Читать онлайн «Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования». Страница 99

К 1917 г. железные дороги Средней Азии стали как бы самостоятельной, очень авторитетной державой, которая всем была нужна, от которой зависело благосостояние многих. Работать на эту державу было чрезвычайно престижно. Начиная с 1885 по 1912 г. казна только за счет эксплуатации Среднеазиатской железной дороги получила валовой доход на сумму свыше 290 миллионов рублей. С 1906 по 1912 г. валовой доход от эксплуатации Ташкентской дороги составил около 172 миллионов рублей[519].

Ежегодно железные дороги края перевозили сотни миллионов пудов разнообразнейших грузов. В 1881–1916 гг. в Средней Азии по железным дорогам было перевезено около 6137 миллионов пудов грузов. Из этого количества ввоз грузов из России составил 4409 миллионов пудов, а вывоз – 614,7 миллиона пудов, внутренние перевозки – около 1112,7 миллиона пудов. Таким образом, ввоз был почти в пять раз больше вывоза из Средней Азии. Для того чтобы перевезти из России 4,4 миллиарда пудов различных грузов в Среднюю Азию колесно-гужевым или вьючным транспортом (от Оренбурга до Ташкента), потребовалось бы не менее 320 лет.

Вот какое чудо сотворили за короткий срок две железные дороги с их ответвлениями в Средней Азии.

Железные дороги проложили пути притока в край больших капиталов. Значительные капиталы устремились прежде всего в хлопководство и хлопкоочистку, в основной промысел края.

Российская империя образовалась в ходе постепенного расширения Московского царства на запад и восток. Движение на запад было относительно медленным и ограниченным, поскольку встречало сопротивление сильных соседей, которые до XVIII в. сами осуществляли экспансию на восток. Движение России на восток стало стремительным после падения Казанского и Астраханских ханств и остановилось только на естественных рубежах: Тихий океан и Памир. Создание огромной евразийской империи по-разному отразилось на вошедших в нее этносов, то есть более или менее благоприятно, в некоторых случаях действительно оказалось, что вхождение в ее состав, несмотря на одиозность советского официального термина, было «меньшим злом» для иных народов, которым в противном случае грозило поголовное уничтожение (Грузия, Армения, может быть, пограничные с Китаем народности). При этом некоторые исследователи полагают, что стремительное разрастание империи отрицательно повлияло на судьбу русского народа.

Ход их мысли таков: если представить чисто умозрительно в реальности не существовавшую возможность наличия государств волжских татар и независимого Московского государства с относительно стабильной и мирной границей между ними, то последнее осталось бы более или менее мононациональным и свободным от этнических противоречий. Энергия русского народа была бы употреблена не на экспансивную колонизацию огромных пространств, а на интенсивное освоение собственных земель. В этом случае и экономическое, и, следовательно, социальное и политическое развитие России шло бы более быстрыми темпами, а вероятность избежать революции масштаба 1917 г. была бы большей.

Речь, таким образом, идет о небольшом восточноевропейском государстве, граничившем на западе с достаточно агрессивными соседями, которые вряд ли смогли бы избежать искушения поглотить малогабаритную страну. А ведь огромная территория России (Советского Союза) не в последнюю очередь позволила ей (ему) остановить и сокрушить очень сильного врага – фашистскую Германию. Нам было куда отступать, куда эвакуировать заводы и фабрики. Германия была сильна, но не настолько, чтобы проглотить столь огромный кусок. А обилие природных ресурсов, которое снова и снова позволяет России возрождаться из пепла, как птице феникс?! Маленькая Россия недолго продержалась бы на географической карте.

Включение в состав Российской империи территорий с иноязычным населением каждый раз ставило перед властью проблему включения его в общую правовую и административную систему. Как правило, этот процесс шел постепенно и к февралю 1917 г. был далек от завершения. Финляндии удалось сохранить свою территориальную автономию. В Польше, утратившей после 1864 г. свою автономию, сохранились основанные на кодексе Наполеона принципы уголовного и гражданского права. Некоторые нормы румынского права действовали в Измаильском уезде Бессарабии. Степной край (Казахстан) и Туркестан (Средняя Азия) составляли отдельные генерал-губернаторства, в которых гражданская администрация формировалась чинами военного ведомства, которому и была подотчетна, а в местном управлении и суде сохранялись элементы, оставшиеся от времен, предшествовавших российскому завоеванию.

