Читать онлайн «Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным». Страница 56

Немецкие лагеря военнопленных на Востоке были гораздо более смертоносными, чем немецкие концлагеря. Действительно, существующие концлагеря изменили характер после контакта с военнопленными. Дахау, Бухенвальд, Заксенхаузен, Маутхаузен и Аушвиц стали местом уничтожения, поскольку СС использовали их для казней советских военнопленных. Около восьми тысяч советских военнопленных были уничтожены в Аушвице, десять тысяч – в Маутхаузене, восемнадцать тысяч – в Заксенхаузене. В Бухенвальде в ноябре 1941 года СС применяли метод массового уничтожения советских военнопленных, который был поразительно похож на советские методы, используемые во времена Большого террора, но в нем было еще лицемернее и изощреннее. Узников заводили в комнату посреди барака, в котором было довольно шумно. Они оказывались как будто в госпитальной комнате для осмотра, окруженные мужчинами в белых халатах – эсэсовцами, которые притворялись врачами. Они заставляли пленного стать спиной к стене в определенном месте, как будто бы для измерения роста. В стене была вертикальная щель, напротив которой оказывалась шея заключенного. В прилегающей комнате находился эсэсовец с пистолетом. Когда он видел шею через щель, он стрелял. Труп затем выбрасывали в третью комнату, «экзаменационную» же быстро мыли и заводили в нее следующего заключенного. Трупы партиями по тридцать пять – сорок человек увозили на грузовиках в крематорий – техническое достижение по сравнению с советской практикой[375].

По самым скромным подсчетам, немцы расстреляли полмиллиона советских военнопленных. Посредством голода и ненадлежащих условий транспортировки они убили еще около 2,6 миллиона человек. В целом, наверное, были уничтожены 3,1 миллиона советских военнопленных. Жестокость не свергла советский строй; если она к чему-то и привела – так это к укреплению советского боевого духа. Охота на комиссаров, коммунистов и евреев была бессмысленна. Расстрел этих людей, уже находившихся в плену, ненамного ослабил Советское государство. Вообще-то, политика голода и отбора упрочили сопротивление Красной армии. Зная, что в немецком плену им придется голодать в агонии, солдаты, конечно же, предпочитали сражаться. Если коммунисты, евреи и комиссары знали, что их расстреляют, у них тоже не было причин сдаваться. По мере того, как распространялась информация о немецкой политике, советские граждане начинали думать, что Советская власть была, пожалуй, предпочтительной альтернативой[376].

Когда война продолжилась в ноябре 1941 года, все больше немецких солдат погибало на фронте и их нужно было заменять новобранцами из Германии, Гитлер и Геринг осознали, что некоторые военнопленные могут понадобиться как рабочая сила в Рейхе. Геринг 7 ноября отдал приказ проводить положительную селекцию (для работы). К концу войны более миллиона советских военнопленных работали в Германии. Плохое обращение и голод вынести было не просто. Один сочувствующий немецкий наблюдатель писал: «Из миллионов заключенных только несколько тысяч способны работать. Неимоверно много их умерло, у многих тиф, а остальные так слабы и несчастны, что совсем не могут работать». Около четырехсот тысяч пленных, отправленных в Германию, умерли[377].

* * *

Исходя из начальных немецких планов, вторжение в Советский Союз было совершенным фиаско. Операция «Барбаросса» должна была принести «молниеносную победу»; поздней осенью 1941 года победой и не пахло. Вторжение в Советский Союз должно было решить все экономические проблемы, но оно их не решило. В конечном итоге, оккупированная Бельгия, к примеру, для нацистской Германии имела большее экономическое значение. Советское население предстояло зачистить; в любом случае, самым важным экономическим вкладом от Советского Союза был труд. Покоренный Советский Союз также должен был предоставить место для «окончательного решения» еврейской «проблемы». Евреи должны были работать на износ в Советском Союзе, либо же их следовало выслать за Уральские горы или в ГУЛАГ. Защита Советским Союзом своей страны летом 1941 года еще раз сделала «окончательное решение» невозможным[378].

