Читать онлайн «История Византийской империи. Эпоха смут». Страница 96

К 803 г. относятся последние распоряжения Карла относительно замирения саксов. Он расположился лагерем на левом берегу Эльбы, где были еще вспышки неудовольствия на франков. Тут явился к нему с дарами бодричский князь Дражко, князь колена издавна союзного. Карл решился тогда совсем разорить гнездо саксонской свободы, т. е. разогнать или насильно вывести население при устьях Эльбы и заменить его новыми верноподданными колонистами. Устья Эльбы предоставлены были бодричам; для безопасности границ против датчан и славян возведено немецкое укрепление на правом берегу реки — Эзесфельдт, в котором посажен многочисленный гарнизон и поблизости поселены немецкие колонисты. Эта колония должна была мирным путем производить давление на бодричей; союзнические отношения этого колена еще при жизни Карла должны были перейти в даннические. Результатом деятельности Карла между полабскими славянами было то, что, возведши несколько укреплений в славянских землях и усилив немецкую колонизацию на Эльбе, он дал возможность распространению немецкого элемента между славянами [360]. Перешагнув Эльбу и основав на правом берегу ее немецкие поселения, Карл и его преемники стали непосредственно влиять на раздробленные и враждующие между собой славянские колена. Этим указан был верный путь к политическому и духовному порабощению славян полабских. Последующая история этой народности если не исчерпывается, то может характеризоваться девизом: беспрерывная неравная борьба с немцами.

Не менее важное значение для всей последующей славянской истории имело распространение франкского господства на юго-востоке. С подчинением Баварии границы Карловой державы на юго-востоке соприкасались с Аварским царством. Бавария отделялась от Аварского царства р. Инном (Энжа), за которою начиналась Авария, или Гунния; зерно этого некогда страшного азиатского народа жило в пределах старых римских провинций Норика и Паннонии, но подвластные аварам земли простирались к востоку за р. Тиссу. Заняв дунайскую и тисскую равнину со второй половины VI в., авары в течение двух веков почти не имели себе соперников. От Византийской империи они получали ежегодные поминки, славянские подданные возделывали для них землю и доставляли им продовольствие. Для борьбы с аварами образовался и первый политический союз славян в VII в.[361] К концу VIII в. сила этих хищников ослабела: часть славян освободилась из-под их власти, предводители отдельных орд стремились к независимости и спорили за достоинство кагана.

Авары согласились подать помощь баварскому герцогу Тассило, когда он нашелся вынужденным обратиться к ним. Но известно, что эти-то сношения и послужили главным обвинением против Тассило в Ингельгейме; уже баварский герцог был под стражей, когда авары появились в Баварии и Фриуле. Отряды аварские были разбиты в 788 г., и Карл готовился внести оружие в собственные их владения. В 791 г. состоялся поход в аварскую землю: два войска шли по берегам Дуная, в середине флот с военными снарядами и съестными припасами. В сражениях с аварами отличались новые подданные Карла: лангобарды и дука Истрии Иоанн[362]. Кстати заметить, что одна часть войска, участвовавшего в аварском походе, держала обратный путь через Чехию [363].

Окончательное подчинение аварской земли от Инна до впадения Дравы в Дунай (Паннония) последовало в 795–796 гг.; оно сопровождалось разграблением главных мест обитания авар (хринги) и оттеснением аварского населения к Тиссе. На места, освобожденные аварами (они долго носили название аварской пустыни), устремились славяне и скоро заняли всю местность между Дунаем и Дравой, Дунаем и Тиссой (паннонские славяне). В 811 г. славяне имели уже перевес над остатками аварского населения и потом поглотили их без следа. Продолжительное сожительство авар и славян оставило глубокую память в сознании этих последних.

У Нестора [364] находим следующее место: «Си же Обре воеваху на словены и примучиша дулебы и насилие творяху женам дулебским. Аще поехати будяше Обрину, не дадяше въпрячи ни коня, ни вола, но веляше въпрячи три ли, четыре ли, пять ли жен в телегу и повезти Обрина… Быша бо Обре телом велици и умом горды, и Бог потреби я, помроша вси, и не остася ни един Обрин. Есть притъча в Руси и до сего дне: погибоша аки Обре, их же несть племени, ни наследка» [365].

