Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 181

ОЧЕРК СОРОКОВОЙ 

Кишиневский погром. Т. Герцль в России. Шестой Сионистский конгресс и план Уганды.

"Толпа бушевала с утра до позднего вечера‚ даже ночью врывались в дома и били‚ и убивали на виду у всех..." – "Пух из еврейских перин носился в воздухе и‚ словно иней‚ покрывал улицы и крыши домов; облепленные им деревья походили на абрикосы в цвету..."

1

Перепись 1897 года насчитала в Кишиневе примерно 50 000 евреев‚ что составляло почти половину населения города. О погроме заговорили за две-три недели до его начала; евреи обращались за помощью к местным властям‚ но им всякий раз отвечали‚ что необходимые меры приняты и беспокоиться не следует. Перед самым погромом раздавали на улицах и в трактирах рукописные и печатные листки с призывом бить евреев‚ распространяли слухи‚ будто евреи осквернили церковь и убили двух православных священников‚ врач-еврей умертвил в больнице христианскую девушку‚ что царь разрешил на Пасху трехдневный погром, а потому полиция и войска выступят на стороне "мстителей".

Это началось в воскресенье 6 апреля 1903 года‚ на исходе еврейского праздника Песах, в первый день христианской Пасхи. Евреи не работали, не торговали‚ после молитвы в синагогах стали расходиться по домам, – не было никакого‚ даже малейшего столкновения с христианами‚ которое могло дать повод к погрому. После полудня мальчишки начали кидать камни в еврейские дома, к ним присоединились взрослые, которые по случаю праздника были навеселе. Разгромили несколько еврейских лавок, а на следующий день с утра началось побоище, одновременно во многих местах. Громилы вооружились обрезками водопроводных труб, и в газете отметили: "Это была не случайная вспышка пьяной разгулявшейся толпы мужиков... но заранее задуманное нападение организованной шайки на еврейское население целого города".

С первых часов погрома солдаты местного гарнизона были выведены на улицы Кишинева‚ но они бездействовали и "равнодушно глядели на зрелище грабежа и разбоя". Погром набирал силу‚ обходя стороной дома, в окнах которых были выставлены иконы, а городское начальство отмечало пока что пасхальный день‚ разъезжало по городу с праздничными визитами в ожидании распоряжений из Петербурга. Затем начались убийства‚ и толпа‚ почуявшая запах крови, не встретившая противодействия‚ дошла до невероятной степени озверения.

Погром продолжался два дня‚ газеты всего мира – "по свежей боли" – переполнились сообщениями из Кишинева: "Звон разбиваемых стекол‚ треск рам и дверей‚ свист и дикий рев из тысячи полупьяных глоток слились с криками ужаса избиваемых евреев‚ воплями женщин и детей..." – "Толпа бушевала с утра до позднего вечера‚ даже ночью врывались в дома и били‚ и убивали на виду у всех..." – "Пух из еврейских перин носился в воздухе и‚ словно иней‚ покрывал улицы и крыши домов; облепленные им деревья походили на абрикосы в цвету..." – "Одному столяру отпилили руки его же пилой. Одному еврею распороли живот‚ вынули внутренности, набили живот пухом из перин..." – "Евреев убивали в домах‚ погребах и на улице‚ срывали с конки, тут же на глазах публики топтали ногами и умерщвляли... Завидев издали сидящего в вагоне еврея‚ толпа кричала‚ обращаясь к пассажирам-христианам: "Бросьте нам жида!"‚ и жид выбрасывался из вагона на растерзание толпы..."

И далее: "Ординатор земской больницы сообщил: "Суре Фонаржи вбили два гвоздя в ноздри‚ которые прошли через голову; Харитону отрезали губы‚ потом вырвали клещами язык вместе с гортанью; Зельцеру отрезали ухо и нанесли двенадцать ран на голове; на углу Свечной и Гостиной улиц беременную женщину посадили на стул и били дубиной по животу; на Кировской улице бросали со второго этажа на мостовую маленьких детей..." – "Еврейская больница... палаты‚ двор‚ лестницы залиты потоками крови несчастных жертв... Многие страшно изуродованы: с перебитыми носами‚ выбитыми глазами и зубами‚ сломанными челюстями..." – "Я видел в больнице несчастного калеку‚ у которого вырвали единственный глаз... Видел девяностолетнюю старуху‚ которую изуродовали ножками от железной кровати. Я видел изувеченных стариков и молодых‚ у которых от кровоизлияния в мозгу помутился разум‚ и они выкрикивают бессвязные слова..." – "Лица убитых до такой степени обезображены‚ что ближайшие родные... узнавали покойников лишь по платью..."