К концу 1941 года нацистское руководство уже подумывало о четырех разных версиях «окончательного решения» (но было вынуждено отказаться от них). Люблинский план резервации в Восточной Польше провалился к ноябрю 1939 года, потому что Генерал-губернаторство было слишком близко и ситуация там была слишком сложной; согласованный советский план провалился к февралю 1940 года, потому что Сталин не был заинтересован в приеме еврейской эмиграции; мадагаскарский план – к августу 1940 года, потому что сначала Польша, а затем Британия воевали вместо того, чтобы сотрудничать; а теперь принудительный советский план провалился к ноябрю 1941 года, потому что немцы не уничтожили Советское государство. Хотя вторжение в СССР не принесло никакого «решения», оно точно заострило еврейскую «проблему». Немецкая восточная зона завоевания была теперь, в сущности, идентична части мира, наиболее густо заселенной евреями. Оккупируя Польшу, страны Балтии и западную часть Советского Союза, немцы получили контроль над самой важной традиционной родиной европейских евреев. Под немецким правлением теперь жили около пяти миллионов евреев. За исключением поздней Российской империи, ни в одном государстве за всю историю не было столько евреев, как в Германии в 1941 году[379].

По судьбе некоторых советских узников, освобожденных из лагерей на востоке, можно было судить о том, что ждало евреев. В Аушвице в начале сентября 1941 года сотни советских узников были отравлены синильной кислотой – инсектицидом, составной частью препарата «Циклон Б», использовавшимся ранее для фумигации бараков польских узников в лагерях. Позже около миллиона евреев будут отравлены «Циклоном Б» в Аушвице. Примерно в это же время другие советские военнопленные были использованы для тестирования газенвагена в Заксенхаузене. В этом автомобиле выхлопные газы подавались в кузов, таким образом запертые в нем люди травились угарным газом. Той же осенью газенвагены использовались для уничтожения евреев в оккупированной Советской Беларуси и Украине. К декабрю 1941 года угарный газ также использовали в припаркованых «душегубках» в Хелмно для убийства польских евреев на землях, аннексированных Германией[380].

Из числа затерроризированных и голодающих узников лагерей для военнопленных немцы набрали не меньше миллиона мужчин для службы в армии и полиции. Поначалу предполагалось, что они будут помогать немцам контролировать территорию Советского Союза после падения его правительства. Когда же этого не произошло, этим советским гражданам было поручено помогать в массовых преступлениях, которые Гитлер и его соратники совершали на оккупированной территории, пока длилась война. Многим бывшим узникам дали лопаты и приказали копать рвы, над которыми немцы расстреливали евреев. Других набирали для полицейских формирований, используемых для охоты за евреями. Некоторых узников отослали в тренировочный лагерь Травники, где их готовили быть лагерными надсмотрщиками. Эти советские граждане и ветераны войны, обученные служить нацистской Германии, проведут 1942 год в трех лагерях смерти в оккупированной Польше (Треблинке, Собиборе и Белжеце), где отравят газом более миллиона польских евреев[381].

Таким образом, некоторые из тех, кто пережил одну немецкую убийственную политику, стали пособниками в другой, когда война по разрушению Советского Союза превратилась в войну по уничтожению евреев.

Гитлеровские утопии рассыпались при столкновении с Советским Союзом, но вместо того, чтобы от них отказаться, их преобразили. Гитлер был Лидером, и его ставленники были обязаны своими должностями собственному умению предугадывать и осуществлять его волю. Когда эта воля натыкалась на сопротивление, как на Восточном фронте во второй половине 1941 года, заданием таких людей, как Геринг, Гиммлер и Гейдрих, было подправить идеи Гитлера так, чтобы подтвердить его гений, а равно и свою собственную позицию внутри нацистского режима. Утопий летом 1941 года было четыре: молниеносная победа, которая сокрушит Советский Союз за считанные недели; «План голода», согласно которому от голода в течение нескольких месяцев умрут тридцать миллионов человек; «окончательное решение», которое уничтожит европейских евреев после войны, и, наконец, «Генеральный план “Ост”», который сделает из западной части Советского Союза немецкую колонию. Через шесть месяцев после начала операции «Барбаросса» Гитлер переформулировал цели войны так, чтобы физическое уничтожение евреев сделать приоритетом. К тому времени его ближайшие соратники взяли на себя идеологическую и административную инициативу, дабы претворить это желание в жизнь[382].