Читать онлайн «Разведка - это не игра. Мемуары советского резидента Кента.». Страница 273

Не буду продолжать список ставших мне близкими людей, с которыми хорошие отношения начали складываться еще в Испании. Укажу только, что наиболее близким мне другом являлся генерал-майор медицинской службы Иван Степанович Колесников. После того как я женился на Лидочке, вскоре дружеские отношения у нас сложились уже между семьями. Мы обменивались нашими фотографиями и даже часто письмами. Были очень рады тому, что в мае 1978 г. в генеральном консульстве Болгарии нам с Иваном Степановичем были вручены в соответствии с указом № 955 от 17.05.78 г. НРБ медали «Интернацбригадив Испании 1936–1939 гг.». Это тем более приятно, что генеральный консул, вручавший медали, был видным болгарским врачом и уже ранее знаком с Иваном Степановичем, который неоднократно делал сложные операции болгарским гражданам в СССР и даже специально выезжал в Болгарию.

Мне было очень тяжело встречаться с моими близкими друзьями, хотя эти встречи для меня были просто праздничными. Тяжело было потому, что я не имел права рассказать им о каком-либо участии в Отечественной войне, вообще обо всем том, что произошло со мной почти на протяжении тридцати лет, прошедших после войны в Испании.

Не менее тяжело в этом отношении было переносить встречи с видными ленинградцами, знавшими меня еще до войны, и с теми, с которыми я познакомился уже во время моей работы в комиссиях Ленинградской секции СКВВ, а также с друзьями моей молодости, в том числе с любимым мною журналистом и историком Арениным (Каганер) Эдуардом Мироновичем, студентами по совместному обучению в институте и даже школьниками и многими другими.

Перебирая полученные в подарок от авторов книги в моей библиотеке, наткнулся на изданную в 1976 г. в Ленинграде книгу Вл. Дмитриевского «Наставитель». Под заглавием книги имеется уточнение: «Страницы жизни ветерана партии Героя Социалистического Труда В.П. Виноградова». С волнением читаю надпись:

«Дорогой Анатолий Маркович!

В год 60-летия Великого Октября дарю небольшое повествование о моей жизни.

Желаю здоровья, творческих успехов и личного счастья, с уважением, Виноградов В.П. 23/IX- 1977 г.»

Одновременно с этой книгой мне была с соответствующей надписью подарена лично фотография Василия Петровича Виноградова, председателя Совета ветеранов КПСС Ленинграда. Я бы не останавливался слишком долго на моих дружеских отношениях с Василием Петровичем, если бы не вместе с ним, являвшимся также председателем Совета содействия ветеранов КПСС историко-революционного музея, не сотрудничал и не выступал часто перед различными аудиториями в Государственном ордена Октябрьской революции музее Великой Октябрьской социалистической революции. Просматриваю имеющиеся у меня фотографии различных времен, и вот передо мной та, на которой заснят В.П. Виноградов и тоже ветеран КПСС с большим стажем Александр Нестерович Полозов. Между ними сижу я, а рядом со мной генерал-майор В.В. Пузейкин. Этот снимок был сделан во время организованных наших выступлений в музее. И вот еще один снимок. На нем кроме В.П. Виноградова и меня за столом сидит еще вице адмирал В.Л. Богденко. Нам в музее после выступлений устроили чаепитие. Этот снимок до сих пор меня очень волнует. Василий Петрович и в очередной раз неожиданно, но более настойчиво обратился ко мне: «И ты до сих пор не состоишь в партии? Я даю тебе немедленно рекомендацию и вступай сейчас же в партию!» Обращаясь к Валентину Лукичу, он спросил: «А вы как поступите?» Богденко В.Л. тут же ответил: «Я знаю его много лет и готов дать хоть две рекомендации!»

Услышав, я едва сдерживался, не знал, что ответить. Ведь я и этим близким мне людям не имел права сказать, что еще являюсь по решению «Особого совещания» при МГБ «изменником Родины». Признаюсь, и сейчас, глядя на эту фотографию, мне становится тяжело. Василия Петровича нет уже в живых. Валентин Лукич, слава богу, еще жив. После моей реабилитации, напомнив ему о совместной фотографии, я спросил, помнит ли он об этом разговоре и понимает ли теперь, в каком тяжелом состоянии я тогда находился? Валентин Лукич мне по телефону коротко ответил: «Помню и только теперь понимаю!»

