Читать онлайн «История Беларуси». Страница 70

В отношении вопросов религиозных Екатерина поступила чрезвычайно мягко и с большою осторожностью пользовалась сильным течением в среде униатов к переходу в православие. Также точно она поступила в отношении шляхетских прав. Она очень мягко отнеслась к тем помещикам, которые долгое время упорствовали и не приносили присяги, увеличивая сроки для принесения присяги, или удовлетворяя отдельные ходатайства тех из них, которые, пропустив все сроки, изъявляли желание принести присягу. Поэтому окончательно было конфисковано не более 30 тыс. крестьян у таких помещиков, которые решительно не хотели примириться с русской властью. Секвестрованные имения вместе с некоторыми землями из числа новых казенных имений были розданы великорусским помещикам. Эта раздача положила начало великорусскому землевладению в нашем крае. Однако, здесь земли раздавались крупным вельможам, которые продолжали жить в Петербурге, получив огромные имения в Белоруссии, управляли ими посредством еврейских и польских арендаторов. Таким образом, прилив русского элемента оказался совершенно ничтожным. Екатерина не обнаружила также тенденций к ограничению прав местной шляхты. Она оставила за нею даже право винокурения, что резко противоречило великорусским порядкам, где это право принадлежало только казне, и приносило ей большой доход. Когда в 1785 г. в России были введены жалованные грамоты дворянству и городам, то действие их было распространено и на Белоруссию. Так как великорусская дворянская грамота привлекала дворянство к выборному суду и к администрации, то различие нового строя со старым оказалось незначительным, ибо дворянство по существу теряло только политические права. Никаких ограничений польского языка Екатерина не вводила и только административные учреждения вели переписку на русском языке. В положении дворянства оказались даже известного рода неожиданные для него удобства. Они заключались в возможности усиления власти над крестьянами. В польское время администрация была совершенно бессильна и каждый помещик в управлении крестьянами опирался на собственную силу, на собственную милицию. Для средних и мелких помещиков, не обладавших военной силой, оставался один выход — примирительного отношения к крестьянам. У крестьянина оставалась легкая возможность к бунту и побегам. Оттого крестьянские повинности в польский период не были относительно высоки и помещики должны были считаться со старыми обычаями, определявшими крестьянские повинности и занесенными в инвентарь. Русская власть была сильной и привыкшей к подавлению всякого рода неудовольствия со стороны крестьян. Поэтому последние сразу почувствовали появление сильной власти в крае и увеличивающуюся тяготу крестьянских повинностей.

Из этого ясно, что русская политика в Белоруссии приняла то направление, которого она в общем держалась более ста лет, именно направление покровительства высшему сословному элементу, вообще имущим классам, в ущерб крестьянскому белорусскому элементу.

При присоединении Белоруссии и Литвы по второму и третьему разделам при Екатерине происходил тот же порядок, т. е. порядок постепенного введения русского управления, давались те же обещания дворянству и первоначально создавалась такая же форма предварительного промежуточного состояния между периодом введения русских учреждений и окончательной ликвидации местных. Только Екатерина не успела еще ввести в окончательной мере всех своих предначертаний, когда ее место заступил ее преемник император Павел.

Из присоединенных по второму разделу земель были образованы — губерния Минская, затем была выделена особая Полоцкая губ. Из присоединенных земель по третьему разделу выделены были две губернии: [Виленская] и Слонимская. Вообще, в течение первых сорока лет, шла довольно частая перекройка Белоруссии на губернии, отделение и присоединение уездов ее и т. п. В общем последнее губернское устройство относится к 40-м годам, с какого времени уже установилось более прочное деление.

Мы видели, что екатерининская политика была в общем политикой, благоприятно направленной для владельческого класса. Но в этой политике была важная особенность: она сразу поставила вопрос о новом крае, как о крае русском. Так на него смотрела сама Екатерина, так понимали это дело ее губернаторы, которые тоже сразу ориентировались в вопросах исторических. Они игнорировали только тот факт, что здесь они имеют дело не с основным великорусским населением, но с белорусским. Однако, эта традиция об однородности белорусского и великорусского племен, даже подкрепленная екатерининскими администраторами историческими справками, — все это быстро пришло в забвение при ближайших преемниках Екатерины, для которых этот край оказался польским.

