Читать онлайн «СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)». Страница 62

Фактический план новой администрации Буша, когда он был приведен в действие в начале 1989 года, заключался в прямом давлении на союзников США для расширения «совместной ответственности», чтобы управлять огромной задолженностью США. Был выдвинут тезис, что в результате развала СССР осталась только одна сверхдержава, Соединенные Штаты, обладающая достаточной военной мощью и размерами. В этой ситуации был предложен довод, что Германия, Япония и другие ведущие экономические и военные союзники Америки должны увеличить свою финансовую поддержку для сохранения этой гегемонии. Это было слегка завуалированное основание для шантажа.

Вскоре стало совсем ясно, что обращение Буша к «старой доброй Америке» было не более чем риторическим обращением к стареющему электорату. Занявший Белый Дом Буш в свой первый год в качестве президента в декабре 1989 года приступил к развертыванию своей политики «жесткого парня» созданием крупных информационных предлогов для военного вторжения в небольшую центральноамериканскую республику Панаму на Рождество. По свидетельствам очевидцев, свыше 6000 панамцев, в большинстве своем бедных граждан, было убито, когда силы специального назначения США и американские бомбардировщики вторглись в эту крохотную страну под предлогом ареста генерала Мануэля Норьеги, обвиненного в том, что он является одним из ключевых фигур в наркокартеле.

Генеральный прокурор Буша Ричард Торнбург, который в качестве губернатора штата Пенсильвания в ходе событий ядерного инцидента на Трехмильном острове играл противоречивую роль, сформулировал изумительную новую доктрину США. Доктрина Торнбурга предусматривает, что в случае необходимости американские ФБР и Министерство юстиции имеют все полномочия действовать на иностранной территории «во имя приведения в исполнение экстерриториальных законов». В переводе это означает, что правительство США провозгласило свое одностороннее право под предлогом контроля за международным наркотрафиком или в погоне за преступниками-террористами по распоряжению суда вторгнуться в Германию, Францию, Панаму или в любое другое государство, не заботясь о законах этой суверенной страны, если сочтет это необходимым.

Но панамское вторжение, как бы это не было невероятно, заткнуло рты моралистам цивилизованного мира. Это было сочтено американским «делом».

В сентябре 1989 года директор ЦРУ Уильям Вебстер публично обнародовал новые наглые задачи разведки США. 19 сентября того же года Вебстер сообщил элитному собранию Совета по международным делам Лос-Анджелеса, что его ЦРУ перестроилось под новые задачи в эпоху после Холодной войны, указав на проявляющиеся признаки того, что Советский Союз Горбачева стремится достичь соглашения с НАТО о взаимном разоружении, и особенно с Соединенными Штатами. Вебстер сказал своей аудитории: «Экономические вопросы, я имел в виду, несбалансированность торговли и технологическое развитие, иллюстрируют то, что становится все более очевидным: наши политические и военные союзники — также и наши экономические конкуренты». Новой миссией разведки США в мире стало не раскрытие коммунистических операций и диверсий, а экономический шпионаж и другие действия против ключевых промышленных «союзных» стран.

А в ноябре 1989 года события в Восточной Европе приняли наиболее драматичный и полностью неожиданный для многих в Вашингтоне и Лондоне поворот. Михаил Горбачев в частном порядке встретился со стойким коммунистом и главой Восточной Германии Хонекером и более или менее приказал ему, начиная с весны, пойти на уступки массовому народному движению за свободу Восточной Германии. Через несколько недель старый порядок в ГДР был низложен в подлинно народной революции. Москва, очевидно, поняла, что ее привычные усилия с помощью силы удерживать дорогостоящую и неэффективную империю будут обречены на провал, если она вновь попытается это сделать.

Падение мировых цен на нефть в 1986 году было, пожалуй, заключительным и смертельным ударом по московским иллюзиям, что коммунистическую бюрократию достаточно лишь залакировать косметическими реформами. Советские экспортные поступления от продажи нефти на Запад, основной источник валютных средств с начала 70-х годов, сократились именно в тот момент, когда народные требования перемен побудили Горбачева обещать больше, чем он смог в конечном итоге сделать. Экономический хаос, который при этом возник, стал основным фактором, побудившим московское руководство разорвать связи с сателлитами Варшавского Договора в Восточной Европе. Москва надеялась, что в условиях сильного экономического содействия ФРГ объединенная Германия сможет стать подходящим партнером, чтобы помочь в восстановлении рухнувшей советской системы.

