Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 99

8

Герцель Янкелевич Цам был схвачен "хапунами" в восьмилетнем возрасте‚ учился в школе кантонистов, пробыл в армии более сорока лет и сохранил свою веру. Он дослужился до фельдфебеля‚ сдал экзамен по программе юнкерских училищ‚ и офицеры полка ходатайствовали о присвоении ему офицерского звания. Специальным указом Александра II Цам был произведен в прапорщики‚ затем в подпоручики и поручики, в чине штабс-капитана командовал ротой Томского резервного батальона‚ которая при нем стала образцовой‚ но все ходатайства командира полка о присвоении ему чина капитана оставались безуспешными.

Герцель Цам стал капитаном лишь при выходе в отставку в 1894 году; это‚ пожалуй‚ единственный случай в русской армии‚ когда еврей‚ сохранивший свою веру‚ дослужился до столь высокого офицерского чина. Многие годы он занимался делами еврейской общины города Томска, с его помощью в городе открыли солдатскую синагогу.

Фельдфедель Абель Аарон Ашанский из кантонистов‚ печник в Кавалергардском петербургском полку‚ сохранил веру за полувековую службу в армии, был награжден всеми наградами‚ которые мог получить в своем звании. В 1896 году в полку торжественно отметили юбилей его пятидесятилетней службы‚ и в газете отметили: "В присутствии господ офицеров и всех нижних чинов полка прочитан был в манеже приказ‚ и командир полка поставил на вид всем нижним чинам честную пятидесятилетнюю службу Ашанского. Крики ура заглушили слова любимого командира‚ после чего юбиляру поднесены были подарки: от господ офицеров кавалергардского полка серебряный массивный жбан с чаркою и крупная денежная награда".

Абеля Ашанского похоронили в 1899 году, на еврейском кладбище в Петербурге‚ в торжественной обстановке‚ и гроб с телом – в соответствии с уставом – несли офицеры‚ которые в разные времена были командирами его полка. Французский корреспондент описал его похороны:

"Что за диковину я вижу?.. В первых рядах собравшихся, среди бедно одетых евреев, стоят блестящие, в полной форме офицеры полка и бывшие его командиры с траурными черными повязками на левом рукаве. Раввин произносит несколько слов на иврите, затем по-русски, воздавая должное за то, что тот остался преданным своей вере.

Элегантная дама, супруга одного из офицеров полка, одетого в расшитый мундир, перелистывает страницы книги поминальных еврейских молитв на русском и иврите, которую дал служка синагоги… Статные солдаты пересмеиваются с еврейскими девушками, помогая им пробиться к гробу. Генерал Тимирязев, бывший командир полка, поправляет монокль. Нынешний командир генерал-майор А. Н. Николаев инстинктивно начинает креститься. В первом ряду стоит генерал граф Игнатьев, бывший полковой командир.

И вот, наконец, гроб покидает казармы. Почетный караул обнажает палаши. Полковой оркестр играет похоронные марши. Офицеры провожают похоронную процессию до Николаевского вокзала, откуда тело отправится на еврейское кладбище".

Могила Ашанского цела по сей день‚ на памятнике написано по-русски и по-еврейски: "Здесь покоится прах фельдфебеля Кавалергардского Ея Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полка Абеля Ароновича Ашанского. Вступил на службу 11 января 1846 года".

Добавим к этому еще одну историю.

Евреев-кантонистов, "хорошо обученных", проявивших способности в "чтении, чистописании, арифметике, дроби, грамматике, геометрии, военных вопросах", посылали в специальные школы для последующего обучения. Они выходили оттуда писарями‚ фельдшерами‚ топографами‚ оружейниками‚ ветеринарными помощниками‚ специалистами порохового дела‚ мастеровыми разных специальностей для казенных заводов военного ведомства. Крещеные евреи из бывших кантонистов выслуживались на этих заводах до звания надворного или коллежского советника‚ что по табели о рангах приравнивалось к званию подполковника и полковника.

На Брянском казенном заводе работал Абрамка, старый еврей-стекольщик‚ которого знал и уважал весь город. Он часто рассказывал желающим‚ как ребенком-кантонистом с голоду ел червей, пёк в казарменной печке лягушек‚ но всё перетерпел и остался при своей вере. Служил там и кавалер орденов‚ надворный советник Сидоров из крещеных кантонистов. Он был старостой в местной церкви‚ во время службы плакал от умиления‚ а вслед за ним начинали голосить женщины-прихожанки.