Этот новый поворот русской политики начался с царствования Павла. Указом 1797 г. введены в Белоруссии и Литве все прежние судебные установления, в том числе восстановлен Литовский трибунал и Задворный суд. Некоторые нововведения были допущены в суды второй инстанции (советники от Короны), в этих же судах был допущен только русский язык. В начале царствования Павла местное дворянство только просило о сохранении польского языка наряду с русским. Но восстановление «тамошних прав» пошло так быстро в это царствовавние, что оно вскоре дало господство польскому языку. Это восстановление шло поспешно, без знания дела, закон следовал за законом, и иногда вводились под видом старых учреждений такие, которых совсем не существовало. Восстановление старого законодательства и суда можно было бы только приветствовать, если бы оно не давало повода для усиления полонизации края, если бы оно в какой-либо мере учитывало основной национальный элемент края. Но этого как раз не случилось. Павловская политика дошла до того, что она уничтожила нижние и верхние расправы, в которых судились не дворянские элементы. Между тем таких элементов тогда было довольно много в Белоруссии: ими были государственные крестьяне, т. е. крестьяне бывших старостинских имений, довольно многочисленный класс старообрядцев, наконец, вольных людей, не находившихся в крепостной зависимости. Все эти элементы, часто не владевшие польским языком, принуждены были теперь судиться в шляхетских польских судах, причем законодательство польского статута с последующими польскими конституциями совершенно не было приспособлено для суда над такими элементами.

В общем император Павел очень благоволил к полякам, освободил и обласкал Костюшко и мн. др. участников восстания, поддерживал католицизм и даже иезуитов. Поэтому польские элементы неожиданно для себя нашли сильную поддержку в своих полонизационных стремлениях в русском правительстве.

О преемнике императора Павла императоре Александре I приходится сказать почти то же, что и относительно его отца. При нем установилось сильное польское влияние при дворе, благодаря его другу Адаму Чарторыйскому. Русское правительство установило покровительственное отношение к владельческим классам и польскому элементу в крае. В общем, это была эпоха безразличного отношения к Белоруссии со стороны центрального правительства. При таких условиях польские элементы страны заняли в ней сильное господствующее положение. Для полонизации представились широкие возможности, что и отразилось в деятельности Виленского университета, о чем нам еще придется говорить в своем месте. Ни обстоятельства 12-го года, ни открытие польских тайных обществ в 1821 г. не повлияли в значительной мере на изменение русской политики вплоть до первого польского восстания. В общем, это был период усиленной полонизации Белоруссии.

Благоприятная для дворянства русская политика не могла его вполне удовлетворить, ибо оно не могло примириться с лишениями государственности и с потерей прав политических. С другой стороны, послабления со стороны русской политики давали возможность видеть слабость русского правительства и вливали в умы надежду на возможность борьбы с ним. Русская власть не искала опоры в крестьянстве, удовлетворив только одну его потребность — успокоив его в религиозном отношении. Последствия такой политики сказались при первом же случае, когда русская власть в крае оказалась в тяжелом положении.

Классы населения, стремившиеся к политической свободе, не были довольны русским режимом. Свободная Польша в ее прошлом стала представляться им тем идеалом, к которому нужно стремиться, а свобода Польши представлялась единственной возможностью добиться свободы и в Белоруссии, и в Литве. Эта платформа сплачивала местные национальные элементы, литовские и белорусские, с поляками и ранее полонизованными земляками. Неудивительно поэтому, что всякий призыв к свободе Польши находил себе сочувственный отклик среди многочисленных белорусских элементов населения. Повторяем, что такими элементами были не только поляки, жившие в нашем крае, не только полонизованные белорусы, но и белорусы национально настроенные и даже не потерявшие связи с православной религией. В 12-м году и в 30-м году участие белорусов в польском деле сказывалось значительно сильнее, нежели участие в 1863 г[оду], когда объединение с Россией сделалось уже более прочным.