Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 87

Арестованных выпустили из тюрьмы в праздник Пурим‚ когда евреи отмечают с весельем чудесное избавление народа от грозившего ему уничтожения во времена персидского царя Ахашвероша. И каждый год в этот день велижские евреи вспоминали козни Амана древних времен и козни современных аманов‚ которые хотели их уничтожить, но потерпели поражение. В молитву этого дня они ввели дополнительный стих‚ читали его затем многие годы: "И да будет Мордвинов помянут к добру!"

5

В 1836 году Николай 1 повелел превратить город Брест в крепость. Многие жилые строения были разрушены, среди них оказались дома еврейского квартала, синагога, а также еврейское кладбище. Полина Венгерова описывала тот день, когда евреям пришлось перенести на новое место останки своих родных:

"Евреи Бреста с ужасом и возмущением услышали о том, что земля, на которой веками покоились останки тысяч людей, будет использована под крепостные сооружения, а старые захоронения со всеми памятниками будут снесены… Все усилия, все прошения, все мольбы оставить мертвых в покое оказались тщетными. Власти были неумолимы, приказали очистить кладбище, и это произошло…

Назначили день не бывалого прежде извлечения трупов. Вся еврейская община, молодые и старые, богатые и бедные в этот день постились… читали псалмы, просили у мертвых прощения, как это делается на похоронах, а затем приступили к скорбному труду. Одно из самых страшных еврейских проклятий: ”Пусть земля выбросит его кости!” – и вот все увидели, как оно сбывается. За несколько дней до этого пошили мешочки из серого полотна, чтобы положить в них останки умерших. Маленького мешочка оказалось достаточно, чтобы вместить в него человека, который некогда был, возможно, гордым, самоуверенным, неутомимым в своих желаниях и вожделениях, – всё это стало теперь горсткой праха.

В работе принимала участие вся община. Содержимое разрытых могил ссыпали в мешочки, перевязали бечевкой и сложили на телеги. Здесь все были равны, все чины, звания и положение в обществе… Здесь не одна семья горевала о своих близких – весь народ скорбел об осквернении могил. Телеги покрыли черными платками, кантор прочитал кадиш – заупокойную молитву, и длинная похоронная процессия отправилась из Старого города в Новый. Многие проделали этот путь босиком в знак траура... Солдаты с ружьями на плечах – почетным экскортом – шагали рядом с телегами, толпы горожан следовали за ними в глубоком молчании.

На новом кладбище – у деревни Березовка, в шести верстах от старого города – мешочки с прахом тех, у кого не было надгробных камней, опустили в общую могилу, а останки других покойников захоронили в отдельных могилах под старыми надгробиями… Массовое погребение на новом кладбище закончилось в сумерки, и толпа безмолвно рассеялась. Вечером у нас в доме царила скорбь. Мои родители были потрясены до глубины души, молчаливы и замкнуты. Никто не проронил ни слова, ни звука. Все размышляли о смерти и бренности жизни…

Еще и сегодня можно прочитать на новом кладбище эпитафии на еврейском языке, высеченные на камне несколько столетий назад.

”Здесь покоится великий рабби, гаон и учитель Авраам, сын Давида, бывший раввином в Брест-Литовске, умер в 1742 году”.

”Здесь покоится добродетельный рабби и проповедник, наш учитель и наставник Моше… Ушел туда, где свет его мудрости будет светить вечно…”

”Отворите двери и впустите праведника! Здесь покоится знаменитый гаон, усопший Йосеф, сын Авраама, да будет благословенна его память”…"

6

Людвиг Штиглиц приехал из Германии в Россию в 1803 году, основал банкирский дом "Штиглиц и К°", принял "вечное Российской державы подданство", перешел из иудаизма в лютеранскую веру. Он был одним из самых влиятельных лиц на Петербургской бирже и в 1826 году получил титул барона Российской империи – "за оказание правительству услуг и усердие к распространению торговли".

Штиглиц создал первое в России общество страхования от пожаров – "Санкт-Петербургский феникс", основал в Петербурге крупнейшую по тем временам бумагопрядильную фабрику "Невская мануфактура", стал главным кредитором государственной казны, личным банкиром императора Александра I. Его авторитет был непререкаем, и в газете отметили: "Вексель Штиглица являлся как бы его наличными деньгами, а слово ценилось выше векселя".

