Читать онлайн «Разведка - это не игра. Мемуары советского резидента Кента.». Страница 129

Сейчас можно уже точно утверждать, что именно эта мечта заставила так называемое правительство социалистов, возглавляемое Леоном Блюмом, закрыть глаза на происки фашистских держав – Германии и Италии – по созданию на границе с Францией угрожающего для нее на случай развертывания фашистами военных действий положения. Его правительство спокойно и даже доброжелательно относилось, как я уже говорил, к созданному по ту сторону границы «дружественному» государству фашистского типа во главе с Франко.

Мечта направить агрессивную политику Гитлера только в основном против Советского Союза заставила правительства Чемберлена и Даладье, не без согласия США, идти на все большие уступки Германии и Италии в их агрессивных планах и действиях не только в Европе, но и в Африке. Хочу еще раз подчеркнуть, что в «нейтральной» политике, проводимой США, значительную роль играл давнишний «антикоммунист» и беззастенчивый фальсификатор посол США в Париже Уильям Кристиан Буллит. Не следует забывать и то, что именно Буллит продолжал определенное время оставаться в Париже после его оккупации фашистскими войсками, в Бордо при эвакуировавшемся правительстве Франции исполнял обязанности посла Биддл.

Поверьте мне, ставшие уже привычными для многих в самых различных странах разглагольствования после Первой мировой войны различных немецких реакционных деятелей и представителей воинственно настроенной «патриотической» военщины, кричащих во всеуслышание о необходимости для Германии реванша после проигранной развязанной Германией войны, несколько изменились в годы господства в этой стране Гитлера. Пришедший к власти с помощью промышленников, финансистов и реакционеров Адольф Гитлер заменил ранее существовавшие лозунги новыми, воинственными, с требованиями присоединения к Германии необходимого, по убеждению фашистов, «жизненного пространства», охватывающего по меньшей мере значительную часть всей Европы. При этом свой основной лозунг, как многим становилось абсолютно понятно, геббелевская пропаганда стремилась обосновать не только своим желанием обогатить Германию за счет той же богатой России, но и стремлением положить конец существованию политического врага – Советского Союза. Все делаюсь гитлеровцами для того, чтобы внушить правительствам и народам Запада, что им ничего не угрожает со стороны Германии.

Стоит вспомнить и то, что происходило после того, как Германия развязала Вторую мировую войну, ставшую формально войной между двумя империалистическими коалициями. Советский Союз, его правительство отлично понимали, что существует реальная угроза перебазирования военных действий с Запада на Восток.

Речь идет, прежде всего, о «дружеской договоренности» между Германией и СССР в вопросе присоединения к Советскому Союзу части территории, «принадлежащей» Польше. Действительно, после того как 17 сентября 1939 г. Польша была фактически завоевана гитлеровцами и как государство прекратило свое существование, Советскому Союзу были возвращены захваченные еще 1920 году территории Западной Белоруссии и Западной Украины. Официально эти территории вошли в состав БССР и УССР, и тем самым Советский Союз достиг такого положения, при котором его границы были несколько отодвинуты на Запад.

Еще с «большим непониманием» на Западе отнеслись к присоединению к Советскому Союзу Эстонии, Латвии и Литвы. Это было очень важно для обеспечения обороноспособности нашей страны. Эти три государства давно, еще, как я слышал, изучая в институте историю, в период существования Тевтонского ордена, рассматривались как плацдарм для успешных военных действий против России. Эту точку зрения позднее поддерживали не только Германия, но и правящие круги Великобритании и Франции в их стремлении включить государства Прибалтики в «крестовый поход», к которому они готовились в те годы.

Меня крайне удивило то, что правительства Латвии, Литвы и Эстонии после присоединения этих государств к СССР, по словам многих моих собеседников, срочно направились в США, которые признали как бы незаконность указанного присоединения Прибалтики к Советскому Союзу, назвав их «правительствами в изгнании».

Геббельсовская антисоветская пропаганда не умолкала даже и после нарушения фашистами нейтралитета Бельгии и других стран и захвата таковых немецкими войсками. Я убедился вскоре, что в этих странах были люди, которые не только верили этой пропаганде, по и потворствовали ей. Мне стало известно, что даже в единственной, еще не покоренной, но уже осаждаемой фашистами Великобритании часто вторили употребляемым в немецкой антисоветской пропаганде доводам.