Губернатор Кишинева князь С. Урусов‚ назначенный после погрома‚ отметил по окончании расследования: в первые часы побоища "одна рота в руках дельного человека могла остановить и потушить погромный пожар... Вместо этого... весь кишиневский гарнизон два дня подтверждал своим бездействием справедливость легенды о разрешенном Царем трехдневном грабеже". К концу второго дня из Петербурга пришло распоряжение навести порядок; войска стали разгонять толпу‚ не понадобилось ни единого выстрела‚ чтобы убийства и грабежи немедленно прекратились.

В отчете городского прокурора сказано: "Всех трупов... обнаружено сорок два, из коих тридцать восемь евреев... У всех убитых найдены были повреждения, причиненные тяжелыми тупыми орудиями: дубинами, камнями, лопатами, у некоторых же острым топором". Еврейские источники называли 49 убитых евреев, более 500 раненых; среди погибших – "Лошак Михель (двух лет от роду)" и "Фишман Семен (10 лет от роду)". В списках пострадавших от насилия повторялось нескончаемо: "Избит до полусмерти... Ранен в голову... Одна рука сломана... Глаз вышиблен... Страшно изуродован... Страшно изувечен..."

В Кишиневе были разгромлены полторы тысячи еврейских домов и лавок; сотни торговцев и ремесленников разорились и стали нищими; громилы уничтожали не только имущество в домах и товары в лавках‚ но распиливали столярные верстаки в мастерских‚ разбивали станки‚ ломали заготовленную продукцию. По окончании погрома евреи Кишинева собрали изорванные свитки Торы‚ уложили их в глиняные сосуды‚ в отдельный сосуд положили пергаментный свиток с описанием тех трагических событий и понесли хоронить. Впереди шли раввины; следом за ними несли черные носилки‚ на которых лежали черные глиняные сосуды; десятитысячная процессия шла следом‚ а многие стояли вдоль улиц и плакали. Сосуды со свитками Торы принесли на еврейское кладбище и замуровали в особом склепе‚ посреди могил с жертвами этого погрома. Но вскоре на улицах Кишинева появились печатные листки с призывом "действовать против евреев 14 и 15 мая". В городе началась паника, евреи кинулись на вокзал; "на вопрос кассира: куда вам билет? – многие отвечали: куда поезд идет…"

Безымянный читатель написал в еврейскую газету: "Пусть каждый еврей и еврейка наложит на себя траур‚ пусть в молитвенных домах провозглашается ежедневно всенародный кадиш‚ пусть во всех случаях произнесения "Эль мале рахамим" поминаются кишиневские мученики..." В синагогах Смоленска‚ Кременчуга‚ Житомира‚ Минска и других городов прошли панихиды по жертвам погрома в Кишиневе‚ "во время молитвы слышались скорбные рыдания по загубленным людям... Все плакали навзрыд..." На тридцатый день после погрома собрались в Кишиневе на траурное богослужение "хромые‚ безрукие‚ искалеченные люди. Стоны и плач наполнили синагогу. Впечатление потрясающее‚ невыразимое..."

2

После погрома в Кишиневе еврейские газеты сообщали: "Начальник вольной дружины инженер К. сумел отстоять от погрома свой околоток... Член суда Д. спас от разгрома еврейскую лавочку... Священник Лашков приютил у себя много евреев... Энергичный городовой разогнал толпу и отстоял дом... Девушка из интеллигентной христианской семьи просила разрешить ей дежурить у постели изувеченных‚ чтобы искупить – как заявила она – грех "своих"..."

Протоирей Иоанн Кронштадтский написал под впечатлением погрома в Кишиневе: "Русский народ, братья наши! Что вы делаете? Зачем вы сделались варварами – громилами и разбойниками людей, живущих с вами в одном отечестве?.. Зачем допустили пагубное самоуправство и кровавую разбойничью расправу с подобными вам людьми?.." Антоний, епископ Волынский и Житомирский, с церковной кафедры осудил погромщиков: "Страшная казнь Божия постигнет тех злодеев, которые проливают кровь, родственную Богочеловеку, Его Пречистой Матери, апостолам и пророкам... Под видом ревности о вере они служили демону корыстолюбия... Так поступают только людоеды‚ готовые на убийство, чтобы насытиться и обогатиться!"

Певец Ф. Шаляпин пожертвовал сбор с концерта на нужды пострадавших кишиневских евреев. Профессор В. Набоков – сын бывшего министра юстиции и отец знаменитого писателя – в статье "Кишиневская кровавая баня" обвинил "законодательный и административный строй‚ под влиянием которого создаются отношения христианского населения к еврейскому. С точки зрения этого режима еврей – пария, существо низшего порядка, нечто зловредное…"