Завоевание Истрии и Фриула, с одной стороны, Аварского царства — с другой, поставило франков в непосредственное соседство со славянами. На Эльбе, среди полабских славян Карл успел только возвести укрепления и начать колонизацию немцев; о других распоряжениях мы не имеем известий. Тем с большим интересом можем проследить его мероприятия среди славян придунайских и хорутанских. Здесь обращает на себя внимание деятельность зальцбургского архиепископа Арно. Он получил епископскую кафедру еще при Тассило, пользовался доверием герцога, хотя нельзя сказать, чтобы слишком радел об его интересах [366]. После переворота, лишившего Баварию независимости, Арно сделался близким лицом Карла и вел самую деятельную пропаганду в пользу франкского господства [367]. Алкуин давал Арно полезные советы и посылал в помощь ему своих учеников. Сделавшись архиепископом по воле Карла, Арно начал христианскую миссию между славянами приальпийскими и паннонскими[368]. Первые еще в VII в. подчинены были баварцами, вторые — с конца VIII в. после падения Аварского царства. Устройство архиепископий в то время было делом очень редким, папы нелегко уступали местному духовенству церковные права над целою областью. Только в исключительных случаях и то под внешним давлением соглашались папы на устройство архиепископий с подчинением им местных епископов страны.

В IX в. упоминаются только три архиепископии: Майнц, Кельн и Зальцбург, все на восточных окраинах государства[369]. Весной 798 г. Арно был в Риме и получил от папы знаки архиепископского достоинства (паллий) и право высшего духовного надзора над всей Баварией[370]. Когда он возвращался из Италии, к нему пришло письмо от Карла с поручением — идти к хорутанам и проповедовать у них христианство. Посетив славянские земли и устроив в некоторых местах церкви, Арно поставил затем епископа, которого права простирались на всю область до впадения Дравы в Дунай. Этим вводилось церковное устройство в славянских землях, начался сбор десятины и других податей в пользу Церкви. Весьма любопытны некоторые письма Алкуина к Арно по поводу введения церковного устройства. «Будь проповедником благочестия, а не вымогателем десятины, — писал Алкуин. — Зачем возлагать тяжелое ярмо на непривычные к нему выи, когда ни мы, ни наши братья не могли бы нести его». В том же духе пишет Алкуин Карлу: «И мы, рожденные и воспитанные в христианской вере, нелегко даем десятину: гораздо тяжелее эта дань слабой вере, детскому духу и материальному чувству». На окраинах славянских земель возводились колонии церковные, монастыри; под них подписывались окрестные населенные земли. Монастыри, может быть, имели большее влияние на проповедь христианства, чем епархиальное духовенство; в особенности монастыри несли с собой колонизацию немецкого элемента на славянские земли[371].

Введение церковных учреждений в завоеванных землях, сбор десятины, синоды не были делом мирной пропаганды, но поддерживались военными мерами. Каждая земля, добытая силой оружия, становилась собственностью короля; часть ее предоставлялась вольным колонистам, другая жертвовалась военным людям и монастырям. Для постоянного наблюдения за безопасностью границы, также для защиты духовенства и устройства земли Карл облекал обширными полномочиями доверенных лиц. Это так называемые пограничные графы — маркграфы. Они возводили укрепления на границах неприятельской земли, снабжали их гарнизонами и имели в своих руках силу и власть действовать к замирению неприятельской земли и к предупреждению враждебных нападений. Епископы должны опираться на графов, говорил Карл, а графы — на епископов, чтобы тому и другому в совершенстве исполнять свои обязанности [372]. Первым наместником Баварии и организатором церковного и гражданского устройства в славянских землях был граф Герольд, брат жены Карла. Затем после его смерти (799) образуется марка восточная, или аварская (княжество Рагузское-Австрийское), и хорутанская, или славянская (княжество Фриульское).

Относительно народов славянского происхождения франки допустили ту уступку, что оставляли за ними на первых порах свободу внутреннего управления: в Паннонии, Далмации и Хорутании упоминаются туземные славянские князья, стоявшие под верховной зависимостью франкских графов. С течением времени, когда между славянским населением появились значительные колонии немцев, мало-помалу туземные имена славянских правителей сменяются немецкими. Вопрос о первоначальных отношениях славян к немцам на Эльбе и на Дунае — весьма важный в славянской истории. Правильной постановке его не благоприятствует совершенное отсутствие славянских источников; сухие летописные заметки каролингского времени — единственный доступный нам материал. Но латинская летопись не занимается и не знает внутренних отношений, в каких находились славяне, столкнувшиеся в конце VIII в. с немцами. Славянскому историку при изложении этих отдаленных событий первоначальной исторической жизни славян естественно останавливать свое внимание на окраинах; здесь он все-таки может найти некоторую руководящую нить для составления суждений и выводов. Мировое значение политики Карла получает особенное освещение со стороны рассмотрения его распоряжений на юго-востоке, где вследствие окончательного удара, нанесенного аварам, открылась для него новая сфера административной деятельности и церковной миссии между языческими народами. Не менее того это выясняется из его сношений с мусульманским калифом в Багдаде, знаменитым Гарун-аль-Рашидом, в которых можно усматривать начало протектората над христианами в мусульманских владениях [373].