Читать онлайн «Порядок в танковых войсках? Куда пропали танки Сталина». Страница 38

Огонь с фланга не прекращался, хотя и стал менее интенсивным: Pz.IV были сменены Pz.III с их 37-мм пушками. В то же время перспективы атаки выглядели все более сомнительными, и французские танки получили приказ на отход.

По итогам сражения «Guynemer», «Ourcq» и «Isère» подбили по 4 танка каждый, a «Adour» — 3 танка. Число танков, подбитых «Gard», неизвестно, но и так пять машин записали на свой счет не менее 15 танков.

Впрочем, отход на исходные позиции показал печальное состояние танков. Двигатель «Ourcq» вышел из строя, едва танк дополз до своих. Правая гусеница «Guynemer» была почти разбита. «Isère» также имел ощутимые повреждения. Каждый из танков получил более 50 попаданий, и все три машины в итоге экипажам пришлось уничтожить.

Все время атаки 2-й роты 37-го батальона две других роты обороняли линию фронта, обстреливая осколочными снарядами немецкую пехоту, пытавшуюся просочиться мимо танков, при этом один танк третьей роты был потерян. После того как атака второй роты завершилась неудачей, батальон получил приказ на отступление в 16.30 к высотам у Сомте (Somtet), где предписывалось занять оборону. Первая рота сразу вышла на дорогу к Сомте, а вот третья наткнулась на ручей и была вынуждена двигаться к северу, чтобы достичь хорошей дороги у Денэ (Deneé). Однако Денэ уже удерживалось передовыми частями 8-й пехотной дивизии немцев, включая артиллеристов дивизиона артполка (12 105-мм орудий), полковую истребительно-противотанковую роту, подразделения противотанкового дивизиона дивизии и 88-мм «ахт-комма-ахт» из 1-й роты учебного полка зенитной артиллерии (FlaK-Lehr-Regiment).

В 1bis смяли несколько 37-мм противотанковых пушек, вышли на шоссе и двинулись через Денэ, но на западной границе поселка попали в засаду 105-мм орудий и 88-мм зениток. Два замыкающих танка в колонне, «Amiral Guépratte» и «Beifort II», загорелись, оставшиеся 7 на полном ходу проскочили сектор огня немецких артиллеристов. Однако капитан Жак Леу (Lehoux) перегруппировал свои силы и принял решение атаковать Денэ, несмотря на отсутствие пехоты, артиллерии и какой-либо авиационной поддержки, а также на то, что его танкам грозило быть отрезанными от своих.

В результате самоубийственной атаки командирский «Poitou II» получил несколько попаданий 105-мм снарядов, и его экипаж сгорел в танке вместе с самим командиром. Вскоре та же участь постигла и остальные атаковавшие машины.

«Nivernais II» получил 105-мм снаряд в маску 75-мм пушки. Командир танка продолжил атаку, используя 47-мм пушку и пулемет, однако боекомплект осколочных снарядов был истрачен еще утром, и ему пришлось стрелять по немецкой артиллерии бронебойными. С расстояния в 500–600 метров экипаж заметил два полевых орудия, и, дав по ним один выстрел, «Nivernais II» на полном ходу двинулся на них. Снаряды стучали по броне, но танк сумел подойти на 150 метров, остановился и открыл огонь. Чтобы лучше разглядеть результаты стрельбы, командир танка поднялся в командирскую башенку, однако в этот момент именно туда пришлось попадание 105-мм снаряда. Башенка была сорвана с крыши, командир потерял левый глаз и с обильной кровопотерей сполз на дно машины. Экипаж выбрался через бортовой люк и был прижат к земле пулеметным огнем. В 18.00 уцелевшие танкисты были взяты в плен.

Танк «Vendée II» получил 105-мм снаряд в рубку механика-водителя, который был убит, а два других члена экипажа были ранены. Танкисты покинули машину, но командир задержался, чтобы вывести танк из строя, и был ранен близким разрывом снаряда. Остальные члены экипажа были взяты в плен.

О судьбе 3-й роты командир 37-го батальона узнал от немногих выживших лишь утром 16 мая. Весь вечер 15-го обездвиженные танки у Денэ продолжали огрызаться огнем, командиры оставались в башнях, прикрывая отход своих экипажей, основная часть из которых была, тем не менее, пленена немцами. Успехи роты оценивались в 5–8 уничтоженных тяжелых орудий и несколько раздавленных «колотушек». 37-й батальон в результате дневного боя сохранил лишь 11 танков, включая машину командира батальона, да еще три запасных «французских КВ» имелось в тылу.

