Читать онлайн «Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным». Страница 88

И все же новости из Германии давали некоторую надежду польским командирам в Варшаве. 20 июля 1944 года немецкие военные офицеры пытались убить Адольфа Гитлера, но потерпели поражение. Новость заставила некоторых командиров Армии Крайовой полагать, что Германия потеряла волю сражаться и поэтому смелый удар может прогнать немцев из Варшавы. Еще одним стимулом польского сопротивления стало то, что 22 июля СССР представил в Люблине собственный состав временного правительства для Польши. Лаборатория нацистской экспериментальной политики теперь стала центром будущего коммунистического марионеточного правительства. Сталин заявлял о своем праве определять, кто будет формировать польское правительство. Если Армия Крайова ничего не сделает, то на должности в Варшаве будут поставлены его люди и Польша перейдет прямиком от нацистской оккупации к советской. Как в 1939 году, так и в 1944 году тот факт, что у поляков были западные союзники, значил очень мало или же совсем ничего не значил. К июлю 1944 года, когда Красная армия уже оккупировала более половины довоенной Польши, было ясно, что страну будут освобождать советские вооруженные силы. В конце июля американцам оставался месяц ходу до Парижа (где они поддержат французское восстание); шансов, что американские войска освободят Польшу, не было. Любое политическое сопротивление советским планам должно было исходить от самих поляков[625].

25 июля 1944 года польское правительство предоставило Армии Крайовой в Варшаве полномочия начать восстание в столице, выбрав время на свое усмотрение. Сама Варшава была исключена из планов операции «Буря»; Варшавский округ Армии Крайовой отослал много своего вооружения на восток страны, где его конфисковали советские войска. Понять логику немедленного восстания в Варшаве многим было непросто. Командование Польской армии на Западном фронте, возглавляемое генералом Владиславом Андерсом, было исключено из обсуждений. Учитывая немецкую антипартизанскую тактику, восстание в глазах многих выглядело самоубийством. Немцы убивали поляков в массивных карательных акциях в течение всей войны; если восстание провалится, рассуждали некоторые командующие в Варшаве, пострадает все гражданское население. Аргументом в пользу восстания было то, что бунт не может провалиться: независимо от того, победят поляки немцев или нет, Красная армия быстро продвигается и прибудет в Варшаву через несколько дней. Согласно этой превалирующей логике, единственный вопрос стоял так: сделают ли поляки первыми усилие по освобождению своей столицы?[626]

Поляки оказались между приближавшейся Красной армией и оккупационными немецкими силами. Они не могли самостоятельно победить немцев, поэтому надеялись, что советское наступление вынудит немцев отступать и что между уходом Вермахта и приходом Красной армии будет какой-то промежуток времени. Они надеялись, что этот интервал не будет слишком коротким и они смогут установиться как польское правительство до прихода советских войск.

На деле же промежуток времени оказался слишком долгим.

Польские солдаты в форме и с нарукавными повязками начали нападение на немецкие позиции после обеда 1 августа 1944 года. Подавляющее большинство были из Армии Крайовой; меньшие по размеру отряды крайне правых Национальных вооруженных сил и коммунистическая Народная армия также присоединились к борьбе. В этот первый день Варшавского восстания Армия Крайова захватила большую часть центра города и Старый город, но не смогла захватить большинство стратегических военных объектов. Немцы особо не готовились к этому, но не были застигнуты совсем уж врасплох. Тяжело было скрыть мобилизацию, проводившуюся в самом городе. Немецкие силы поднялись по тревоге в 4:30, за полчаса до начала восстания. Поляки решили атаковать при солнечном свете долгого летнего дня и по этой причине понесли много потерь среди бойцов. Неопытным и слабо вооруженным войскам было особенно тяжело иметь дело с охраняемыми и фортифицированными объектами. Тем не менее, настрой среди бойцов и в самом городе был эйфорийный[627].

Там, где в те ранние августовские дни 1944 года польская власть вытесняла немецкую, из своих укрытий к полякам выходили уцелевшие евреи. Многие просили разрешить им повоевать. По воспоминаниям Михала Зильберберга: «Еврейская точка зрения исключала пассивность. Поляки подняли оружие против смертельного врага. Наша обязанность как жертв и сограждан помогать им». Другие бойцы Варшавского восстания были ветеранами восстания в гетто 1943 года. Большинство этих евреев присоединились к Армии Крайовой, другие – к Народной армии или даже антисемитским Национальным вооруженным силам. Некоторые евреи (или поляки еврейского происхождения) были уже записаны в Армию Крайову или Народную армию. Почти наверняка больше евреев сражалось в августе 1944 года во время Варшавского восстания, чем в восстании Варшавского гетто в апреле 1943 года[628].