Барон Людвиг Штиглиц был награжден орденами Российской империи и вписан в дворянскую родословную книгу Санкт-Петербургской губернии. Он умер в 1843 году; в день похорон – "по Высочайшему соизволению" – закрыли Петербургскую биржу, на похоронах присутствовали министры, высшие чиновники, петербургское купечество. В завещании он написал своему единственному сыну: "Имя, которое носишь, второй для тебя капитал… Сохрани это имя, дабы оно перешло к тем, которых однажды после себя оставишь".

Его сын, барон Александр Штиглиц, был финансистом, промышленником, придворным банкиром, председателем Биржевого комитета Петербурга в течение многих лет, одним из учредителей Главного общества российских железных дорог для постройки и эксплуатации железнодорожных линий, первым управляющим Государственного банка России, основанного в 1860 году. Свои огромные капиталы А. Штиглиц размещал в российских ценных бумагах; когда ему указывали на неоправданный риск и возможные финансовые портери, Штиглиц отвечал: "Отец мой и я нажили состояние в России; если она окажется несостоятельной, то и я готов потерять вместе с ней всё свое состояние".

Александр Людвигович фон Штиглиц был награжден многими орденами Российской империи, занимался, как и его отец, обширной благотворительной деятельностью. Среди прочего на его деньги – несколько миллионов рублей – построили в Петербурге дворец, где разместилось Центральное училище технического рисования "для лиц обоего пола", с музеем прикладного искусства. Училище носило имя основателя и существовало на его субсидии. На фасаде здания выложили мозаикой надпись "Центральное Рисовальное Училище Барона Штиглица", в парадном зале, на верхнем пролете лестницы, установили мраморную скульптуру А. Штиглица работы М. Антокольского.

В завещании барон просил сохранить за училищем свое имя, однако в советское время оно получило иное название – "Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В. И. Мухиной". Скульптуру Антокольского убрали, лишь в начале двадцать первого века она вернулась на свое место, а училище вновь стало носить имя основателя – "Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А. Л. Штиглица".

В 2007 году выпустили памятную медаль Банка России с портретом А. Штиглица и надписью "150 лет со дня учреждения главного общества российских железных дорог". Почетной медалью имени А. Штиглица награждают ученых за вклад в развитие науки и экономики России.

В 1704 году в Левобережной Украине, находившейся под властью России, обнаружили труп студента Киевской духовной академии; это произошло в местах расположения казацкого Черниговского полка. Схватили двух евреев, один из них "признался" под пыткой раскаленным железом, что евреи в корчме уговорили его убить студента и "выточить" из него кровь.

Арестовали еще двух евреев, пытали таким же способом, но они ни в чем не признались. Тем не менее, казаки убили корчмаря, сожгли дом вместе с его семьей, изгнали всех евреев, – арестованных отбили у конвоя и растерзали. Узнав о том, что некого теперь допросить, гетман Мазепа сказал: "Темна вода в облаках. Темным дело было, темным и остается эта христианская кровь у жидов…"

***

В 1824 году Самуил Кушелевский, один из первых евреев-студентов Виленского университета, получил степень доктора медицины. Он практиковал в Несвиже‚ слыл прекрасным врачом‚ и польская шляхта приезжала к нему лечиться из самых отдаленных мест. Евреи рассказывали легенды о его умении исцелять практически неизлечимых, с почтением величали доктора "ребе". Это был правоверный еврей, толстый человек с большим животом‚ который постоянно кричал на больных‚ но всегда всех принимал‚ выслушивал и прописывал лекарства.

Писатель А. Паперна вспоминал о приездах Самуила Кушелевского в городок Копыль:

"Проку в этом было мало‚ так как решались обыкновенно на приглашение знаменитости слишком поздно‚ когда больной уже находился в агонии. Кушелевский обыкновенно приезжал в Копыль‚ когда пациент был уже надлежащим образом оплакан и похоронен. Но несмотря на явную бесполезность таких приглашений‚ от них не отказывались – ”из уважения к усопшим”. Порядочному копыльцу просто неприлично было умереть без Кушелевского.

Впрочем‚ всякий приезд Кушелевского в Копыль становился знаменательным событием если не для покойника‚ то для живых. При появлении его все спешили воспользоваться редким случаем приезда знаменитости‚ чтобы просить совета по поводу недугов своих и своих деток‚ тем более‚ что Кушелевский с евреев‚ по принципу‚ гонорара не брал. Увидев эти великие сонмы народа‚ Кушелевский‚ бывало‚ приходит в ужас‚ кричит‚ ругается‚ велит повернуть оглобли‚ но безуспешно: не дают‚ выпрягают лошадей. В конце концов, он уступал‚ выслушивал всех‚ прописывал лекарства и уезжал.