Совершенно неожиданно в Ленинградской секции СКВВ я встретился с Григорием Харитоновичем Бумагиным, с ним мы встречались еще до моего отъезда на зарубежную работу. Мы узнали друг друга, и у нас установились дружеские отношения. Этому способствовало то, что и он часто принимал участие в организуемых встречах с иностранными делегациями и туристическими группами, а также в проводимой патриотической воспитательной работе среди молодежи.

Григорий Харитонович вначале был очень сдержан в разговорах, поэтому многое я узнал о нем от других, что потом удалось в некоторой степени уточнить уже в беседах с ним лично. Я знал только, что Г.Х. Бумагин многие годы был на ответственной партийной работе, что вскоре после начала Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда в целях активизации населения прилегающих к городу областей и районов было принято решение об объединении руководства партизанского движения. Для этого создавалась «тройка», возглавляющая все партизанское движение в Ленинградской области. Именно секретарю Ленинградского обкома партии Г.Х. Бумаги- ну было поручено возглавить эту «тройку».

Еще задолго до сближения с самим Григорием Харитоновичем я услышал некоторые подробности о его деятельности как руководителя «тройки», которая была высоко оценена. Закончил войну он якобы в звании генерал-майора. По слухам, которые дошли до меня, Г.Х. Бумагин был репрессирован в период провокационного, сфабрикованного Л.П. Берией так называемого «Ленинградского дела». Эти слухи в дальнейшем подтвердились в моем разговоре непосредственно с Григори ем Харитоновичем. Он не входил в подробности причин его репрессии, не указывал точно, в какое время это было, но как-то признал сам факт нахождения под арестом и реабилитации уже после состоявшегося суда над Берией и его компанией. Правда, он указал мне на то, что после реабилитации ему было установлено звание только полковника.

Не имея возможности даже предположить, что мне пришлось пережить после наших довоенных встреч, Г.Х. Бумагин с удивлением часто задавал один и тот же вопрос: «Как могло случиться, что я не являлся участником Великой Отечественной войны?» Свой вопрос иногда он изменял и сводил его к следующему: «Чем же вы занимались во время Отечественной войны, как могло случиться, что вы оставались полностью в стороне от нее?»

Вслед за этими вопросами Г.Х. Бумагин часто вспоминал о том, что ему было известно обо мне. Он указывал, что многим до войны была хорошо известна моя работа в штабе ПВО Нарвского района, мои «лекции» по радио о необходимости всего населения готовиться к ПВХО, моя активная деятельность в «Осоавиахиме» и в издаваемой этой общественной организацией многотиражной газете. Он даже ссылался на мое участие в комиссии Ленсовета, возглавляемой комбригом Н.Н. Вороновым, ставившим своей целью тщательную проверку готовности Ленинграда не только к ПВО, но и вообще к его готовности к обороне на случай возникновения войны.

Тяжело и сейчас вспоминать о том, что до его смерти я не мог признаться и этому моему другу в том, что я «изменник Родины» и только пока безрезультатно добиваюсь моей полной реабилитации. Мы были с ним вместе на Пискаревском кладбище, брали немного земли, которую С.П. Лисин должен был отвезти в Испанию и в Мадриде возложить к воздвигаемому памятнику погибшим во время национально-революционной войны в Испании советским добровольцам. Внезапно Григорий Харитонович задал вопрос Сергею Прокофьевичу Лисину: «Вы тоже давно знаете Толю (подчеркиваю – не Анатолия Марковича, а Толю, что является доказательством наших весьма близких дружеских отношений), как он проявил себя в Испании? Он не любит уточненно говорить о себе, а всегда говорит о том, что считает полезным для знания народом истории. Чем можно объяснить, что он не участник Отечественной войны?»

На задаваемый вопрос С.П. Лисин ответил тоже с недоумением и указал, что, когда идет речь об участии советских добровольцев в боевых действиях республиканского испанского военно-морского флота, Толю характеризуют как героя. Он подчеркнул, что написал об этом на одной из фотографий, где мы сняты вместе, и подарил ее мне.

Вернувшись домой, я незамедлительно попытался найти среди многих фотографий и ту, о которой говорил С.П. Лисин. Я ее нашел. На ней сфотографировались, кроме меня, генерал-майор Валериан Александрович Яманов, генерал-майор Владимир Васильевич Пузейкин, капитан I ранга Герой Советского Союза Сергей Прокофьевич Лисин, бывшая переводчица в Испании Елена Евсеевна Константиновская. Я перевернул фотографию и прочитал, что на ней было написано: «Славному старпому республиканской подводной лодки Испании в героические 1936–1939 гг. Толе Гуревичу в память о встрече на юбилее испанского землячества. В восторге от вашей энергии в деятельности в испанской секции. Сергей Лисин. 11.12.69».