Читать онлайн «Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2». Страница 85

И войны следовали одна за другой, впечатляя не слишком притязательное массовое сознание.

Впечатляли массовое сознание и покушения на диктатора, после каждого из которых поднималась волна репрессий против истинных или мнимых политических противников, чему народные массы были безмерно рады. Они всегда радуются в подобных случаях, такова уж природа массового сознания.

КСТАТИ:

«Чем мельче жители, тем более великой кажется им империя».

Станислав Ежи Лец

Поэтому вся мелочь и проголосовала в ходе плебисцита за то, чтобы Бонапарт был объявлен «пожизненным консулом», что означало превращение Франции в абсолютную монархию.

Наполеон перестроил в монархическом плане всю административную систему и создал новый Гражданский кодекс, проявляющий особую заботу об интересах крупной буржуазии, которая должна была боготворить человека, объявившего несостоятельными все претензии Церкви и дворянства к приобретателям национализированного во время революции имущества.

Был открыт Французский банк и учреждена новая денежная единица — франк, сохранивший установленный в ту пору свой золотой эквивалент до 1914 года.

Но основная, определяющая черта той эпохи заключалась в том, как отмечали современники, что «Франция в нынешней ситуации не признает никаких границ; все окружающие ее территории либо уже стали ее собственностью, либо могут в любое время стать таковой…»

К примеру, Бонапарт «положил глаз» на Цизальпийскую республику (со столицей в Милане) и без лишних раздумий навязал этому суверенному государству свою конституцию, переименовал его в «Итальянскую республику» и объявил себя президентом этой самой республики. Так-то…

А вот Пьемонт, тот был попросту присоединен к французской территории без каких-либо формальностей. Та же участь постигла и герцогство Пармское. Швейцария, Голландия и ряд других государств вынуждены были подписать «оборонительный и наступательный договор», отдающий их в полную власть французского Первого консула.

Он развернул довольно бурную деятельность на Ближнем Востоке, в Вест-Индии и даже на американском континенте. Впрочем, там он ничего не захватывал, а лишь продал штат Луизиану Соединенным Штатам.

Британия в очередной раз решила «остановить выскочку», начав новую войну, где ее главным козырем было бесспорное преимущество на море.

И вот тут-то произошел один инцидент, как нельзя более характеризующий Наполеона вне привычных стереотипов. У Первого консула просит аудиенции некий Роберт Фултон (1765—1815 гг.), американский изобретатель, разработавший проект подводной лодки «Наутилус» и парохода. Каждое из этих изобретений способно было, как уверял их автор, коренным образом изменить соотношение сил на море в пользу Франции.

Наполеон внимательно выслушивает Фултона, но не дает ему определенного ответа. Предложение никак не вдохновило его, мыслящего совсем иными категориями, как оказалось впоследствии.

Но изобретатель не сдавался. Он построил в порту Бреста подводную лодку «Наутилус», которая погружалась на глубину до 10 метров и, благодаря баллону со сжатым воздухом, могла находиться под водой почти шесть часов. Во время испытаний «Наутилуса» Фултон, ориентируясь по компасу, подвел свою субмарину под днище списанного шлюпа, укрепил там мину и затем, к изумлению и восторгу зрителей, взорвал ее!

Наполеон никак не отреагировал на это событие, гораздо более значимое для Истории, чем все его походы, вместе взятые. Может быть, он интуитивно понимал это и потому, сгорая от зависти, делал вид, что «не очень-то и хотелось»? Да нет, не понимал он такой элементарной вещи, не понимал в силу такой же элементарной ограниченности, иначе бы пригасил личные амбиции ради такой блестящей перспективы, какая открывалась перед ним благодаря изобретениям Роберта Фултона.

А изобретатель, так и не дождавшись ответа Наполеона, демонтировал свою субмарину и затопил ее металлические детали. Наполеон, узнав об этом, пришел в бешенство, называя Фултона мошенником, шарлатаном и вымогателем. Изобретателя спас от суда лишь статус американского гражданина.

КСТАТИ:

Говорят, что по пути в последнее изгнание на остров Св. Елены Наполеон увидел далеко в море пароход и сказал, что весьма сожалеет об упущенной возможности в корне изменить ход Истории…

Не доверяя научно-техническому прогрессу, Наполеон действовал старыми испытанными методами. Он вынудил все страны Западной Европы закрыть свои порты для ввоза туда английских товаров и начал формирование на северном побережье Франции войск вторжения.