Но в то же самое время, когда официальный Вашингтон был поставлен перед лицом публичного признания внезапного окончания сорокалетнего коммунистического господства в Восточной Европе, лично сам Буш (бывший директор ЦРУ, чьи мнения о мировой политике были сформированы скрытым миром разведки США) был решительно против успеха революции в Восточной Европе. В Британии тори-консерваторы под руководством Маргарет Тэтчер были не менее встревожены перспективой того, что некоторые даже называли «четвертым немецким Рейхом».

Вхожий в высшие круги британского истеблишмента редактор влиятельной лондонской газеты «Санди Телеграф» Перегрин Уорсторн сформулировал мысли фракции госпожи Тэтчер по поводу новой рождающейся Германии. Уорсторн был приемным сыном бывшего управляющего Банка Англии Монтегю Нормана, который после 1919 года работал в тесном контакте с «Дж. П. Морган Банк» в Нью-Йорке, чтобы наложить жестокие репарации Дауэса на проигравшую Германию, а затем в течение всей Второй мировой войны поддерживал личные связи с министром финансов Гитлера Ялмаром Шахтом.

В своей редакционной статье под названием «Добрая немецкая проблема», вышедшей 22 июля 1990 года, Уорсторн цинично напомнил о Монтегю Нормане. «Мой отчим Монтегю Норман, который как управляющий Банка Англии сделал столь много, чтобы помочь экономике Германии после Первой мировой войны, дожил до того, чтобы увидеть самые ранние признаки начала немецкого экономического чуда». Уорсторн напомнил комментарий Нормана незадолго до своей кончины: «Я всегда знал, мы сможем побить плохих немцев; но я хочу, чтобы мы могли бы быть уверены, что сделаем то же самое и с хорошими немцами».

Затем Уорсторн перешел к главному вопросу. «Давайте предположим, что объединенная Германия будет хорошим гигантом, что тогда? Давайте исходить из того, что объединенная Германия научит Россию, как тоже стать хорошим гигантом, что тогда?…По правде говоря, опасная угроза может только взрасти, а не снизиться. Ибо как, подчиняясь всем правилам, можно выстроить любую эффективную сухопутную оборону против объединенной Германии, которая намерена добиться победы? Германия собирается стать очень сильной, а, как лорд Актон учит нас, сила разлагает… В конце концов, Германия слишком удобно расположена, чтобы стать принципиальным агентом и вернуть славянство обратно в сообщество наций».

«Санди Телеграф» Уорстрона принадлежала англо-американскому холдингу «Холлингер Корпорэйшн», в чьем совете заседали доктор Генри Киссинджер и бывший британский министр иностранных дел лорд Руперт Каррингтон, который был также деловым партнером в нью-йоркской консалтинговой фирме Киссинджера «Нью-Йорк Киссинджер Ассошиэйтс».

Сославшись на спорные аналогии министра торговли правительства Тэтчер Николаса Ридли, который только что был вынужден уйти в отставку за публичное сравнение правительства Коля с гитлеровским Рейхом, Уорсторн завершил свою обличительную речь против последствий объединения Германии: «Г-н Ридли говорил вздор, но, возможно, в его вздоре больше истины, чем думалось… Возможно, роль Британии должна состоять в том, чтобы сохранить достаточно независимости и в нужный момент оказаться свободной, чтобы использовать эти поводы для недовольства. Делая все по правилам, Германия обретет врагов не меньше, чем замышляя зло, и Америка вполне может оказаться одним из ее врагов… Рано или поздно все снова должно будет вернуться к политике баланса сил. Это может стать шансом для Британии, которая знает о балансе сил все…».

Тем летом, согласно лондонским сообщениям, правительство Тэтчер сформировало новое подразделение британской разведки, чтобы значительно расширить свою деятельность в Германии. Администрация Буша-старшего также усилила свои возможности контролировать события Германии. Весной 1990 года на одном из собраний Ассоциации бывших сотрудников разведки в Вашингтоне бывший старший сотрудник ЦРУ Теодор Шаклей, человек, ранее уже участвовавший в дестабилизации режима шаха Ирана и в незаконной операции «Мятежники Ирана» («оружие за наркотики»), порекомендовал сообществу американских разведывательных специалистов начать вербовку недовольных из бывшего ведомства Восточной Германии «Штази» и в других службах, чтобы в условиях новой Германии увеличить активы американской разведки в Берлине.