В начале августа, когда Армия Крайова не смогла занять важные немецкие позиции в Варшаве, ее солдаты все-таки одержали одну победу. Офицеры собрали добровольцев для опасной атаки на тщательно охраняемую позицию. 5 августа солдаты Армии Крайовой вошли в руины гетто, атаковали Варшавский концлагерь, победили охранявших его девяносто эсэсовцев и освободили остававшихся в нем триста сорок восемь узников (преимущественно иностранных евреев). Одним из солдат Армии Крайовой, принимавшим участие в этой операции, был Станислав Аронсон, которого в свое время депортировали из гетто в Треблинку. Другой солдат вспоминал еврея, который приветствовал их со слезами; третий вспоминал, как еврей умолял дать ему оружие и форму, чтобы он мог воевать. Многие из освобожденных евреев, которые были подневольной рабочей силой, действительно присоединились к Армии Крайовой, сражаясь в полосатой лагерной одежде, в деревянных башмаках и, по воспоминаниям одного из польских солдат, «с полным безразличием к жизни и смерти»[629].

Теперь Гиммлер снова увидел возможность, как и во время восстания в Варшавском гетто, продемонстрировать свою силу и одержать символическую победу. Несмотря на ожидания поляков, Красная армия прекратила свое быстрое продвижение. При наличии Вермахта, упрямо державшего позиции на реке Висле прямо на востоке от центра Варшавы, с восстанием справятся СС и немецкая полиция. Это были институты Гиммлера, и он желал сделать это восстание своим, чтобы еще раз продемонстрировать Гитлеру свою роль как беспощадного вершителя ситуации[630].

В отличие от восстания в гетто, однако, эта кампания требовала подкрепления. После отступления немцев из Беларуси в наличии были опытные отряды по борьбе с партизанами. Эриху фон Бах-Зелевски, руководителю немецких антипартизанских формирований и ветерану партизанской войны в Беларуси, было поручено полное командование в Варшаве. Были призваны и другие ветераны антипартизанской войны в Беларуси. СС-команда Дирлевангера была отправлена из северо-восточной Польши, отряд Каминского – из юго-западной Польши. Они были подкреплены отрядами полиции, присланными из Познани, и несколькими сотнями иноземных солдат, преимущественно азербайджанцев, которые дезертировали из Красной армии. Приблизительно половина из тех людей, которые боролись в Варшаве в немецкой форме, не говорили по-немецки. Это, видимо, сделало операцию не менее кровавой, но более запутанной даже для самих немцев[631].

Каминский и его русские люди получили от Гиммлера персональное разрешение мародерствовать и с удовольствием восприняли эту часть своего задания. Они вошли в Охоту, юго-западную часть Варшавы, 4 августа 1944 года. В течение следующих десяти дней они концентрировались на кражах, а также убили несколько тысяч мирных поляков. Один из офицеров Каминского вспоминал: «Массовые расстрелы польских граждан без всякого разбирательства являлись обычным явлением». Солдаты также занимались систематическими изнасилованиями. Они сожгли госпиталь Института Марии Кюри, убив всех, кто в нем находился, но перед этим изнасиловали всех медсестер. Один из людей Каминского так охарактеризовал происходившее в Охоте: «Они насиловали монашек, и мародерствовали, и грабили все, что попадалось под руку». Немецкие командиры жаловались, что Каминский и его люди интересовались только «мародерством, кражами, пьянством и насилием над женщинами». Бах приказал схватить и казнить Каминского – не за убийства или сексуальное насилие, а за его привычку красть для себя лично, а не для казны Рейха[632].

Действия спецкоманды СС Дирлевангера были еще хуже. Это была пестрая группа уголовников, иностранцев и эсэсовцев, отпущенных из лагерей наказания. Дирлевангер и сам был недисциплинированным: Гиммлеру довелось дважды приказывать ему идти на Варшаву. Отряд только что участвовал в беларусской кампании, где уничтожил десятки тысяч гражданских лиц в селах и городках. Теперь он уничтожит еще больше гражданских в огромном городе. Самый известный отряд Ваффен-СС в Беларуси теперь стал самым известным отрядом Ваффен-СС в Польше. Отряд Дирлевангера был ядром боевой группы под командованием Хайнца Райнефарта, генерал-лейтенанта войск СС и полиции в Вартегау – крупнейшем округе оккупированной Польши, аннексированном Германией[633].