Желая использовать в своих целях католическую Церковь, он подписывает с Папой Римским соглашение (так называемый «конкордат»), согласно которому католицизм признается «религией огромного большинства французских граждан» и. разрешается богослужение. Епископов и архиепископов назначает лично Наполеон, а папа лишь посвящает их в соответствующий сан, папские послания допускаются для обнародования во Франции только с разрешения правительства. Наполеон знал, что делает. Сразу же после подписания конкордата во всех школах страны был введен обязательный катехизис, в котором проводилась, как аксиома, мысль о том, что Наполеон — образ Бога на земле, и ему следует покоряться так же безусловно, как Божьей воле, и т.п.

КСТАТИ:

«Никто не возражает против низвержения идолов. Но в то же время не возражает и против того, чтобы его самого сделали идолом».

Акутагава Рюноске

Нужно отдать должное этому человеку: он, как говорится, сделал сам себя как исторического персонажа вообще и как идола широких масс — в частности. Можно говорить о его ограниченности, о его жестокости (без этих двух качеств невозможно стать кумиром масс), об исторической бесполезности его завоеваний, о его общей недалекости, о нарциссизме, цинизме и многом другом, включая необыкновенную везучесть и столь же необыкновенную харизму, но при всем этом нельзя забывать о том, что он достиг очень больших высот без какой-либо страховки и поддержки. Только сам, своей головой и своими руками он придумал и возвел здание собственного величия, перед которым склонялись многие и многие…

Это он придумал орден Почетного Легиона, едва ли имеющий аналоги в плане престижности.

Он придумал еще много чего такого, что в совокупности своей является тем материалом, из которого выплавляется статуя, предназначенная для культовых отправлений.

Он не обладал отрешенной беспечностью гения и поэтому охранял государственный строй имени его самого со всей непреклонностью и тщательностью. Кроме официальной полиции существовала еще полиция, которая должна была следить за официальной, не считая разветвленной сети штатных и внештатных агентов, следивших и за первыми двумя полициями, и за всеми остальными счастливыми гражданами счастливой страны.

КСТАТИ:

«Нам не дано было родиться под счастливой звездой. Мы родились на ней».

Станислав Ежи Лец

И попробовал бы кто сказать или, еще того хуже, написать что-либо в ином ключе!

Знаменитая писательница, дочь дореволюционного министра и кумира первого этапа революции — Жака Неккера, госпожа Анна Луиза Жермена де Сталь (1766—1816 гг.) допустила весьма досадную оплошность, не упомянув в одной из своих книг о Наполеоне и высказав мысль о том, что в Париже можно прожить и без личного счастья. В этом цензура усмотрела пренебрежение к первому лицу государства и закамуфлированное заявление о том, будто в Париже все несчастны, ну а почему, понятно…

Весь тираж этой книги был изъят и уничтожен.

В то же время нельзя не отметить и тот факт, что когда на определенном этапе революции тысячи насильников и убийц, называвших себя революционерами, вдруг прониклись трогательной заботой об общественной нравственности и начали жечь на улицах Парижа и других городов книги, которые они считали «непристойными», Первый консул республики приказал оборудовать в здании Национальной библиотеки специальное хранилище для таких книг, чтобы спасти их от «народного гнева».

Таким образом было спасено множество литературных произведений, по тем или иным причинам попавшим в списки «непристойных». Думается, что определять степень этой «непристойности» с удовольствием помогали «народу» те политические лидеры, которые были отъявленными графоманами и таким вот образом мстили литературе за свои творческие неудачи.

Собственно, удачливые литераторы, за редчайшими исключениями, в революцию не идут. Это удел несостоявшихся, и не только в литературе, но и в любом деле.

В те времена книгам, ввиду возможности их тиражирования, все же повезло гораздо больше, чем картинам и скульптурам, множество которых было уничтожено при погромах дворцов аристократов. Особенно досталось произведениям эротического содержания. Видимо, изображенные на полотне холеные, дышащие утонченным сладострастием, а главное, чисто вымытые женские тела вызывали особо бурную негативную реакцию погромщиков. То же касалось и скульптур.