к тому, что Антигон провозгласил себя царем, поскольку до того момента правители официально действовали как подданные Александра IV. Они все использовали его имя при датировании документов и на чеканившихся ими монетах.

Титул Антигона был личным, не территориальным, не относился он и к конкретному народу. Александр был «царем македонцев» и именно этот титул использовал в свое время Кассандр, но Антигон и Деметрий были только «царями». Если бы Антигон контролировал Македонию, он, без сомнения, предпочел бы именно этот вариант, но просто титул царя больше походил на правителей Ахеменидов. Выбор титула Антигоном, таким образом, должен был подчеркнуть его претензии на то, чтобы быть правителем всей империи Александра и наследником Кира и Дария. Эти притязания отвергали и оспаривали его соперники.

Время провозглашения определялось победой при Саламине, по поводу которой он устроил специальную демонстрацию. Деметрий направил одного из своих офицеров Аристодема из Милета с новостями Антигону, находившемуся в Антигонии в Сирии. Аристодем очень медленно направился к городу — расстояние составляло примерно 20 км. Когда Аристодем достиг дворца, там царила напряженность, которую он разорвал возгласом: «Да здравствует царь Антигон!» и рассказал о победе.

Филои Антигона собрались вокруг, появилась царская диадема, и Антигон стал царем. Затем он сделал царем Деметрия, послав ему вторую корону.[472]

Это событие подчеркивало, что монархия Антигона относится лично к нему и его семье и связана с победой. Эти аспекты стали частью процесса появления царей в течение всего оставшегося времени существования Античного мира. Даже такие совершенно далекие от войны римские императоры, как Клавдий, ощущали потребность закрепить свое восшествие на престол военной победой. В эллинистическом мире был задан образец, хотя власть и сила не зависели от побед. Соперники и современники Антигона смогли стать царями без них. Во многих отношениях было безопаснее не полагаться на военные успехи, и это показало возмездие, которое одновременно поразило и Антигона и Деметрия.

Ясно выраженные амбиции Антигона, продемонстрированные его провозглашением себя царем и его успехами в Афинах и Саламине, вновь объединили его противников, хотя им и потребовалось определенное время, чтобы прийти к реальному союзу. Антигон мог сделать свое царствование успешным. Когда Деметрий отплыл на восток, Кассандр напал на Афины, но столкнулся с единодушием города, возрожденным афинским флотом, помощью Антигона и враждебностью Этолийского союза. Некоторое время Афины одерживали победы, но Кассандр построил свои корабли и, возвратившись в 304 г. до н. э., блокировал город с суши и с моря.[473]

После триумфа Деметрия при Саламине и провозглашения царем Антигон начал кампанию с целью покончить с Птолемеем. Огромная армия из 88 000 человек с 83 слонами двинулась на юг вдоль побережья Сирии в сопровождении флота Деметрия из 150 кораблей и 100 транспортных судов. Но флот был потрепан приливами и не смог обеспечить высадку людей, снабжение армии ухудшилось. Птолемей держал оборону, и вторгшемуся противнику пришлось отступить.[474]

Деметрий предпринял нападение на Родос, который отказался ему помогать во время Кипрской кампании на том основании, что он находится в дружеских отношениях с Птолемеем.[475]Это нападение на нейтральный греческий город стало одной из величайших осад Античного мира, продолжавшейся целый год (305–304 до н. э.). Изобретательность Деметрия достигла вершины, как и упорство его воинов и жителей Родоса. Птолемей направил помошь, но его собственное поражение двумя годами раньше значительно снизило его возможности. В конце концов, не сумев захватить Родос и видя Афины в трудном положении в результате блокады Кассандра, Деметрий прекратил нападение. Родос согласился оказать ему помощь против всех, кроме Птолемеями он отплыл, чтобы вернуть свои потери в Греции.[476]

Антигон продолжал вести борьбу, напав на Египет и Родос, но обе кампании закончились ставшим широко известным поражением, и после этих неудач его соперники сами приняли царские титулы. Птолемей, по-видимому, был первым, через некоторое время после удачной обороны, самое раннее в январе 304 г. до н. э., возможно несколько позже.[477]За ним последовал Селевк, хотя он как раз в это время находился на востоке,[478] то же сделал и Лисимах,[479] который в первый раз проявил себя как крупный игрок. Кассандр, по сообщениям, воздержался от принятия титула, но на его монетах и в надписях он назван царем.[480] Эти люди действовали как цари не один год, а Селевка и Птолемея называли царями их немакедонские и негреческие подданные, которых не интересовали тонкости македонской политики. Даже Афины обращались к Антигону как к царю уже в 307 г. до н. э.[481] Использование титула распространилось на Сицилию (Агафокл), Босфорское царство в Крыму и даже на тирана города Гераклея Понтийская.[482]

Возвращение Деметрия восстановило положение Антигона в Греции. Союз с этолийцами возродился, он восстановил его и с беотийцами, освободил Афины и взял Кенхры, порт Коринфа.[483] Но Деметрий повел себя в Афинах так высокопарно и эгоцентрично, что вызвал отвращение многих греков. Он вмешивался во внутреннюю политику Афин, сделал своей резиденцией Парфенон, где разместился со своими женщинами, чрезмерно много пил и принимал обращения, в которых величался «божественным». Но, оставаясь очень компетентным полководцем, весной он быстрыми действиями с помощью внезапных замаскированных атак захватил Сикион и Коринф и получил контроль над большей частью Северного Пелопоннеса.[484]

Весной 302 г. до н. э. Деметрий провозгласил восстановление союза городов Греции, возрождение давно отмершего Коринфского союза Филиппа II. Версия Деметрия называлась Союз эллинов, чтобы отличить ее от оригинала.[485] Представительство в нем было меньше, чем в союзе Филиппа, но во всем остальном он был построен подобно своему предшественнику. Деметрий был гегемоном союза и главнокомандующим в военное время, и, сделав его центром Коринф, он пытался перехватить идею старого союза. Но было совершенно ясно, что это был инструмент самого Антигона, он разместил гарнизон в акрополе Коринфа и усиленно набирал воинов. Как это сработало бы во время мира, неясно, но это создавало институт власти Антигона в Греции на более формальной и возможно более доступной основе, чем что-либо, что пытались сделать Кассандр или Птолемей, и давало грекам по меньшей мере какой-то голос в делах союза.

Даже до образования нового союза Кассандр предлагал заключить мир. Антигон требовал капитуляции, по-видимому убежденный, что Деметрий сможет в любом случае покончить с Кассандром. Кассандр отказался и возобновил призывы о помощи к союзникам.[486] Он уже был в союзе с Птолемеем, который передал ему Коринф незадолго до этого, и оба они стали жертвами нападения Деметрия на Сикион. Нападение Деметрия угрожало также и Лисимаху. Проявления амбиций Антигона вновь объединить империю и избавиться от соперников было достаточно, чтобы привести этих западных союзников к новому объединению. Был налажен контакт с Селевком, который также присоединился к нему.[487] Амбиции Антигона напугали остальных, заставив их вступить в коалицию.