Формально российское законодательство почти не знало правовых ограничений по национальному или конфессиональному признаку. Законами были ограничены в правах евреи (в некоторых правах – независимо от вероисповедования), а с 1864 г. поляки-католики. С этого года в Польше начала проводиться политика откровенной русификации. При этом «инородец» (в юридическом и в бытовом значении слова) мог, и не переходя в православие, пользоваться всеми правами государственной службы и сословными привилегиями, если проявлял готовность честно служить империи и Императору. Это касалось и мусульман.

С мусульманским миром Русь соприкасалась, взаимодействовала и сталкивалась с первых лет своего существования. В этих отношениях в единой и нераздельной совокупности сочетались экономические и геополитические интересы, потребности и проблемы внутренней и внешней политики.

Веротерпимость, и в том числе терпимость к исламу и его служителям, не всегда была характерна для российской политической практики. После взятия Казани и Астрахани царь Иван Грозный целенаправленно разрушал мусульманские храмы и уничтожал мусульманских священнослужителей.

Развитие России в XVI–XIX вв. имело следствием резкое расширение границ страны на юг и восток, а значит, и включение в ее состав обширных территорий с компактно проживающим мусульманским населением (Поволжье, Крым, Кавказ, Туркестан). К концу XIX в. 14-миллионная мусульманская община сделалась второй после исповедовавших православие. Значение исламского фактора в жизни страны в то время особенно возросло в связи с тем, что подавляющая масса тюркоязычного населения России (более 12 миллионов человек) понятие «национальное» и «религиозное» воспринимала, по словам выдающегося отечественного исламоведа академика В.В. Бартольда, «тождественно», то есть идентично[520]. В большинстве своем российские мусульмане были последователями крупнейшего исламского течения (толка) – суннизма, и лишь в исламской общине Закавказья численно превосходили приверженцы другого значительно толка — шиизма.

Следует особо отметить, что, исследуя процесс соприкосновения России с исламом, речь идет о специфическом самодостаточном целом – мусульманским миром. Его следует воспринимать как особый, стремящийся сохранить свою гомогенность историко-культурный феномен, который со времени рождения в VII в. стал важным фактором в мировой политике. Следует помнить, что ислам, по сути, – это не просто религия, а всеобъемлющая и всепроникающая совокупность правил и ценностей, определяющих весь образ бытия последователей вероучения, основанного пророком Мухаммедом.

Отношение к исламу на Руси в XVI–XVII вв. не было определенным и тем более регламентированным. Не запрещали, но и не одобряли. Официально веротерпимость в отношении мусульман была провозглашена манифестом Екатерины II. Включая Крым в состав Российской империи, Императрица Екатерина II в манифесте 8 апреля 1783 г. обещала мусульманам Тавриды «охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенной»[521]. Так началась эпоха официальной терпимости по отношению к исламу на просторах Российской империи.

В первые годы присоединения Средней Азии к России российское правительство не имело четкого представления о взаимоотношениях с мусульманским духовенством, которое, в отличие от декхан и торгового сословия, отнеслось к вторжению в Туркестан русских войск и русской администрации крайне негативно. Именно мусульманские священнослужители бывали организаторами вооруженного сопротивления незваным пришельцам. В отличие от земледельцев и торговцев они имели четкую идеологизированную позицию в отношении чужеземного вторжения. С первых лет русского присутствия в Средней Азии многочисленное мусульманское духовенство составило стихийную, но осознанно стойкую оппозицию новой чужеземной власти.

Исходя из этого положения, оренбургский генерал-губернатор Н. Крыжановский, которому подчинялись новозавоеванные среднеазиатские земли, советовал правительству всячески ограничивать исламское духовенство, подрывать его влияние в народе, указывая, что именно оно является основным генератором антирусских настроений в среде коренного населения Туркестана.