Читать онлайн «Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 2». Страница 39

Король Карл не только поощрял подобные эксцессы, но и сам прославился в роли их активного участника. Он овладевал женщинами с азартом коллекционера, но, удовлетворив свое любопытство, сразу же терял к ним всякий интерес и возвращал мужьям (он предпочитал замужних).

Он покровительствовал известному в то время драматургу сэру Чарлзу Седли, о котором сказал как-то, что «сама природа выдала ему патент наместника Аполлона». Но симпатизировал Карл этому драматургу отнюдь не за его литературные достижения, а за его феноменальную развращенность, которую он еще и умел выставить на всеобщее обозрение в самом брутальном свете.

Например, в июле 1663 года Седли крепко выпил со своими приятелями в таверне «Петух», что на Боу-стрит. Достигнув степени опьянения, называемой «море по колено», почтенные джентльмены разделись догола и вышли на балкон таверны. Разумеется, под балконом немедленно собралась толпа зевак, которых Седли начал обзывать самыми последними словами, а также заявил, что обладает возбуждающим «порошком, который заставит их жен, как и всех женщин Лондона, бегать за ним» (по словам хрониста). Оскорбленная толпа попыталась вломиться в таверну, но найдя дверь запертой, ограничилась швырянием камней по балкону и окнам этого достойного заведения.

Седли был оштрафован за непристойное поведение, которое привело в восторг короля.

Артиллерист. Неизвестный художник. XVIII

Еще один громкий скандал был связан с архиепископом Кентерберийским Гилбертом Шелдоном, у которого Седли увел девку. Архиепископ метал громы и молнии, к вящему удовольствию Карла II, который приветствовал любое антиклерикальное деяние, даже самого скандального свойства.

Во дворце король требовал соблюдения правил внешней благопристойности, однако в своих многочисленных резиденциях устраивал массовые оргии, которым мог бы позавидовать Калигула…

Между прочим, вопреки расхожему стереотипу, пуритане, столь непреклонно преследующие жизненные радости, тем не менее жили в свое удовольствие. Ну, тут, конечно, следует определиться относительно такого понятия, как «удовольствие». Есть ведь удовольствие пьяницы и удовольствие меломана… Пуритане, решительно осуждая любые проявления эротизма, при этом вполне лояльно взирали на семьи, которые иначе чем полигамными назвать невозможно. Они вообще были на грани официального признания полигамии, угодной Богу, сказавшему (якобы) ключевую фразу: «Плодитесь и размножайтесь!»

Взяв на вооружение эту сакраментальную фразу, пуританские пастыри наперебой начали «служить Богу» посредством формирования самых настоящих гаремов (для себя, понятное дело). Например, известный религиозный деятель Джон Нокс (1513—1572 гг.), утвердивший в Шотландии такую разновидность кальвинизма, как пресвитерианство, был широко известен не только этим, но и тем, например, что, будучи дважды женатым, он в открытую сошелся с некоей миссис Боуз, почтенной матерью немалого семейства. Затем его своеобразное «служение Богу» (так и вертится на уме боккаччевское «загонять дьявола в ад») сменило объект, и он женился на дочери почтенной миссис Боуз. Уезжая в Женеву с молодой женой, он прихватил с собой и новоявленную тещу, несмотря на решительные протесты тестя, мистера Боуза. Вскоре он пополнил свой гарем некоей миссис Лоук, ее юной дочерью и ее дебелой служанкой по имени Кэтти. По субботам он посещал храм Божий в сопровождении всех этих женщин, к которым через некоторое время присоединилась и некая миссис Адамсон…

И при всем этом они арестовывали людей за «непристойную брань» или несогласие с требованием священника привести в его дом для ночной «беседы» свою четырнадцатилетнюю дочь.

Когда в XVII веке этому отребью достаточно сильно прищемили хвост в Англии, оно пересекло океан и уже там, в Новом Свете, разгулялось в меру всех своих порочных наклонностей.