Всего же по итогам боев 15 мая из 143 изначально вступивших в бой французских танков 1-й дивизии примерно 65 (около 40 Renault В 1bis и 25 Hotchkiss) были уничтожены или брошены. А оставшиеся танки дивизия потеряла в течение последующих 5 дней отступления…

И только что описанный безрезультатный бой 1-й «пехотной» танковой дивизии у Флавьона, и неудачная (хотя и широко разрекламированная) атака 4-й «кавалерийской» дивизии де Голля под Монткорне, и провалившаяся попытка контрудара под Аррасом, и безуспешные танковые атаки немецкого плацдарма под Абвилем не изменили природы происшедшей катастрофы — немцы успешно доведут свое наступление до конца, для союзников же оно завершится крахом Дюнкерка и невосполнимой потерей десятков дивизий, сотен тысяч солдат и множества танков. Их будет крайне остро не хватать во второй половине этой скоротечной кампании, которую немецкая армия также успешно осуществит в июне того же года по другому плану — плану «Рот».

В чем же надо искать причины произошедшего? В наиболее свежей франкоязычной исторической публикации «Франция во время Второй мировой войны, исторический атлас», изданной совместно Министерством обороны республики и университетскими исследовательскими центрами, пишется буквально следующее:

«1. Свежий и оригинальный план [немецкого наступления], принимающий в то же время во внимание классический принцип концентрации усилий и основывающийся на известном стратегическом риске, полностью построенном на эффекте неожиданности.

2. Исключительно энергичные исполнители, по образу Гудериана или Роммеля, не останавливающиеся перед нарушением инструкций командования тогда, когда нужно идти вперед, чем предотвращалось увязание немецкого наступления и в то же время, восстановление обороны союзников.

3. Ошибочное использование французских [вооруженных] сил: танки и авиация разбросаны малочисленными группами по всему фронту; отсутствует моторизованный резерв главного командования после решения главнокомандующего французских сил, генерала Гамелена, сразу же задействовать лучшие дивизии в рамках операции „Диль-Бреда“; излишне сильно сконцентрированы силы в Лотарингии, там, где „линия Мажино“ наиболее сильна, чем нарушался сам принцип экономии, заложенный при ее строительстве.

4. Инерция французского командования, большинство наиболее высокопоставленных членов которого, зажатых оперативными схемами Великой войны, не были интеллектуально готовы к столь быстрой маневренной войне. Эта инерция привела к тому, что в начале кампании были упущены многочисленные возможности сокрушения „бронированного кулака“ немцев в те моменты, когда он был наиболее уязвим, и когда само немецкое командование совершало ошибки, которые могли стать фатальными для его маневренных сил».

Не со всем, конечно, можно согласиться безоговорочно, но как сказал безымянный классик: «В главном-то он прав!» К сказанному можно добавить слова из журнала боевых действий 14-го моторизованного полка 4-й легкой кавалерийской дивизии про ее бой с немецкой разведкой: «…Этот враг не просачивается с маленькой скоростью: он бежит, он скачет, создавая скорее впечатление спортивного соревнования, а не методичного продвижения под огнем противника… Его быстрота обескураживающа». Да, действия немецких войск во Франции напомнили в итоге именно спортивное состязание, на которое Германия выставила отменно натренированные, жаждущие реванша, хорошо обеспеченные и владеющие всеми элементами тактики «спортивные команды». Сея разрушения и смерть, уничтожая массой огня или быстро маневрируя, эти «спортсмены» поставили на колени своего извечного и ошеломленного их всесокрушающей быстротой «партнера» в результате военной кампании, длившейся всего-навсего… 46 дней. Произошедшее затем является наиболее сильной и незалеченной до сих пор исторической травмой Франции.

Мифы же о том, что «они просто струсили и сдались», продолжают свою жизнь, не отделяя, к сожалению, массы настоящих трусов от массы не менее настоящих героев, до конца исполнивших свой солдатский долг в столь стремительно промелькнувшей перед ними «войне нового типа».

Искать причины поражения французских танковых частей следует не в бездумном повторении мифов, сложившихся уже около семидесяти лет тому назад и часто продиктованных сиюминутными выгодами сложившегося политического момента, а в строго историческом анализе произошедших событий. Уже первые попытки его осуществления показывают нам, что настоящие проблемы крылись совсем не в общей малочисленности танков или архаичной негодной доктрине их применения, а, например, в низкой дисциплине исполнения приказов и крайней медлительности. Или в полном неведении пехотных командиров самого разного уровня о порой элементарных вопросов тактики и «логистики» подчиненных им танковых частей. Или в отсутствии какого-либо зенитного или авиационного прикрытия мест развертывания танковой дивизии. Или в низкой инициативности непосредственных исполнителей, слишком буквально придерживающихся «духа и буквы устава». Или в практически полном отсутствии разведки, что войсковой, что авиационной, и т. д. и т. п.