Я и мои «друзья» видели, что с начала 1941 года усилились стремления Великобритании и Франции, начавшиеся еще в самом начале «странной войны», а вернее, еще до ее возникновения, добиться положительных результатов в антисоветском сговоре с Германией. Именно поэтому на Западе публикации, распространяемые нацистами и их сторонниками, о «советской опасности», о «советской угрозе» всем «демократическим» странам набирали силу не только в Германии и ее сателлитах и даже в порабощенных фашистами странах, но и по всему «свободному» миру, естественно включая и США.

До нас уже дошли слухи, «непринужденно» распускаемые с помощью все той же геббелевской пропаганды, что в Советском Союзе недовольство, больше того, ненависть к существующему политическому строю, к «коммунистическому» правительству получили настолько широкое распространение, что достаточно влиятельные и многочисленные слои советского общества только и ждут, чтобы к ним пришла помощь со стороны для полного освобождения от «красных».

Очень важным было то, что мне, как президенту правления акционерного общества, коммерсанту, «тесно сотрудничавшему» с организацией ТОДТ в Бельгии и частично во Франции с немецкой фирмой Людвига Махера, строившей военные объекты, в том числе и военные аэродромы, с военной интендантурой, связанной с военным командованием оккупационной армии в Бельгии и на севере Франции, оказывали большое доверие. Даже иногда «приходилось помимо моего желания» принимать участие в различных переездах из Бельгии во Францию на военных немецких автомашинах в обществе офицеров вермахта и военных строителей, часто посещая обслуживаемые ими объекты. Эти поездки меня «мало интересовали», но из любезности к моим попутчикам, приглашавшим меня принять участие в них, я соглашался «потерять» некоторое время. Должен признаться, что иногда эти поездки меня даже тревожили, так как невозможно было избежать различных застолий, устраиваемых немецкими «друзьями» для своих друзей, на которых я «имел честь» присутствовать, а иногда приглашать к столу «немецких друзей» приходилось и мне.

Во время этих встреч вслед за тостами в честь непобедимого рейха и его дальнейших боевых успехов обычно начинались доверительные беседы и даже обсуждались важные вопросы, связанные с той или иной поездкой. Тревогу у меня иногда вызывало то, что мой попутчик, сидящий за рулем, не боялся слишком часто прикладываться к рюмке с крепким напитком. Однажды это привело даже к незначительной аварии, при которой водитель получил легкое ранение, я же, выброшенный из машины, отделался легким ударом.

Во время поездок немецкие офицеры и строители встречались со своими близкими друзьями. Меня они не стеснялись вообще, и доверительные разговоры не прекращались.

Так, например, прибыв как-то на север Франции в город Лилль, мой попутчик из интендантуры имел, видимо, служебный разговор с одним из офицеров вермахта, на котором я присутствовать не мог. Ко мне был прикреплен очень любезный офицер, и мы с ним прогулялись по городу. По-видимому, уже заранее было оговорено место прогулки, так как вскоре прибежал лейтенант и пригласил к обеду, где нас уже ждали. И вот в это время состоялся между присутствующими доверительный разговор.

Один полковник, только что вернувшийся из Берлина, затронул уже известный мне вопрос, когда я, находясь в Берлине вместе Альфредом Корбеном, услышал по английскому радио информацию о «Миссии Гесса». Не буду повторяться, хочу только добавить то, что я, спокойно сидя в Лилле за столом и вместе с другими попивая различные довольно крепкие напитки, услышал от полковника: Гесс якобы из-за нехватки горючего, и только поэтому, был вынужден сброситься на парашюте близ поместья герцога Гамильтона.

Вспоминая о «Миссии Гесса», предпринятой 10 мая 1941 г., мне вдруг вспомнилось событие, которое подтверждало уже сложившееся среди бельгийского народа, да и не только, мнение, что спасти мир от фашизма может только Советский Союз.

Да, действительно, имел место один эпизод, который вызвал у меня удивление и даже смех. Речь идет о происшествии в Брюсселе буквально за несколько месяцев до начала фашистской агрессии против Советского Союза. Тогда по одной из улиц оккупированной немцами столицы Бельгии мчалась со всей только ей «дозволенной» скоростью легковая машина вермахта. И вдруг из-за поворота, соблюдая правила дорожного движения, не превышая установленной скорости, выехала легковая машина, принадлежавшая советскому посольству в Бельгии. Немецкая машина наскочила на советскую. Жертв не было, но незначительное повреждение машин имело место. Пассажиры столкнувшихся машин отделались испугом и незначительными ушибами. Вокруг скопилась довольно значительная толпа прохожих, которых было принято называть зеваками.