И. Босх. Корабль дураков

А Карл II Стюарт, выполняющий Божье предначертание реставрации королевской власти в Англии, был, конечно, великим развратником, но развратником откровенным, без двойной морали, и кто знает, не лучшая ли это была кандидатура на роль разрушителя липкой паутины пуританства в стране, так долго страдавшей в тенетах этой идеологии? Кромвель ведь доходил до того, что уничтожая ирландские города, разумеется, вместе с их населением, ссылался на Божью волю по этому поводу… Клин надо было вышибать только клином, и прежде всего при этом следовало любыми способами взорвать изнутри, разрушить основы идеологии узурпатора, наглядно показать, кому она выгодна и зачем…

И король Карл II с этой задачей справился достаточно успешно. С тех пор в Англии больше не возникло ни одного Кромвеля, слава Богу, а то, что Франция и Россия не вняли английскому уроку, что ж, как говорится, умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих. По-видимому, в 1789 году во Франции и в 1917 году в России количество дураков превысило допустимый уровень, и их критическая масса привела к тому, что произошло… Видимо, так…

КСТАТИ:

«Жизнь похожа на Олимпийские игры, устроенные сумасшедшими».

Акутагава Рюноске

И никак не иначе, потому что на обычных Олимпийских играх. при всех их закулисных нюансах, оценивается все-таки результат, а не сам факт участия в спортивных состязаниях, не антураж спортсмена, не его заявления и не экстравагантные выходки, а вот на играх, устроенных сумасшедшими, все происходит именно так…

Один из наиболее прославляемых и пропагандируемых фаворитов сумасшедших игр является, бесспорно, российский царь, а затем и император, Петр I Великий (1672—1725 гг.).

Согласно справочникам, энциклопедиям, учебникам и сложившимся стереотипам этот монарх был великим реформатором, благодаря железной воле и титаническим усилиям которого «крайне отсталая, забитая, живущая чуть ли не при первобытнообщинном строе огромная страна превратилась в великую европейскую державу», в империю, обладающую всеми необходимыми для этого благоприобретенными за время его правления свойствами.

Таков стереотип, в свое время поддержанный Сталиным, который, как известно, просто так или из уважения к сложившемуся мифу никакой стереотип не стал бы поддерживать. У него были два любимца царского уровня: Иван Грозный и Петр Первый, оба ставшие героями популярных художественных фильмов, отснятых, как сейчас принято говорить, под патронатом советского владыки.

Но есть и довольно серьезные историки, называющие первого российского императора не иначе как «кровавым чудовищем», причем вполне обоснованно, опираясь на неоспоримые факты.

Иногда жестокость правителя является эффективным средством решения тех или иных политических проблем, и когда эти проблемы решены, то на средства их решения уже смотрят как на, увы, необходимое зло… «Зато держава спасена» или «зато он сделал народ свободным». Да что там — хотя бы «сытым», что ли, и за то спасибо, и за то можно посмотреть сквозь пальцы на то, за что обычного человека следует отлучить от Церкви, посадить в тюрьму до конца дней или, по крайней мере, в психушку.

Ну, а если ничего такого «зато» не выжмешь, как ни тужься, тогда что сказать? Что данный спортсмен победил на Олимпийских играх не потому, что прибежал к финишу раньше других, а потому, что устроил пышный бал, свою бородатую команду заставил побриться и соорудил парусное судно, которое так никуда и не поплыло, но разве в этом дело?

Да, эти Олимпийские игры устроены явно сумасшедшими… В свои юные годы будущий император получил весьма условное образование и весьма сомнительное воспитание, в чем, правда, никак не его вина, но вышло так, как вышло. Его наставником был подъячий Никита Зотов. Сам не шибко грамотный, он обучал Петра азбуке по Часослову и Псалтири, стараясь не слишком докучать своему вспыльчивому и своенравному подопечному, который, к тому же, страдал нервными припадками, во время которых у него сводило губы, дергались щека, шея и нога, также наблюдалась полная потеря самообладания. В результате такого обучения Петр до конца своих дней писал с ужасающими орфографическими ошибками. Правда, нужно отметить, что Зотову удалось привить будущему реформатору интерес к Истории, это оказало весьма положительное влияние на его мировосприятие.

Второй наставник Петра, некий Артамон Матвеев, также приложил руку к формированию мировосприятия Петра, но в несколько ином ключе… Он отвел юного царя в Немецкую слободу, прибежище не только честных ремесленников, но и весьма сомнительных личностей со всей Европы. Нравы там царили «по-европейски» вольные. В действительности эта вольность нравов была не столько «европейской», сколько интернационально-трущобной, но восемнадцатилетний повелитель огромной страны не вдавался в подобные тонкости, жадно коллекционируя все новые и новые впечатления.