Когда Сидоров умирал‚ причащать его пришли самые уважаемые в городе священники. В конце службы Сидоров заметался вдруг и забормотал – быстро-быстро‚ на непонятном языке. Священники переглянулись‚ окружили постель и возвысили голоса: оказалось‚ что надворный советник‚ кавалер орденов, уважаемый всеми церковный староста последние в своей жизни слова произнес по-еврейски. Быть может‚ то была молитва "Шма‚ Исраэль"‚ которую всякий еврей должен произнести с последним своим дыханием? Этого уже не узнать.

Указ о рекрутской повинности вызвал волнения в еврейских общинах‚ и в городе Староконстантинове на Волыни хасиды решили отправить послание Всевышнему – с просьбой о помощи. Выбрали десять самых почтенных граждан‚ которые провели день в молитвах и посте, а затем вручили умершему мужчине послание на пергаменте – для передачи Всевышнему на "том свете". Евреи умоляли покойника‚ чтобы через самое малое время он явился во сне одному из жителей города и передал ответ от Бога. Ремесленники побросали свои мастерские‚ торговцы закрыли лавки: весь город провожал на кладбище этого покойника с переданным ему посланием.

Весть о волнениях в Староконстантинове дошла до начальства‚ и императору доложили о "возмущениях и беспорядках между евреями по случаю объявления указа". Николай I распорядился беспощадно пресекать волнения и судить виновных военным судом‚ однако в тот раз всё обошлось благополучно‚ никого в Староконстантинове не наказали. Многие десятилетия помнили в городе о том событии‚ а потомки десяти "святых мужей"‚ которые передавали послание Всевышнему‚ гордились заслугами своих предков.

В архивах сохранился рапорт командира пехотного полка, солдат которого послали в 1847 году в местечко возле Луцка – для подавления сопротивления евреев, которые не выдавали единоверцев, скрывавшихся от рекрутского набора.

***

Во время охоты за "пойманниками" трагическое переплеталось порой с трагикомическим. Однажды "хапуны" пришли ночью в одиноко стоявшую еврейскую корчму‚ разобрали стену из глины и выкрали мальчика. Корчмарь догнал похитителей и предложил им пятьдесят рублей‚ если они согласятся обменять этого его сына на другого‚ менее им любимого. Те взяли деньги, согласились на обмен‚ но когда они привели другого мальчика в рекрутское присутствие‚ то оказалось‚ что это была переодетая девушка.

Некий "пойманник" возвратился в свое местечко через тридцать два года военной службы и обнаружил потомков тех людей‚ которые при помощи "хапунов" сдали его в рекруты взамен одного из своих сыновей. Он потребовал от них вознаграждение и выдал взамен такую расписку: "Я‚ нижеподписавшийся Айзик Хаим Бондарский‚ которого жители Люцина взяли пойманником и сдали в солдаты‚ ныне‚ приехав в Люцин‚ помирился с ними за сумму в семьдесят пять рублей и простил их от всего сердца. Нет у меня больше к ним никаких претензий; прощаю покойников‚ давно умерших‚ и живых‚ здравствующих поныне..."

Известен иной случай‚ когда офицер русской армии‚ крещеный‚ из кантонистов‚ приехал через много лет в местечко‚ пошел на еврейское кладбище и в ярости стал рубить саблей могилу "хапуна"‚ который некогда поймал его ребенком и сдал в рекруты.

***

В девятнадцатом веке среди украинских евреев существовала поговорка: "Откуда царь знает‚ что есть на свете город Острополь?" Употреблялась она в разговоре при таких примерно обстоятельствах. Один спрашивал другого: "Откуда ты это знаешь?" Другой отвечал вопросом на вопрос: "А откуда царь знает‚ что есть город Острополь?"

И вот происхождение этой поговорки. Евреи маленького Острополя в былые времена‚ когда не было еще железных дорог‚ жили очень замкнуто и никуда не ездили‚ кроме ближайших селений. Лишь реб Аврум выезжал по делам окрестных помещиков в Житомир‚ Киев и другие города‚ – поговаривали‚ что он бывал даже в Петербурге. Неожиданно – как гром с ясного неба – жители Острополя узнали‚ что их скоро начнут брать в солдаты. Они с яростью кинулись к дому Аврума‚ разбили окна и кричали в отчаянии: "Если бы не ты‚ Аврум‚ то царь не знал бы‚ что есть на свете Острополь!"

Так появилась эта поговорка: "А откуда царь знает‚ что есть на свете город Острополь?"